Артём Соболь – Первопричина 3: СССР, любовь и магия (страница 212)
улыбается Нестерова и не дожидаясь ответа утаскивает в зал.
— Я не против. А ты…
— Сама в шоке. Прибыла из командировки. А тут у вас такое… Ну я и в больницу. Не волнуйся, всё хорошо. Меня приняли. А ты…
— А я… Ну, знаешь. Я рад. Как за себя, так и за тебя. Мне выпал приз, в виде очаровательной рыжей девушки с большими зелёными глазами. А ты… Ты дождалась. Полвека ожидания, это поступок.
— То есть ты не сомневаешься…
— Нисколько, — улыбаюсь ей и тянусь поцеловать, но тут…
Нестерову поднимает в воздух. Она с хлопком исчезает и появляется за столом. Хмурясь опрокидывает стопку, вздыхает и начинает разговаривать с Леной.
Её место занимает Морозова. Нежно обнимает меня, прижимается.
— Поверить не могу, — вздыхает Катя. — Столько лет и вот… Ты здесь, со мной.
— Надеюсь тебя большие семьи не пугают?
— Меня нет. Пусть так, пусть нас у тебя девять. Но… Я уже придумала как мы разделимся. Значит мы…
Останавливая поток сверхважной информации целую теперь уже девушку. Но тут… Морозову буквально отрывают от меня. Дюймовочка просто берёт её и хихикая отставляет в сторону. Сама обнимает меня, прижимает к могучей груди и глубоко вздыхает.
— А ты мне соврал. Никакого спонтанного запечатления у тебя не случилось.
— Случилось, там, в бункере. Тут даже спорить нечего. Глаш…
— Подожди, Игорёк, дай собраться. Ух… Так… Вроде… Я начну с вопросов. Я понимаю, тогда в бункере, я погорячилась. Наговорила всего… Но и ты не молчал. Игорь, я знаю про запечатление, но хочу услышать. Это правда? Ой, прости. На ногу наступила.
— Ничего, — стараясь не морщится от боли киваю. — Продолжай.
— Это всё правда. Ура!
— Да, — мотаю головой и шипя от боли улыбаюсь.
— Тогда… Слушай, Игорёк. Я готова. Слова тут излишни. Запечатление… Я… Я ненадолго слетаю в Москву и вернусь. К тебе… К вам. Тебя не смущает что я старше?
— Нет…
— А то что больше и сильнее?
— Пф… Нет… Наоборот.
— Ну тогда… Поцелуешь? При всех? Ещё раз.
Вместо ответа целую девушку. Обнимаю и даже по попе глажу. О том что она из спецназа и за хамство может руку сломать как-то не думаю. Но, ничего ломать мне не собираются. Глаша краснеет, подпрыгивая хихикает, едва не раздавив меня обнимает и уходит. Останавливается, закрыв глаза визжит и убегает.
— Бля, — морщась выдаю и вытирая лицо топаю к выходу. — Ух бля… Надо же…
Выхожу на крыльцо, закуриваю…
— Ты чо плачешь? — спрашивает вывалившийся Казаркин. — Блин, Игорёк. Ну отказала и отказала. Ну чего так убиваться? Ты…
— Иваныч, заткнись. Я не из-за этого. Она согласилась… Я по… Ух бля…
— Да что? — не понимает Казаркин.
— Да то! Тебе часто на носки ста сорока килограммовая девушка наступает? Нет? А мне только что раз двадцать наступила! Сука, шпильками. Ух…
— Ты молодец, — улыбается Казаркин. — Ну вот молодец! Чучело! Магнит для неприятностей. Аха-ха-ха! Игорь, ты урод, я тебя ненавижу. Давай напьёмся как нибудь? Так чтобы в сопли. Чтобы ползали и не помнили как нас зовут. Давай?
— Обязательно, Иваныч, обязательно. А… Можно я один побуду? Я пять минут. Потом зайду спою что-нибудь.
Кивнув Казаркин уходит. Я же приваливаюсь к стене, закуриваю.
Нда… Вот это я понимаю — приключения. За такое короткое время… Но нет, я не расстроен. А даже наоборот. Мне нравится. Здесь я счастлив. Да было страшно и очень опасно. Да, я мог сдохнуть. Но… Это настоящая жизнь. Я живой, у меня есть семья. Меня любят и ценят. Я люблю! Я здесь именно живу! Возможно я псих, возможно я тронулся там, в бункере. Но я… Я ни за что не променяю мою жизнь на что-то другое. Никогда. И уж тем более, я не позволю кому-то всё это разрушить. Я буду драться, убивать, зубами рвать, но не отдам…