Артём Соболь – Первопричина 3: СССР, любовь и магия (страница 88)
— Или как, — хихикает Лена. — В комнате, за картиной над кроватью сейф. Один, семь, четыре, один. Положи туда. Там наш семейный бюджет.
Выкатив глаза, Таня берёт сумочку и уходит.
— Думаешь стоило?
— Да, — вздыхает Лена. — Это называется доверие. И я хочу чтобы всё в нашей семье, было основано на доверии. Чтобы не было секретов, обмана, недомолвок. А если они будут, то пусть будут совсем несерьёзными.
— Нихрена себе, — возвращаясь выдыхает Таня. — Это сколько у вас там? Хотя неважно. Ну так…
— Спать идём. Надо отдохнуть, перед выходными. Всё.
Хорошие слова. Теперь мне снова как-то неудобно. Доверие, а у меня секретов выше крыши. Женька… Громова, Иванова, Нестерова. Прилипли. Разберёмся. Я надеюсь.
Глава 21
Утро, школа. В классе перестановка. Мы с Резновым так и сидим за последней партой. Однако перед нами теперь развесёлая парочка они же Громова и Иванова. Нет, сегодня никаких попыток заговорить или напоить меня какой-нибудь гадостью они не предпринимают. Они действуют по-другому.
Обе стоят, обе наклонились на парту, обе увлечённо разговаривают с Вараксиной. И всё бы ничего, но… Слишком короткие юбки задрались. Девушки демонстрируют свои пятые точки.
Резнов от такого краснеет закрывается учебником и глядя на меня улыбается. Маша, на которой стринги переступает с ноги на ногу. Оля, демонстрируя белые плавки, с виду на размер меньше чем нужно, периодически заводит руки за спину и поправляет их. И тут…
Ощущения двоякие. С одной стороны, мне всё это нравится. Девушки красивые, такая демонстрация поднимает настроение и кое-что ещё. Но при этом боль в голове и во всём теле такая, что даже сказать ничего не могу. Стиснув зубы не в силах оторвать взгляд смотрю на них и мысленно прошу высшие силы о том, чтобы урок наконец начался.
— Ян, — ещё ниже наклоняясь и шире расставляя ноги начинает Иванова. — Мы всё понимаем. Но и ты пойми…
— Везёт тебе дружище, — выглянув из-за учебника вздыхает Резнов.
— Ф… Ф… Фёдор… Поп… Попроси их… Прекратить… Мне… Мне…
— Кикиморы, — рычит с соседнего ряда Женька.
Подходит, с размаху шлёпает Громову по заднице и как только она выпрямляется, хватает её за подбородок.
— Слушай сюда, Бегемотик, — скалясь рычит Женя. — Если запечатление случилось. Вы будете с нами. Если нет, я вас наизнанку выверну.
— Тихоня! — кричит Маша. — Руки убери. А то…
— А то что? — схватив Иванову за шею шипит Женя. — Ударишь? Ну попробуй. Предупреждаю вас, лохушки, ещё одна такая выходка, я вас обниму. А потом вы, обмоченные и обмаранные, через всю школу домой пойдёте. Я предупредила. А теперь свалили на своё место!
— Жень, — медленно встаёт Вараксина. — Женя…
— Заткнись. Ни слова. Пошли!
Бледные Громова и Иванова убегают к себе, на первую парту. Там садятся и вздрагивая оглядываются.
— Ты тоже заткнись, — указывает на меня Женька. — А продолжишь на них пялится, без глаз оставлю.
— Вот это же нихрена себе! — лыбится Горностаев, но видя взгляд Женьки втягивает голову в плечи и отворачивается.
Фух… Отпускает. Как же здорово на самом деле, когда ничего нигде не болит. А почему болит? С чего вдруг? Почему я ощущаю боль, а когда представляю нас вместе, то мысли изворачиваются и закручиваются в другую сторону? В спокойной обстановке я понимаю и принимаю новые правила, но стоит задуматься…
— Ой…
— Не дёргайся, — наклоняется ко мне Женька. — Не укушу.
— Так я…
Женька улыбаясь ловит меня за подбородок и целует. В классе слышатся аплодисменты, Оля и Маша поворачиваются…
— Он мой, — глядя на них выдаёт Женя. — Он, сука, мой. Громова, Иванова, подтвердится запечатление, будет нашим. Пока не подтвердилось… Увижу рядом — опозорю. Не поможет — изуродую! Поняли?
Хмыкнув, Женька выпрямляется и уходит за свою парту. Садится и становится невидимой. Горностаев снова поворачивается, показывает мне большой палец, тут же получает учебников в голову и шипя отворачивается.
— Хорошо что она добрая, — шепчет Резнов. — Была бы хулиганкой, мы все по струнке ходили бы.
— Мне страшно…
— Пф… Скворец, не смеши меня. Самые красивые девчонки класса за тобой ухлёстывает, а ты…