Каменные изваяния, на которые падал свет, вблизи ещё больше напоминали остатки зданий, которые то ли бросили строить на середине процесса, то ли хотели разрушить, но не стали довершать начатое.
Неизвестные сооружения – если они действительно когда-то были таковыми – располагались симметричными рядами по бокам широкого проход, по которому двигались двое людей. Степерь их сохранности была разной. Где-то это были скорее остатки балок, в то время как у других сохранились арки проходов. Впрочем, юноша и девушка хоть и удивлялись, но не делали каких-то выводов о происхождении этого места и его назначении, если оно было.
Вскоре аллея, длина которой была не меньше полукилометра, закончилась небольшой площадкой, от которой вверх шло два десятка ступеней. Несмотря на немалый возраст и неизвестное, но несомненно рукотворное происхождение, границы каждого выступа оставались необычно чёткими и почти не подверглись разрушительному воздействию времени. Нараставшее с каждой секундой любопытство заставило молодых людей направить свет фонарей в направлении, куда вела выбитая в камне лестница.
Когда лучи столкнулись с новой находкой на своём пути, юноша и девушка едва не выронили осветительные приборы. Так же себя повили и те двое, что всё это время наблюдали за происходящим с уступа.
На фоне мрака резко выделялась отличавшаяся от всего увиденного ранее конструкция. Это было нечто, напинающее пирамиду, но размеры и скудное освещение не позволяли сказать точнее. Оно было сделанная из какого-то чёрного материала, почти не отражавшего свет. Сами грани, судя по всему, были испещрены множеством мелких трещин.
Девушка приоткрыла рот, пытаясь что-то сказать, но не успела – любопытство в её спутнике перешло границу и заставило его стремглав побежать вверх по ступеням. Поняв, что едва ли успеет остановить друга, она поднялась вслед за ним.
При более близком рассмотрении находка поразила людей ещё больше. Высота конструкции была не меньше тридцати метров. Каждая грань была монолитной – не было ни намёка на какую-то кладку или соединение материала. Единственным элементом, который выделялся в конструкции – треугольный рельеф, выбитый со стороны «аллеи». Судя по всему, эта часть была задумана как проход внутрь. Но казалось, что этот «вход» был лишь формальностью – на плите не было ни намёка на зазор или другой признак того, что она опускалась или уходила в сторону.
– Взгляни, – послышался голос молодого человека.
Подойдя к спутнику, девушка и присмотрелась к поверхности пирамиды. Её накрыла новая волна удивления. Трещины, усеивавшие грани пирамиды, при ближайшем рассмотрении оказались какими-то символами, выбитыми на поверхности чёрного камня. За неизвестное количество времени, что находка была под землёй, они не утратили чёткости. Некоторые из знаков имели сходство с буквами из земных языков. Хотя такое совпадение казалось не таким удивительным на фоне самого существования таинственной пирамиды.
– Обалдеть! – прошептала девушка.
– Согласен, – кивнул её спутник, сглотнув.
– Что же мы… – фраза оборвалась на полуслове: свободная ладонь молодого человека приблизилась к поверхности пирамиды. – Постой! Что ты задумал?
– Хочу потрогать, – ответил парень таким тоном, словно был удивлён такой реакцией.
– Ты уверен, что это – хорошая идея?
– Да ладно тебе, – из груди молодого человека вырвался смешок. – Что может случится?
Прежде чем девушка успела привести хоть один довод против затеи спутника, первопроходец приложил ладонь к чёрной плите. На лице в то же мгновение возникло удивление. Несколько раз он провёл рукой вверх-вниз по матово чёрной поверхности. Несколько долгих секунд царило молчание, нарушаемое лишь трением кожи о камень и несмелым дыханием.
– Ну что? – спросила у молодого человека спутница. Тот словно не сразу услышал голос девушки, уйдя в свои мысли. – Что такое?
– Оно… – медленно и задумчиво произнёс парень, – Оно тёплое…
Едва слова сорвались с его губ, как по пирамиде прошла едва заметная дрожь. Это заставило первопроходца одёрнуть руку. Затем, к удивлению как пары, так и следивших с уступа парней, покрывавшие чёрную конструкцию символы начали наливаться зелёным свечением.
Реакция тех, кто стоял перед пирамидой, была быстрой и предсказуемой: юноша и девушка со всех ног бросились бежать в сторону прохода, через который они попали в этот зал. Они едва заметили ступени, перепрыгнув их едва ли не в один шаг. Борясь с желанием оглянуться на бегу, молодые люди добрались до поясов, которые мерно покачивались на тросах. Наспех застегнув пряжки, они нажали тумблеры. Лишь когда катушки внутри боксов начали мерно гудеть, поднимая свой груз на уступ, молодые люди позволили себе посмотреть назад. К удивлению обоих, зал был вновь окутан непроглядной тьмой, в которой скрывалась таинственная пирамида.
Наконец подъём закончился. Всё ещё задыхаясь от бега, юноша-первопроходец начал наспех складывать альпинистские боксы в рюкзак.
– Вы видели это? – спросила девушка громким от возбуждения голосом у тех, кто не рискнул спускаться вниз с уступа. – Вы ведь тоже это видели, правда?
– Да, – торопливо закивал один из наблюдателей.
– Ещё спрашиваешь, – сглотнув, добавил второй.
– Что это была за чертовщина? – сбивчиво спросила девушка, словно её друзья могли знать больше, чем та, кто находился в нескольких шагах от находки.
В воздухе повисло напряженное молчание, длившееся по меньшей мере минуту.
– Надо об этом рассказать, – твёрдо сказал парень-первопроходец, поднимаясь с колен и ловко одевая рюкзак.
– Рассказать? – всё тем же громким тоном спросили девушка. – Кому?
– Всем,– твёрдо произнёс молодой человек, посмотрев на друзей.
1
Утро субботы начиналось так же, как и любое другое утро. Солнце медленно поднималось из-за горизонта. Всё больше его лучей дарили приветливый тёплый свет улицам, аллеям, шпилям и крышам небоскребов, а также парящим в воздухе платформам самого разного назначения. Впрочем, по сравнению с будним днём, сейчас мегаполис был не в пример тихим, хотя он редко засыпал по-настоящему. Большая часть жителей еще отдыхала. Тех же немногих, кто уже был полон сил и энтузиазма, можно было застать на улице во время утренней пробежки, выгула домашних питомцев или простыми, хоть и ранними, прогулками по паркам, аллеям и улицам.
По мере того, как время приближалось к полудню, жизнь в городе начинала входить в более привычное для себя русло. В кафе и ресторанчиках постепенно исчезали свободные места. Потоки транспорта на воздушных “дорогах” с каждым часом становились всё интенсивнее, хотя им было далеко до того, что творилось в небесах в будничный час пик. Где-то вдалеке иногда слышались звуки сирен – неминуемые и – для кого-то – печальные последствия неаккуратного вождения. Постепенно город становился все более и более оживлённым, словно приветствовал новый день.
В квартире на одном из верхних этажей жилого небоскреба жизнь к полудню только-только начинала пробуждаться. Спальня была погружена в сумрак, который время от времени рассеивал свет, проникавший из-за мерно колыхавшихся от лёгкого ветра тёмных занавесок. Фигура, лежавшая на кровати, слегка приподняла голову, приоткрыла глаза и бросила сонный взгляд в сторону окна. Во взгляде появилась осмысленность, побудившая человека перевернуться и сесть на край постели.
Просидев несколько минут – видимо, в ожидании окончательного пробуждения – он встал и вяло направился к двери в противоположной от окна стороне комнаты. Какое-то время из помещения, в котором скрылась фигура, были слышны звуки льющейся воды, сопровождаемые едва различимыми вздохами или стонами.
Когда всё стихло, из ванной комнаты медленной, но более твёрдой походкой вышел парень среднего роста. Телосложение не было спортивным, но вполне подтянутым. Лицо его закрывали длинные – чуть ниже лопаток – чёрные волосы, блестевшие от влаги. Одно полотенце накрывало волосы сверху, другое было подвязано на пояснице, скрывая мокрое тело парня от пояса до колен.
Молодой человек пересёк спальню и вышел в другое, более просторное помещение. В нём располагались кухня и гостиная, отделённые друг от друга невысокой перегородкой. Парень вошёл в кухонную часть и включил стоявший на одной из столешниц электрический чайник. Постояв немного – достаточно, чтобы вода начала бурлить – юноша начал аккуратными движениями вытирать волосы. Он прервал своё занятие, когда мелодичный звон сообщил о том, что жидкость вскипела. Едва ли не вслепую парень бросил в стоявшую на столешнице в чашку щепоть сушеных листьев и залил их кипятком.
Несколько минут, пока чай остывал, юноша продолжал вытирать волосы, после чего уже с чашкой в руках переместился в кресло, стоявшее ближе всего к кухне. Затем он избавился от полотенца на голове, позволив черным волосам высыхать дальше самостоятельно. Немного резкие, но привлекательные черты лица на секунду исказились. Серо-зелёные глаза прищурились от того, что больше ничего защищало их от дневного света. Пригубив чай, успевший остыть до приемлемой температуры, юноша уселся поудобнее, изрядно зевнул и потянулся, после чего произнёс:
– Доброе утро, Веро́на.
Неожиданно – для постороннего наблюдателя, ведь сам парень был готов к такому – посреди комнаты появился сгусток голубого света. Его частицы начали быстро танцевать в воздухе, пока в нескольких шагах от юноши не возникла голограмма. Это была среднего роста девушка, полностью состоящая из голубоватого света. Длинные волосы и свободный сарафан до колен мерно раскачивались по воле программы. Плавные черты лица были поначалу безмятежными, но озарились улыбкой, едва она открыла глаза. Сотканная из света фигура посмотрела на человека в кресле и мягким голосом, которому вторило едва заметное синтетическое эхо, ответила:
