Артём Сергеев – Самый Лучший Ветер 2 (страница 80)

Невольно задумался о том, стоило ли портить пушки, и решил, что всё же стоит. Лишним точно не будет. Но предупредил своих подопечных, что три удара сердца ждать всё же не стоит. Накинулись разом, побили стёклышки, сыпанули песку, покрали ключи для трубок, да и ходу. А ещё лучше валить сразу, как только заметите что рука у пушкаря в знамении поднимается, не ждать.

Знамения домовые очень боялись, поэтому согласились не геройствовать.

— Ну, — выдохнул я в сомнении, — пора на дело, братия. Запомните, начинаем все разом, по моей команде. Подлетел, рванул-сыпанул-ударил-схватил и сразу же убежал. Быстрота и натиск, понятно вам?

Следовало поторопиться, потому что я видел, что мои защитные действия ожидаемо навели большой переполох в монастыре, ответные действия были не за горами. Его самозваное святейшество орал где-то там во всё горло, срываясь с благообразного баса на смешной фальцет, то и дело давая петуха. Голос был смешной, да, а вот слова смешными не были. Вызывались командиры групп, собирались последние амулеты, возносились горячие молитвы и строились очень деловые планы.

Кое-кто даже предложил пустить воду на нижние уровни, чтобы радикально решить проблему. На него сначала наорали, а потом, чуть остыв и подумав, приняли его план к действию как последнее средство.

Вот и мне следовало прекратить заниматься хернёй, и выложиться во всю силу. Чего я стесняюсь, в самом деле? Чего тут сижу? Ну хорошо, вот испортим пушки, и сразу же займусь делом, во всю свою силу. Ещё б только знать, что делать.

— Начали! — подал я команду диверсантам, дождавшись рапортов о готовности. Пушкарей я не видел, мешали амулеты и церковная магия, а потому с трудом выждал три уговорённых удара сердца. Потом с тревогой четвёртое, потом пятое и седьмое. На восьмом, когда я уже был готов заорать матом, все домовые наконец отвалились от пушек и серыми молниями порскнули прятаться, волоча за собой открученное да уворованное.

Судя по всё же раздавшимся матам пушкарей с зенитных башен, добыча была богатой. Через минуту бородатые диверсанты собрались в моей камере, хвастаясь друг перед другом трофеями. Маховички, рукоятки, болты и гайки, верёвки и ключи, личные вещи и прочее добро я приказал свалить в кучу в углу, потом разберёмся, если до этого дойдёт.

Воодушевившийся маленький народец устроил радостный балаган, напропалую хвастаясь друг перед другом. Кто-то показывал пустые карманы со следами песка и рассказывал, как он ловко пробежался по всем подшипникам, кто-то, перекрикивая его, гордо демонстрировал осколки стёклышек, в которых я без труда узнал бывшую оптику прицелов.

Вынырнувший из тёмного угла Кирюха даже настолько обалдел от криков и похвальбы, что не сразу подошёл ко мне.

— Держи, — сунул мне он в руки прессованный плотный брикет из какого-то сложного травяного сбора, не на шутку фонивший магией. — Лара передала. Сильно ругалась и даже плакала, а мне ухо выкрутила.

Кирюха гордо продемонстрировал огромный вареник, красовавшийся на месте его аккуратного ушка.

— А чего не вылечила? — я без сомнений отгрыз кусочек от брикета и принялся жевать.

— Не до того было, — со вздохом объяснил мне Кирентий. — Лариску ловили, всем табором. Окно проплавила, в лесу пожар. Её эльфы ругали. Сильно! Потом большая саламандра пришла, тоже за ухи таскала.

— Тебя? — удивился я до такой степени, что даже прекратил разгрызать лекарство. — Как же ты выжил-то?

— Её! — поправил меня Кирюха. — И Далину досталось! А тебе сказали лечиться и никуда не лезть! Скоро они на помощь придут, с саламандрами вместе! Подготовятся только, и сразу же придут. Меня обратно дождутся и начнут!

— Значит, так, — я движением руки привёл ухо нашего трюмного в соответствие с его внутренней искрой, и Кирюха благодарно мне поклонился. — Сейчас беги обратно, и захвати с собой всю эту банду.

Я рукой показал на замолкших и прислушивающихся к нашему разговору домовых.

— Сможешь провести тайно да на месте устроить, чтобы не обижали их, да не потерялся никто? — Смогу! — лихо кивнул Кирюха. — и прослежу и устрою!

— Молодец! — потрепал я его по холке. — А на словах передай, что пушки я испортил, опасаться нечего. Но и спешить нельзя ни в коем случае. Я в безопасности. Владыка Николай плох, но потерпит, про него пока забыли. Детали уточнишь по пути, вот у Ерша Потапыча спросишь. Понял? Потом по возможности обратно, но приглядись сначала, без оглядки не лезь. Если будет опасно, дуй к нашим, пусть начинают.

— Будет исполнено! — отсалютовал мне нашим тайным приветствием Кирюха. — Командор!

— Командор, командор, — зашептались по углам домовые, до того им понравилось это слово и этот лихой жест. — Командор!

— Это только я могу его так называть! — по-детски обиженно насупился на них наш трюмный. — Для вас — Старший!

— Потом разберёмся, дуйте уже! — я решительно зарубил на корню пререкания и обиды, а потом и рявкнул на них во всё горло, добавив магии, чтобы пришпорить колеблющихся и не желавших покидать родные казематы. — ВЫ-ПАЛ- НЯТЬ!!!

Глава 35, в которой виден свет истины

В камере остался я один. Нежным светом сияли руны, и стало даже уютно, и не хотелось ничего делать. Хотелось грызть прессованный брикет из трав с медовым вкусом и дышать через раз, чтобы не тревожить правый бок. За дверью кто-то начал глухо стонать, всё сильнее и сильнее с каждой минутой, по нарастающей, и я с раздражением влил изрядно силы на электрорунную схему.

Снова бахнуло, и какой-то бедолага, уже начавший надрывно и истошно кричать во весь голос, замолк. Затихли последние шевеления, и жизнью из коридора больше не тянуло.

Я поморщился, но так было лучше, в самом деле. Монах прожарился до такой степени, что вытащить его могли бы, наверное, только мы с Ларой, в тандеме. Но непонятным образом, то ли за счёт собственного невезения, то ли за счёт мощных амулетов, он пришёл в сознание и начал мучиться. Не жилец, вздохнул я, не сильно-то и переживая по этому поводу. Не повезло мужику, что тут скажешь.

Но кое-какую пользу он мне всё-таки принёс. Немного осмелевшие люди, собравшиеся кучкой в конце коридора, враз потеряли решительность. И планы по моему выкуриванию строить тоже перестали.

— Правильно, — вслух согласился я с ними. — Ждите начальства.

А вообще, как-то очень странно у меня получалось, не так я себе это представлял. Сила вроде есть, но что с ней делать, я не понимал. Не боевая была она какая-то. Вот Арчи на моём месте уже по-молодецки бы вышиб дверь вместе с куском стены, и отправился вершить справедливость. Весело, грубо, и очень немилосердно. И на пути его впереди всё бы горело или разбегалось в животном ужасе, а позади рыдало или корчилось в муках и судорогах.

Я даже представил себе друга на моём месте, вот как бы он делал, может, и мне так? Вот вышибаю я дверь, но уже на этом месте мечты дали сбой. Не вышибаю, а вежливо прошу. Кстати, а как он вышибает двери? Точно магией, но как? Так, ладно, пропустим этот пункт. Лихо выскакиваю в коридор, держась одной рукой за правый бок и стараюсь не морщиться, открываю огонь из револьвера и на этом всё, пожалуй.

Кого-то я точно завалю той самой четвёртой самонаводящейся пулей, тем более что она пообещала выбрать самого опасного, а дальше что? А дальше получу такой же ответ, а то ведь могут и гранатку кинуть. Люди там собрались опытные, без рубашки её кинут, но мне хватит.

Усыпить их может и смогу, если перед глазами будут, но всё равно, под чужими амулетами небыстрое это дело. Схлопочу ответку, к гадалке ходи, и не стоит думать, что у них только огнестрел в наличии. Ведь было же сказано, что заточены эти сволочи именно на магов, так что есть у них козыри в рукаве, точно есть. Не я у них первый, и готовы они, и злы они, и ждут именно меня. Пули заговаривать не один я умею, в конце-то концов.

Я даже скривился от собственного бессилия при такой-то силе. Прав был Кирюха, когда меня танкером называл. А вот друзья назвали бы меня по-другому, да так, что уши бы от стыда у меня горели, и были бы тоже правы.

Допустим, я знал, что Арчи пули не берут. А вот как он это сделал? Амулетом вряд ли, иначе они были бы и у нас с Далином и Антохой, точно были бы. Значит, как-то иначе. Я лихорадочно перебирал в уме варианты, но на ум ничего не приходило.

С горечью пришлось признаться самому себе, что путь лихого воина — не мой путь. А так хотелось бы. Но я и в дружине всегда был в коллективе, и без коллектива войны себе не представлял. Один в поле не воин, да. Особенно, если ты не Арчи и не его бабушка.

Зря домовых отпустил, подумалось мне. Вот оно, головокружение от успехов.

Мысли потекли медленно и лениво, но травяной сбор Лары, который я уже практически сжевал, понемногу действовал на меня. Прибавилось сил, появилась какая-то ясность в мозгу, и я только сейчас понял, что до этого действовал как во сне, немного не осознавая себя. Тело защищалось от боли всеми доступными ему методами.

Пришлось достать фляжку и потратить немного воды на умывание, чтобы добавить ясности в мысли. Умылся, протёр глаза, убрал фляжку снова зачем-то полез в ранец. И так бы я копошился ещё очень долго, робко откладывая неизбежное, но тут меня словно кто-то мягко потрепал по плечу, подбадривая и успокаивая.