Артём Соболь – Первопричина 3: СССР, любовь и магия (страница 74)
— Я о том, что из-за твоих финансовых махинаций папа лично занимался ими, ел и спал кое-как, и даже ночевал на работе, — приближаясь ко мне и опаляя лицо мятным дыханием выговаривает Маша. — А ему это вредно, у него контузия на войне была! Смотри у меня! Ещё одна такая выходка и контузию получишь ты. Оля, пойдём… И мы следим за тобой, Скворцов. Мы внимательно следим. Живи пока.
— Следите за мной… — покачиваясь шепчу. — Следите за мной полностью. Можете даже без одежды. Ух… Больно-то как…
Странная парочка гордо удаляется по коридору… Иванова оглядывается, кривясь указывает пальцами себе на глаза, а потом на меня. Фыркает и убегает догонять подругу.
— Ты как это делаешь? — сложив руки на груди спрашивает Резнов.
— Делаю что? — потирая ноющие виски и стараясь не упасть спрашиваю.
— Ну, ты здесь всего ничего, а к тебе девушки липнут. Пять уже. Пять! То есть шесть. Передовик. А кто шестая?
— Иди в задницу! А я домой пошёл, пока меня не убили. Или я сам не сдох. Короче до завтра.
Уйти домой не получается. Потому как Маргарита Сергеевна уехала по делам, заменять предметы руководство школы не стало. Вараксина собрала драмкружок и увела в актовый зал. Отмазаться от неё не получилось. Поэтому сижу, смотрю на злых Громову и Иванову и думаю. Думаю о том кто я есть на самом деле. Потому что ничего конкретного насчёт себя сейчас сказать не могу.
Мне нравятся девушки, я хочу чтобы у меня их было много. Я радуюсь что здесь такие интересные правила. Но в тоже время, считаю такие семьи мерзостью. Меня корёжит… А голова болит так сильно… Мне нравится Громова. Мне от этого больно. А от мыслей что их пять, а возможно, если считать Иванову то шесть, мне ещё больнее. Но я… Как мне разобраться в том что со мной творится?
— Игорь, как успехи с песней? — подавая мне гитару спрашивает Яна.
— Да ты знаешь… Как-то не очень. Вот всякая дрянь в голову лезет, а что-то такое ну ни как. Вот например. Кхем…
Я уже совсем большая,
И умею хорошо,
На пол прыгать с табуретки
садиться на горшок.
Я уже совсем не крошка,
Куклам суп могу варить,
Только мне не разрешают
слово «жопа» говорить…
— Игорь! — бесится Яна. — Ты издеваешься?
— Хто, я? Не-е-е-ет.
— Нормальное что-нибудь, — хмурится Яна и тут же улыбается. — Давай, ты можешь.
— Кладбище, кладбище!
Спряталось у леса,
Спит уснула вечным сном!
Юная принцесса!
Я смотрю из-за ветвей, на её
могилу,
Позвоню в могилу ей…
— Игорь! — краснеет от злости Яна.
— Ладно, есть и другое. Слушайте.
Пьяный дровосек,
Тащи-и-ился по лесу…
— Да блин, Скворцов. Я тебя сейчас ушатаю!
— Конечно, художника каждый обидеть может. Нет бы поддержать, а она ушатать собирается. Ладно, слушайте. Советский Марш. Кхем… На гитаре сыграть это… Ну как бы сказать не очень красиво. Но как-то всё равно получится.
— Начинай уже!
— Наш союз бьёт заклятых
врагов,
Освободит всех от рабских
оков,
Грозный Медведь на востоке
восстал,
Ох берегись кто его
унижал…
Наш путь велик, мы правде