Артём Швецов – Тварь из канализационных глубин (страница 2)

– Ладно-ладно, расслабься, ни то дыхалка закончится. Я поняла урок. Кстати об уроках, мне пора идти.

– Береги себя! – крикнул он мне вслед.

Двери в школу отворились, и началась повседневка. Пересказывать в подробностях день не буду: я не крашеная тёлка, что сплетничает по каждому поводу. Перенесёмся в конец учебного дня. На последнем уроке, уроке биологии, преподаватель рассказывал нам о селекции. Вообще учитель странный: тощий, всегда носит серый костюм с пурпурным галстуком. Неубранные чёрные волосы торчали в разные стороны. Кожа – бледная, лицо, точнее половина лица, – вечно уставшее, выражающее полное безразличие ко всему. Почему половина? Он постоянно носит медицинскую маску, боясь заразиться от нас страшными болезнями такими, как простуда, ОРВ или наша глупость. Препод постоянно говорит, какой он великий, напоминая всем, что его звали в профессора престижные зарубежные университеты, и только нам выпала возможность лицезреть его воочию и впитать великую мудрость. Бред полный, так как сам, кроме генетики и селекции, ничего путного объяснить не может. И вот так каждый раз сидим с подругами и веселимся на его занятиях, пока он у доски еле-еле через маску бубнит ерунду, понятную ему саму.

Прошёл урок, и я уже нацелилась выбежать наружу, но меня остановил препод. Это было неожиданно, ведь никогда и никого он не оставлял после занятий. Я уверена: он не помнил даже имена учащихся.

«В мировой матрице произошёл сбой» —подумала я, подходя к Эдуарду Семёновичу.

– Здравствуйте, Оксана. Слышал: вы наворотили делов в кабинете химии. В медицину идти собираетесь? – безразлично интересовался Эдуард Семёнович.

– Не знаю ещё куда. В химики, думаю, теперь дорога закрыта.

– Дела у вас плохи: отца вызывают в школу, ты под угрозой отчисления, ещё можешь загреметь в колонию для несовершеннолетних за распространение психотропных веществ.

– Откуда знаете?

– Это неважно. Важно то, что за этим пойдут последствия.

– Что вам надо?

– Сразу к делу? Одобряю. Я помогу остаться в школе, наказания не будет, а ты сможешь дальше употреблять и распространять психотропные вещества.

– Взамен чё?

Эдуард достал из внутреннего кармана пиджака инъектор, заряженный шприцом. Чёрная сомнительная жидкость омывала стеклянные стенки, оставляя разводы. Я поняла, к чему всё идёт, и бросила на преподавателя укоризненный взгляд.

– Как давно вы стали «дизайнером»? – спросила я.

– Мне нужно, чтобы вы испытали мой препарат, – проигнорировал он мой вопрос. – Уверяю: с вами ничего не случится. Я испытывал его на себе. Скорее всего, вы знаете, как это употреблять.

– Какие побочки?

– Неизвестно, организм каждого индивида реагирует по-своему, поэтому мне нужен испытуемый, чтобы закончить своё творение. Сразу скажу, что зависимость будет. Вы можете отказаться, сдать меня, куда следует, однако будут последствия. Я же предлагаю вам исправить ваши недавние ошибки.

– Согласна, – сказала я, хватая инъектор.

На самом деле я не хотела становиться подопытным кроликом. Сомнений было много. Я взяла инъектор, чтобы испытать его на одном из моих постоянных покупателей, понимая, что матёрым торчкам даже понравится что-то новое и эксклюзивное.

За дверями кабинета в этот момент творился настоящая травля. Тощего ботаника, что явился к нам недавно, избивали старшеклассники. Будто стервятники, изголодавшиеся по новой плоти, накинулись на очкарика, волоча по грязному полу коридора в туалеты, чтобы орально пустить по кругу.

– Чё вы там забыли? Это туалет для женщин, – подошла я к корешам, которых уже знала давно.

– Хорошо, что пришла. Покараулишь? Мы быстро.

– На шлюх денег не осталось, раз к мальчугану пристали? А я думала: вы не голубки.

– Не путай голубых и оголодавших. Хочешь – можешь ты побывать моей шлюшкой, – он распустил язык, захотел коснуться им моей шеи.

– Место, Рекс! – указала ему своё место, ударив по щеке.

Парни, держащие хныкающего паренька, заулюлюкали.

Рекс повернулся к пацанам и разгневался.

– Думаешь: ты такая крутая, раз смогла подорвать полшколы? – снова он повернулся ко мне.

– Да.

– С этим трудно поспорить, – сказал сзади кореш Рекса, отпуская очкастого паренька.

– Окей, найдём кого-то другого для утех, – успокоился Рекс. – Правда после исчезновения нашей обожаемой шлюхи…

– Будет непросто удовлетворить потребности? – нагло я задала вопрос.

– Ещё чего! В два счёта найду себе новую, персональную.

– Удачи! – съязвила я напоследок.

Они ушли, а я только что отобрала у стервятников ещё живого, а значит будущего подопытного кролика.

– Эй, в порядке? – спросила я свысока.

– Д-да, думаю: я в п-порядке, – пробормотал он, вставая с грязного пола.

– Как звать?

– Никита. Я… Спасибо, что не оставили меня.

– Без проблем. Не хочешь сегодня вечером оттянуться, Ник?

– А можно? Мы едва знакомы.

– Я Оксана. Все меня в школе знают.

– Та безумная девушка, о которой ходят столько слухов?

– Вот видишь? Уже считай знаешь меня, значит уже знакомы.

– Мне надо спросить разрешения…

– Да хорош, ты уже взрослый поц. Пора взрослеть, иначе так к тебе все и будут относиться. Здесь гетто, пацан, – правил нет.

– Не знаю…

– Брось, когда тебе ещё удастся оттянуться с такой девкой, как я. К тому же я тебе жизнь, считай, спасла.

– П-правда?

– Конечно! Короче, приходи вечером к школе. Будем мужеству тебя обучать.

Я потрепала его по чёрным волосам, что были до этого прилизаны, поправила очки с толстыми линзами и ушла, оставив ботаника с мыслями. Уже тогда я понимала, что пацан клюнул. Однако всё зависело от встречи отца с директором.

***

Дома меня, как всегда, ждали повседневные обязанности: уборка, готовка и другие мелочи. Отец сидел на кухне в кресле-каталке, дожидаясь меня за чтением газеты. Когда я пришла, он отложил её в сторону, снял очки и глубоко вздохнул. Я долго смотрела на него – на некогда сильного, спортивного, красивого, а теперь на дряхлого и лысого инвалида.

– Так и будешь молчать? – строго спросил отец. В его голосе ещё слышалась бывалая мощь. – Эх, почему ты у меня такая? – не услышав моих слов, продолжил он причитать.

Я молча повела его в школу. Ноги парализовало из-за производственной травмы позвоночника на заводе: он упал с мостка: поручни не выдержали. Мать вскоре умерла от рака мозга. Теперь только я за ним ухаживала, ведь самостоятельно он даже помыть зад себе не мог. Жили мы на его пособия и пенсию, которых едва хватало. Чтобы выбраться из нищеты, мне приходилось торговать дурью. Жизнь была тяжкой – приходилось выживать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.