Артём Скороходов – Рассказы 30. Жуткие образы ночных видений (страница 7)
Вика не могла ответить. Не чувствовала ни языка, ни губ. Казалось, в лицо воткнули сотню булавок, как в подушечку швеи. Перед глазами все плыло. Вика смотрела на странной формы предмет прямо перед собой, но не могла понять, что это. Лишь помнила, как раньше ставила на то место бутылку.
– Видимо, все же инсульт, – заключил Аркадий.
Очертания его шляпы постоянно менялись, она то ветвилась над головой оленьими рогами, то, растекаясь, сползала ему на лоб жуткой маской.
– Вашему мозгу понадобится какое-то время, чтобы умереть окончательно. Но мне интересно, способны ли вы что-то почувствовать в таком состоянии?
Смысл его слов с трудом доходил до сознания, размякшего, как залитая кипятком овсянка. Вика услышала звук сливного клапана. А затем и шум воды из крана. Боль ошпарила ногу, но онемевшая конечность отказывалась слушаться, отказывалась сдвинуться от обжигающей струи хоть на миллиметр.
Бегущих по щекам слез Вика не чувствовала. Остались только боль и ужас, скованные неподвижными цепями бесполезной плоти.
– Жаль тех, кто придет сюда убираться, – сказал Аркадий, натянув перчатку и поправив шляпу. – Но ничего не поделаешь. Такова участь всякого, кто нарушает договоренности, – стать примером для остальных. Достаточно доходчиво, не находите?
Гриша Курочкин по кличке Курок устроился с подносом за одним из немногих свободных столиков у стены. Этот держат незанятым специально для него.
Он аккуратно развернул огромный бургер, сделал первый укус. Закинул в рот несколько долек румяной картошки, запил ледяной фантой из высокого стакана. И сморщился, будто хватанул горечи, когда к нему подсел человек в бежевой шляпе.
– Тебе чего, дядь?
Аркадий Сергеевич обвел взглядом шумный фудкорт. Единственный приличный ТЦ в городе собирал народ даже из ближайших деревень. Очереди тянулись к лавкам с лапшой, пловом, бургерами, сэндвичами, мороженым и суши. Сам Аркадий Сергеевич очереди терпеть не мог, но легко скрывал раздражение.
Виктория была права, ее прихвостень почему-то любил обедать именно здесь.
– Парень, которого вы наняли. Он сбежал с моими монетами.
Курок хмыкнул, сказал с набитым ртом:
– Петька? Не бери в голову, никуда этот сученыш не денется. Он нас тоже, того… поиметь хотел. Мои его уже ищут.
– Где ищут?
Курок взглянул на Аркадия внимательней, даже жевать перестал.
– А ты, дядь, не лох какой-нибудь, я смотрю. Только что́ ты так из-за монет своих кипиш разводишь? Тебе уже за это старье солидные бабки отвалили…
– За аренду, – поправил Аркадий. – Не за покупку.
– Угу. – Большие куски бургера исчезали в пасти Курка. Его усы покраснели от кетчупа.
– Так где?
– На хате у него пусто, – нехотя ответил Курок и снова сёрбнул из стакана. – Есть еще пара мест, где он часто ошивается.
– Например?
– Гаражи за Слесаркой. Говорят, он там тачки подрезанные держит.
Аркадий кивнул и полез в карман. Курок облизал пальцы и взялся за новый бургер.
– Сыграем? – спросил Аркадий, ставя монету на ребро.
Курок глянул искоса. Хохотнул, отчего крошки изо рта полетели на рукав его кожанки.
– Ты мне голову, дядь, этой хренью не морочь! Это ты к Вике иди со своей паранормальной лабудой, она у нас любительница. Не знаю, что там у Борова было и как ты его… – он понизил голос, – как все подстроил. Но со мной твои игры не прокатят. Я сказал, найдем сученыша. А ты отдыхай, Мессинг, блин!
Аркадий щелкнул пальцем по краю монеты, запуская ее танцевать по столу, крутиться волчком. Курок выпучил глаза, будто ему с размаху влепили по затылку. Засипел, широко раскрыв рот. Лицо его налилось кровью, набухли синюшные жилы на толстой шее. Одной рукой он хватался за горло, другая сжимала бургер, расплющила булку, выдавив котлету. Соус капал ему на штаны.
Люди шли мимо, спешили занять очередь или найти свободное место, чтобы сесть. Никто не смотрел на столик с тихо задыхающимся человеком.
Когда монета замедлилась, Аркадий прихлопнул ее рукой. Курок закашлялся с такой силой, будто его внутренности рвались наружу. Пережеванная каша хлынула по подбородку, плотные комки застревали в бороде. Все такой же красный, он со свистом втягивал воздух, его широкие плечи мелко дрожали.
– Видимо, не сегодня. – Аркадий похлопал Курка по спине и встал прежде, чем тот успел прийти в себя.
Больше всего Петьке Счастливчику хотелось сбежать из этого города. Подальше от шума и запахов заводских районов, прочь от серости однотипной застройки. Билась родничком непослушная мысль: так жить нельзя. Или остаешься покрываться пылью здесь, где после девяти вечера освещенными остаются лишь пара центральных улиц, или рвешь когти.
Вот только калитка в большой мир открывается совсем не дешевыми ключами.
Деньжата у Петьки, конечно, водились. Порой везло получить заказ на какую-нибудь заезжую колымагу, и потом можно было пару месяцев беззаботно набивать пузо, водить девчонок по кафешкам да кино. Но этого мало.
Петька грезил Москвой, вот только кому он там сдался, что он там будет делать? Пополнит желтую армию курьеров? Без связей тачками не займешься, да и не вечно же с «удочкой» ходить.
Нет, столицу надо брать нахрапом, считал Петька, врываться с туго набитыми карманами. Чтобы можно было сразу в бизнес. А для бизнеса необходим капитал. Одно большое дело с хорошим наваром, как в кино.
И Петька дождался. Не самая обычная работенка…
Он сильнее натянул капюшон и обернулся, наверное, уже в сотый раз. Если не считать бродячего пса, который увязался по пятам, больше за ним никто не шел.
Возвращаться на хату, конечно, было рискованно, но что делать? Прятаться в гараже не очень-то удобно. Нужно было забрать заначку, хоть что-то из вещей… Петька подтянул рюкзак. Вроде все прошло гладко. Он больше часа маялся у подъезда, высматривая быков Курка, прежде чем решился зайти домой. Стоило представить, как он встречает там бородатую рожу Гриши, и предательская слабость селилась в теле, холодными руками сжимала позвоночник.
Пронесло. Сейчас оставалось свернуть на перекрестке, срезать через пустырь, а там уже вдоль кирпичной стены к гаражам, к убежищу, где не найдут.
Еще несколько собак копошилось в мусоре на пустыре. Грязные, лохматые. С гноящимися глазами и грубыми следами дворовых драк на узких мордах. Они проводили Петьку взглядом, и, будто подумав, двинулись следом. Петька ускорился. Неужто колбаса из рюкзака так сильно пахнет? По осени бездомные псы становятся голоднее. И злее.
Удача подвела Счастливчика. Мало того что его вписали в разборки не по масти, едва не угробили, так еще и кинули, не заплатив. Но пускать сопли Петька не спешил. Как говорил тот дядька в шляпе, у монеты две стороны, и эти слова никак не шли из головы.
Сейчас у Петьки в кармане то, что, возможно, дороже всяких денег. А как наверстать свое, он еще придумает.
В эту минуту собаки волновали его больше. Он уже прикидывал, как бы половчее от них избавиться, когда услышал:
– Молодой-красивый! Задержись на минуточку.
Петька прибавил шагу.
– Слышь, стой, тебе говорят!
Он уже собирался сорваться на бег, когда увидел, что и навстречу ему спешат.
– Ты оглох, сука? – снова за спиной.
Все-таки его прижали. Спереди и сзади. Один – круглолицый крепыш с рыжей щетиной, другой – патлатый, долговязый, в темных очках, хотя уже несколько недель держалась сплошная хмарь. И бежать некуда: слева глухой кирпич, справа через дорогу колючие ежи непроходимых кустов.
– Ну что, молодой-красивый, рыпаться будешь? – спросил круглолицый, вертя пластиковую зажигалку между пальцами.
Собаки крутились рядом и, казалось, утратили к людям всякий интерес.
Петька достал из кармана монету и положил под язык. Сдержал рвотный позыв, солоноватая горечь заполнила рот.
– Че ты там жрешь? Э! Додик, я с тобой говорю! – Круглолицый повернулся к напарнику: – Он что, наркот?
Патлатый равнодушно пожал плечами.
– Короче, с нами пойдешь. Курок сказал, вы не договорили.
Петька отступил на два шага, вжался рюкзаком в стену, раздумывая, в какую сторону рвануть. Патлатого, пожалуй, он еще сможет сбить с ног, но второй с виду куда более медлительный, если бы проскользнуть мимо него…
– Ну я так и думал, что по-хорошему до тебя не дойдет. – Медлительным круглолицый не был. Одним большим прыжком он оказался рядом с Петькой и двинул его в челюсть.
Мир дрогнул, и Петька повалился набок. Монета вылетела изо рта вместе с кровью. Залаяли собаки.
– Ну что, додик? Еще?
Тяжелый ботинок пнул в живот, Петька свернулся, как моллюск в ракушке. Лай все приближался, рвал ушные перепонки. В голове крутилась одна мысль: монета не сработала. Почему она не сработала?
– Ну что, сам пойдешь или нам тебя в багажнике везти?.. Да заткнитесь на хрен, шавки! Фу!
Пока круглолицый отвлекся на собак, Петька потянулся к окровавленной монете, поднял, держа за неровные края. И только сейчас понял, как ошибся. Он перепутал монеты! А значит…
– Сыграем? – спросил он, глядя на круглолицего снизу вверх.