Артём Смоляков – Девушка с города «Пыли» (страница 1)

Артём Смоляков

Девушка с города "Пыли"

Девушка

с

города

пыли

Пролог

Осень в Санкт-Петербурге – это не время года, а особое состояние души. Воздух, холодный и влажный, пахнет прелыми листьями, дымом из труб и тайной. Именно в такую погоду Виктория Осеникова шла по гранитной набережной канала Грибоедова, закутавшись в старое пальто цвета бордо, и думала о том, что её жизнь окончательно разбита. Неделя прошла с тех пор, как Максим, её молодой человек, увидел нечто, что не должен был видеть. Увидел и сбежал. Не просто ушёл – он исчез, отключил телефон, сменил замки, а его взгляд, последний, полный ужаса и омерзения, до сих пор стоял перед её глазами. Он назвал её ведьмой. И он был не так уж далёк от истины.

Дар, тихое наследие бабушки-травницы из глухой деревни под Вологдой, всегда был частью её, как веснушки на носу или тёмные волосы. Она училась с ним жить, прятать его, бояться. И этот страх отпугнул уже не одного человека. Виктория почти смирилась с вечным одиночеством.

Но всё изменилось в тот вечер в маленькой антикварной лавке на Литейном проспекте. Она искала старинный подсвечник из латуни, чувствуя его тихий зов сквозь толщу времени. И нашла. Но когда протянула руку, её пальцы столкнулись с чьими-то другими.

«Простите, я, кажется, тоже пришёл за ним», – раздался спокойный мужской голос.

Виктория подняла глаза и увидела его. Высокий, в очках в тонкой металлической оправе, с небрежными тёмными волосами и взглядом, в котором читался не праздный интерес, а какая-то глубокая, изучающая серьёзность. Он представился: Артём. Писатель.

Они разговорились о вещах, хранящих историю, о магии старых камней Петербурга, о тонких материях. И тогда она, движимая внезапным порывом, которого сама не поняла, сделала то, чего не делала никогда с малознакомыми людьми. Рассказала. Сначала осторожно, намёками, с оглядкой на его реакцию. А потом, увидев в его глазах не страх, а жгучий, ненасытный интерес, выложила всё. О даре, о чувствовании энергий, о маленьких ритуалах, о том, как испугала своего парня.

Артём не моргнув глазом выслушал её. Он не отшатнулся. Не засмеялся. Он внимательно смотрел на неё, словно читал самую увлекательную книгу в своей жизни. А потом улыбнулся той улыбкой, от которой по коже бегут мурашки, и сказал:

«Знаешь, а я всегда чувствовал, что за привычной реальностью скрывается нечто большее. Докажешь?»

И она доказала. Не грандиозным заклинанием, а простым жестом – заставила пламя свечи на прилавке извиться в причудливой спирали, не касаясь его.

Вместо паники в его глазах вспыхнул восторг. Не детский, а глубокий, взрослый.

С той самой встречи началось их странное совместное путешествие. Артём с головой окунулся в изучение всего, что было связано с магией, не как любопытствующий дилетант, а как настоящий учёный-исследователь. Он читал старые фолианты в Публичной библиотеке, искал упоминания в городских легендах, приносил ей свои находки – засушенные корни мандрагоры с рынка, редкие травы, кусочки камней с берега Ладоги.

Они практиковались вместе. Сначала осторожно, в её квартирке на Петроградской, где пахло чаем с чабрецом и воском, а потом всё смелее, выезжая за город, в заброшенные усадьбы Карельского перешейка или на пустынные берега Финского залива. Он писал свою новую книгу, вдохновлённый ею и тем миром, что открывался ему через неё. Он влюблялся. По уши. Безоглядно. И она отвечала ему тем же, с изумлением обнаруживая, что её дар, всегда бывший источником страха, рядом с ним расцветает, становится сильнее, красивее.

Но они ещё не знали, что магия – это не только спирали из свечного дыма и шёпот заговоров под луной. Это ещё и тени, которые следят за тобой из-за поворота тёмной улицы. Это древние правила, нарушать которые смертельно опасно. И что каждое действие, даже самое светлое, рождает противодействие.

Их любовь, окрылённая магией, была прекрасна. Но она привлекла внимание. Чьё-то очень старое, очень холодное и очень внимательное. И это внимание уже обратило свой взор на них, затаившись в осеннем тумане над Невой. Игра только начиналась.

Глава 1

Её город всегда был окутан пылью. Но не той уличной, серой и грубой, что скапливается на стройках или оседает на подоконниках. Нет, пыль, которую чувствовала Виктория, была иной – тонкой, невидимой простым глазом, позолоченной временем. Это была пыль воспоминаний, призрачные следы, оставленные тысячами душ на булыжных мостовых, в стенах старых домов и в затенённых дворах-колодцах.

Она ощущала этот незримый налёт прошлого всегда, и иногда он ложился на её плечи тяжёлым, неподъёмным плащом. Особенно после того, как ушёл Максим. Особенно когда она оставалась одна.

Но сегодня всё было иначе.

В её маленькой квартирке на Петроградской стороне пахло не пылью, а сушёным зверобоем, ладаном и Артёмом. Он принёс с собой запах свежего ветра с Невы, кожи от переплёта старой книги и тот тёплый, живой уют, который возникал, когда он был рядом.

– Значит, твоя бабушка называла это «видеть нити»? – Артём отложил в сторону блокнот, в который жадно записывал каждое её слово. Его глаза горели тем самым интересом, от которого у Виктории перехватывало дыхание.

Она кивнула, обвивая пальцами чашку с чаем. – Да. Она говорила, что всё и все связаны тонкими, серебристыми нитями. Как паутина. Одни – яркие и крепкие, другие – едва заметные, почти порванные. А некоторые… – она замялась, глядя в янтарную глубину чая, – некоторые чёрные, липкие. К ним лучше не прикасаться.

– И ты их видишь? – спросил Артём.

– Не глазами. Словно внутри. Чувствую. Например, от этого подсвечника, – она указала на латунную вещицу, найденную в той самой лавке, – тянется тонкая, почти оборванная нить. Она старая, но до сих пор тёплая. Значит, его любили.

Артём смотрел на подсвечник с благоговением, словно ему показали священную реликвию. – А между людьми?

Виктория вздрогнула. Это был опасный путь. – Между людьми они тоже есть. Но говорить об этом… не стоит.

Он с полуслова понял её состояние и не стал настаивать. Вместо этого он взял её за руку, и его прикосновение было настолько уверенным и твёрдым, что тревога, терзавшая её, начала отступать. От него исходила спокойная и ровная волна тепла, без примеси черноты или липкости. Только чистое, золотистое сияние.

– Хочешь попробовать? – неожиданно для себя предложила она.

– Что именно? – спросил он, и в его глазах загорелся азарт первооткрывателя.

– Увидеть мир по-своему, – ответила она.

Он замер, и в его взгляде вспыхнул интерес. – Что нужно делать?

Виктория встала, погасила основной свет, оставив лишь пламя трёх свечей на столе. Комната погрузилась в таинственный полумрак, наполненный живыми тенями.

– Закрой глаза и дыши глубже, – сказала она. – Я попробую настроить пространство, сделать его более восприимчивым.

Она встала за его спиной и положила ладони на плечи. Сама же погрузилась в привычное состояние лёгкого транса, когда внутреннее зрение обостряется, а мир вокруг наполняется тонкими вибрациями. Она увидела миллионы сверкающих пылинок, кружащихся в воздухе и опускающихся на его волосы и плечи. Мысленно собрав их, она сконцентрировала их в поток энергии, мягкий и текучий, как шёлк.

– Не пугайся, – прошептала она. – Это просто энергия. Моя. Твоя. Этого места. Постарайся её почувствовать. Она похожа на лёгкий ветерок.

Артём не дёрнулся. Его дыхание оставалось ровным и глубоким. Он был абсолютно открыт ей. Доверял. И это доверие обожгло её сильнее любого магического пламени.

– Чувствую, – его голос был тихим, но твёрдым. – Тепло. И… лёгкое покалывание в ладонях.

– Это хорошо. Теперь открой глаза, но не смотри, а чувствуй. Смотри как бы сквозь вещи.

Он повиновался. Его взгляд был расфокусирован, устремлён в пустоту перед собой. Минуту царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей.

– Виктория… – медленно выдохнул он.

– Что? – спросила она.

– Пыль… Она… светится.

Её сердце ёкнуло. Он действительно видел! Не так, как она, но видел! – Опиши.

– Она повсюду. Золотые искорки. Они оседают на всём: на книгах, на полу… на нас. – Он медленно повернул ладонь, разглядывая невидимое обычным людям сияние. – И… нити. Ты была права. Они есть. Тонкие. От тебя ко мне… они яркие. А вот от той книги к полке – едва заметная, серая.

Он видел её мир – тот самый, из-за которого её всю жизнь считали странной. Но Артём не испытывал страха, он был восхищён.

Внезапно Артём вздрогнул и поморщился, словно от резкого света. – А ещё… в углу, там, у окна. Что-то тёмное. Не пыль… а словно пятно. Оно… холодное.

Виктория резко обернулась. Её внутреннее зрение уловило то же самое – сгусток чего-то тяжёлого, инертного, чужого. Оно всегда было там, в этом углу, притаившись, как плесень. Она привыкла к нему, научилась не замечать. Но он, новичок, ощутил его сразу.

– Не смотри на него, – быстро сказала она, усиливая поток светлой энергии вокруг них. – Это след. Чей-то старый негатив. Он ничего не может сделать. Он просто есть.

Артём перевёл взгляд на неё, и в его глазах читалось не испуг, а понимание. – Город пыли, – тихо произнёс он. – Ты живёшь в городе из пыли. Из следов прошлого.

Эти слова прозвучали как откровение. Да. Именно так. Она – девушка, которая видит город не из камня и воды, а из мириад застывших мгновений, чувств, событий. Девушка из города пыли.