Артём Скороходов – Тишина (страница 28)

— Нет, все нормально. Вот, — жетон лег на стол начальнику.

— Свободен. До понедельника чтобы я тебя не видел. И не забывай, ты все еще под следствием. Поэтому ради всего святого не совершай резких движений. Посиди тихо.

***

В подземных этажах Департамента находилось множество полезных помещений. Тут были склады бытовой химии и туалетной бумаги. Тут находился небольшой тир для сотрудников. А на минус третьем этаже находился радио-технической отдел. В их функции входила очень важная задача. Все коммы сотрудников должны были быть защищены от прослушивания. Все переговоры между собой или с диспетчером не должны были становиться достоянием журналистов или преступников.

Старший лаборант отдела Анатолий Цыпкин развалился на кушетке и задумчиво смотрел ролики-номинанты на конкурс «Романтическое вдохновение-85». Правила проведения гласили, что в конкурсе участвуют записанные сновидения. Участникам запрещалось перед сном принимать наркотики, фантазия должна была быть естественной и случайной. Чистое подсознание, и не более того. В сновидениях не должно было быть натуралистичной обнаженки, крови и насилия. Обязательным условием считалось, что в ролике должна была быть мягкая любовная линия. Несмотря на то, что уже выложенные сны строго делились на две группы, Толик, несколько стесняясь, но с интересом, смотрел раздел авторов-девушек. В тот момент, когда в комнату молча зашел капитан Зимородков, лаборант дернулся и чуть не упал с кушетки.

Иван приложил палец к своим губам, призывая Толика к тишине и не обращая внимания на его судорожные попытки выключить экран своего комма. Капитан подошел к сенсорному экрану на стене и написал слово «жучок». Анатолий несколько секунд ошарашенно смотрел на эту надпись, но потом понял, что от него требуется. Он покопался в ящике своего стола и вытащил на свет небольшой прибор по поиску прослушки и маячков. Тихо подойдя к Ивану, он начал обследовать его одежду, комм и оружие на предмет лишних сигналов.

Как заправский парикмахер, Толик крутился вокруг капитана несколько минут, поднимая ему руки и поворачивая голову. Результатом его пантомимы стала небольшая пластиковая коробочка, в которой лежало несколько коричневых горошинок. Взяв одну из них пинцетом, он запихнул ее в прибор, больше похожий на небольшую микроволновку. Спустя несколько секунд на экране вспыхнули надписи: местоположение по спутнику, местоположение по сетям связи, звуковые волны.

Анатолий подошел к сенсорной доске и написал на ней: «Выжигаем?». Иван покачал головой, забрал «жучки» и, кивнув лаборанту, вышел из комнаты.

Толик печально вздохнул, завалился на кушетку и открыл экран комма. На нем отображался мускулистый блондин, который ласково глядел на экран. Старший сержант отключил паузу и стал дальше смотреть чужое сновидение.

***

— Тань, привет. Не отвлекаю? Может, встретимся? У меня внезапный отпуск организовался. Не можешь? А что такое? Ну хорошо. Я неделю в квартире посычую, буду отсыпаться. Завтра? Да, конечно, я категорически свободен. Отлично, тогда до связи.

Иван отключил вызов и откинулся на водительское сиденье, мрачно разглядывая коробку с «жучками». Автомобиль съезжал с эстакады, сворачивая к «муравейнику», где проживал капитан.

Иван молча зашел в свою квартиру и бросил коробочку с маячками на кровать. Потом включил экран с круглосуточными новостями, а сам аккуратно, не хлопая дверью, вышел из дома.

На парковке Иван поднял голову и посмотрел на темно-серое облачное море, нависающее над городом. Мелкая морось, что падала капитану на лицо, лишь по недоразумению можно было назвать дождем. Тяжело вздохнув, Иван набрал номер Ярославы.

— Привет, Слав. Ты сейчас дома?

— Вань, это какой-то ужас! Что происходит, ты где? Что случилось, ты не отвечал!

— Меня только выпустили. Я могу к тебе сейчас подъехать. Ты дома?

— Да, конечно. Приезжай быстрее. Что там было? У меня взяли подписку, но я ничего не знаю!

— Приеду, обсудим. Никуда не уходи.

***

— Вань, какой же ты tonto.

Ярослава лежала рядом, уткнувшись носом Ивану в плечо.

— Кто? — задумчиво спросил капитан, выпуская вверх струю дыма.

— Дурак, — просто сказала девушка, — ты что, всерьез решил, что Софико мужик?

— Ну…

— Ой, ну и дурень, — прошептала Ярослава.

— Там было темно, я увидел высокого, коротко стриженого носатого мужика. Естественно, после этого я напрягся.

— Только я тебя умоляю! Ты при ней такого не ляпни. Она конечно строит из себя эмансипэ, но никакой девушке не будет приятно такое услышать. Я тебя с ней познакомлю, она забавная.

— Но все равно. Целовалась непонятно с кем… — Иван охнул от удара острым локтем в бок.

— Она девочка, с ней можно, понятно?

— Понятно, — легко согласился Иван. — Теперь я буду целоваться только с девочками, раз ты настаиваешь… Ах ты ж, блин, ты бей в разные места, а то в одно и то же место больно.

— Perro!

— Не ругайся. Слушай, я спросить хотел.

— Угу, — прошептала Ярослава, устраиваясь поудобнее.

— Диана хотела со мной поговорить, ты не знаешь о чем?

— Неа. Она мне ничего такого не рассказывала. Я до сих пор поверить не могу, — голос девушки дрогнул, — мы же с ней с колледжа вместе. Только я на музыкальном училась, а она на «киберпсиха». Ну на робо-психолога, не смотри на меня так.

— А муж у нее что?

— Ну что, мерзавец редкостный. Ну хорошо, не мерзавец. Но он очень холодный. Никогда не улыбнется, не пошутит. Только про свою корпорацию думает. Я никогда не понимала, зачем Дианка с ним связалась. Не, ну в принципе было за что. Когда ее фирма разорилась, и на нее повесили кучу фантасмагорических долгов, Ульрих, муж ее будущий, был единственный, кто пришел на помощь. Взял на себя кредиты, женился на ней. Она была ему ужасно благодарна, но очень несчастна. Как это вообще, жить не с человеком, а с искином? У них эмоций в десять раз больше, чем у него. Всю жизнь себе испоганила.

— А сейчас с ним что?

— В коме лежит. Выйдет или нет, неизвестно. Это всё эти чертовы наследнички! Это они ее убили. Не знаю как, но точно они! А вдруг Ульрих не проснется? Вот и подсуетились. Нападения начались в тот момент, как он в больницу попал, — Ярослава аж вскочила на кровати и стала ожесточенно жестикулировать, — Ты же полицейский? Вот и возьми их за шурундулы!

— Буйная какая, — сказал Иван, заваливая девушку назад к себе. — Дело ведет СБ. И я не полицейский.

— Но ты же сделаешь что-нибудь? — жалобно сказала Ярослава, делая большие печальные глаза и посильнее прижимаясь к нему, — пожа-а-а-луйста!

— Посмотрим. Всё, прекрати. На меня ваши женские штуки не действуют уже много лет.

— Действуют, действуют, — промурчала Слава, вцепившись в Ивана коготками, — еще полчаса назад действовали. А то влетел такой грозный, холодный, как охранник-натурал в гейклубе. Но видишь, какая я молодец? Ничто человеческое тебе не чуждо.

— Я в отпуске. И вообще… Всё. Хватит на меня так смотреть, я даже нервничать начинаю, — сказал Иван и накрыл жалобно глядящую на него Славу одеялом. Из-под него тут же раздались приглушенные толстой тканью ругательства на испанском, и капитан немного дернулся, получив болезненный толчок все в тот же самый бок.

***

— Шеф, вы в отпуске, — решительно заявил голос Чингиза, — Мне запретили с вами о работе разговаривать.

— А ты со мной не разговаривай. Ты просто приезжай.

— Ну шеф! Мне еще бэкап сегодня делать!

— Вот на обеде и сделаешь. Ничего страшного, походишь полдня без обеда. Лечебное голодание. Через пятнадцать минут я спускаюсь, и чтобы ты был на парковке уже.

Допив кофе, Иван посмотрел в окно на утреннюю тьму. Город просыпался, мигал рекламой и ранними огнями автомобилей. Капитан задумчиво разглядывал темные улицы. Пальцы его ловко крутили серебряную монету, найденную на месте убийства Дианы. Не включая свет, капитан прошел в комнату и стал одеваться.

— Ты куда? — раздался сонный голос Ярославы.

— На службу.

— Не ходи.

— Спи еще. Рано совсем.

— Ты в отпуске, — сказала девушка и через несколько мгновений засопела опять, уснув.

Тихо прикрыв за собой дверь, Иван спустился в темном, ободранном лифте. На улице было свежо, пахло морозом и дымом. Днем становилось по весеннему тепло, но ночью зима все еще держала город своими холодными костлявыми пальцами. Лужи на парковке были покрыты ледяной коркой. Иван задумчиво закурил и наступил на одну из них черным, рифленым ботинком. Во все стороны побежали тонкие трещины, и нога провалилась в грязную водяную кашу. Ну и где Чингиз?

Минут через десять, свернув с эстакады, подъехал черный броневик департамента, осветивший Ивана десятком ярких фар.

— Что так долго? — пробурчал Иван, забираясь на пассажирское сиденье.

— Вы же в отпуске, шеф, — пробасил с заднего сиденья Булка.

— В принудительном отпуске, — поддакнул сидящий на месте водителя Чингиз.

— Нам полковник строго-настрого запретил с вами о делах разговаривать.

— Поехали, — не обращая на них внимания, сказал капитан, — что там у вас? Мне днем надо будет еще к Монолиту успеть. У меня там встреча.

Чингиз чуть было не пошутил про такси, но поглядел на Ивана и передумал.

— Там на роботов жалоба. Нелегалы вроде, — сказал Булка, — едем проверять.