Артём Соломонов – Затмение (страница 1)
Артём Соломонов
Затмение
1
По левому берегу Темзы, в тени Лондонского моста, проплывает мимо рыбак, которого можно сравнить с перевозчиком Хароном1.
Он обнаруживает тело молодой женщины в насквозь промокшем красном платье.
С самого моста просматриваются Вестминстер и Саут-Бэнк, колесо обозрения «London Eye» и то, что расположено ниже, – небоскрёбы Сити и Канари Ворф.
А на горизонте виднеются тусклые лондонские дома, которые по-прежнему были погружены в глубокий сон. Бледный свет фонарей едва достигает чёрных вод Темзы, рассеявшись в туманном Альбионе.
Мертвенно-бледное лицо девушки выражает не то абсолютную отрешённость, не то полное умиротворение, видимо, она была уверена в своём решении. Приглядевшись, в её левой руке можно увидеть кулон на цепочке.
А вот изображение на фотографии трудно разглядеть. Из-за долгого пребывания в воде оно практически стёрлось. Должно быть, возлюбленный этой несчастной или ребёнок.
Рыбак дотронулся до женской руки и тотчас же отшатнулся, почувствовав острый холод, исходящий от её кожи.
А неподалёку, у изголовья, мужчина заметил смятую записку, которую он вскоре поднял и, развернув, взялся бегло читать:
«мои деяния вовсе не убийства а спасение…»
В какой-то момент очевидцу стало не по себе, и, прервав чтение, он пустился бежать. Добежав до красной телефонной будки, которая находилась недалеко от берега, он начал быстро набирать номер.
– Полиция, полиция! – кричал он в трубку. – Боро-оф-Ламбет. На берегу найден труп.
Спустя некоторое время полицейские машины уже стояли у набережной. И в то время как криминалисты осматривали тело жертвы, один из детективов опрашивал рыбака.
– Здравствуйте, мистер. Инспектор Смит. – обратился к рыбаку детектив, показав своё удостоверение.
Он был без шляпы, с прямым пробором и в сером пальто.
– Здравствуйте, инспектор. – ответил пожилой мужчина.
– Как я могу к вам обращаться?
– Томпсон… Билл Томпсон!
– Мистер Томпсон, будьте добры, расскажите, что вы видели.
– Я просто рыбачил, и вдруг вдалеке, сквозь густую мглу, мне показалось что-то красное. Я причалил к берегу и увидел её, эту молодую женщину. Пульса не было. Рука казалась холоднее льда. Ещё эта записка. А потом вы и так знаете, я прибежал к телефонной будке и сообщил о происшествии.
– И больше ничего странного не заметили? Например, подозрительных людей, или человека?
– Нет, что вы! Такой туман! – усмехнувшись, произнёс старый рыбак и почесал свою седую бороду. – Да и зрение, по правде сказать, уже не то, что в молодости.
– Спасибо, мистер Томпсон… – тяжело вздохнув, проговорил детектив. – Вы нам очень помогли!
2
– Кто там, Джо? – устало спросил Мэтт Каррингтон, поворачивая вправо старенький серый кадиллак.
– Похоже, наши! – ответил напарник, всматриваясь в туман, где постоянно мелькали огоньки и тени людей.
А позади Лондонский мост, напоминающий скелет гигантского чудовища, который выглядывал из туманной завесы инобытия.
– Что-то они рановато сегодня.
– Да это просто мы припозднились.
Джо вышел из серого автомобиля и сразу направился к экспертной группе. Криминалисты мельтешили в густом тумане, точно муравьи, окружившие красавицу-бабочку, или какое-нибудь крикливое вороньё.
Каррингтон не торопился.
Выйдя из машины, он захлопнул за собой дверь, после чего судорожно вынул из пачки сигарету и закурил. Затем повернулся в сторону Темзы, над которой стояла непроглядная сиреневая мгла.
Какое-то странное и тревожное чувство овладело им в эту минуту.
– Мэтт! Мэтт! – крикнул Джо.
– Иду, – спокойно ответил Каррингтон, докурив сигарету.
Тем временем вдалеке слышался разговор Джо и инспектора Смита.
Мэтт направился к экспертной группе.
– Ну что там?
– Да ничего, Джо. Только эта грёбаная записка с вклеенными буквами из газеты! Так себе зацепка, я тебе скажу. Да и в целом выглядит как преступление на религиозной почве, если, конечно, в этом нет никакого подвоха.
– Чёрт!
И чем ближе Мэтт подходил к экспертам, тем оглушительнее и интенсивнее казалось то чувство, которое возникло ещё пару минут назад.
Впереди туманный берег Темзы, Лондонский мост, мерцают раздражающие вспышки фотоаппаратов… В голове всё звенит. Громче и громче! И тело… Какое-то женское тело, лежащее на сером песчаном берегу. Потом картинка расплывается, как во время сильного дождя.
А через мгновение всё начинает проясняться: лицо, тёмно-каштановые волосы, фигура, алое платье, золотой кулон… Нет, не может быть! Это не она! Это не может быть правдой!
– Мэтт, мне очень жаль… – тихо произнёс Джо, коснувшись его плеча.
– Эх, молодая, красивая… и такое… – в недоумении произнёс один из экспертов, разговаривая с женщиной за спиной Мэтта.
– Очевидно, самоубийство. Такое нередко происходит из-за тайных связей.
– Вы так думаете?
– Да, одна моя знакомая так закончила. Сбросилась с моста, пока её муж был в отъезде. Кажется, накануне они поссорились.
Но Каррингтон ещё пребывал в шоке, потому и не мог ничего ответить.
Он был оглушён, как тогда во время битвы на Сомме в 16 году, на которой он не смог спасти товарища.
В голове Мэтта неожиданно стали воскресать воспоминания его потерянной юности: как троих разнесло на части, как другому оторвало ноги вместе с нижней частью туловища. Потом они складывали всех убитых в большую воронку.
А через пару дней война забрала и Алана Бейтса – его школьного друга, с которым они сидели за одной партой и были влюблены в одну и ту же девушку.
То было светлое время, полное надежд и юношеских грёз. Время, которое безвозвратно ушло, кануло куда-то глубоко-глубоко и будто бы уже давно скрылось за многовековым слоем дёрна.
Бейтс хранил во внутреннем кармане своего кителя фотографию возлюбленной.
Ту самую фотографию, которую Мэтт позднее от него унаследовал. Она-то, в конце концов, и помогла ему выжить. Иной раз товарищ Каррингтона снимал фуражку и доставал этот потёртый снимок с изображённой на нём девушкой. И, долго вглядываясь в её милое и светлое лицо, не мог оторваться, точно очарованный каким-то сказочным существом, – прекрасной феей.
Ей была Элизабет Голден. Да, если феи и впрямь существовали, то они, вероятнее всего, имели её облик.
А ещё в неё был тайно влюблён сам Каррингтон. С тех самых пор, как она перешла в их класс и озарила собой всё вокруг. Что бы она ни делала, что бы ни говорила – всё походило на музыку и приобретало невероятную лёгкость. Она переехала из Чилтерна, где жила с матерью, сестрой и тётушкой. К этой пташке тянулись все, и со всеми она общалась, ко всем была добра.
И особенно ласковой она была с Аланом, которого местные дети часто задирали из-за его мягкого характера. Все, кроме Мэтта, которому приходилось за него заступаться. Неудивительно, что эта девушка, это воплощение доброты, нередко являлось юному Мэтту во снах.
Её тёмно-каштановые волосы заливало вечернее солнце, а большие лазурные глаза и вишнёвые губы всегда радостно блестели и как бы обещали всё самое заветное и желаемое.
Перед уходом на фронт друзья поклялись друг другу: что кто бы из них ни вернулся с войны, он должен жениться на Лиззи и сделать её счастливой, если, конечно, она ещё будет свободной.
И вот во время неожиданной атаки Алан получает смертельное ранение, когда Каррингтон и другие солдаты поют весёлую песню и громко шутят, раскуривая крепкий английский табак.
Алана принесли с разворочённым животом, из которого, точно немецкие сосиски, вываливались кровоточащие кишки. А он кричал и кричал. Звал свою мать, отца и сестёр.