Артём Рыбаков – Ядерная зима. Дожить до рассвета! (страница 22)

Главное, что сделало этот план реальностью, — это многочисленные подтверждения сведений о том, что сообщения о возвращении в строй русской автоматической системы ответного удара — печально знаменитой «Мертвой Руки», всего лишь блеф группы тамошних «ястребов» во главе с премьер-министром.

Один из офицеров РУМО,[62] знакомый Джеймсу еще по учебе в академии, на полусекретном «чаепитии» обмолвился, что ни один из источников не подтвердил, что система работает как единое целое, и добавил: «Ты, Джимми, даже не представляешь, на каком старье эти ребята работают. Транзисторные системы связи, однопоточные анализаторы, мейнфреймы выпуска восемьдесят лохматого года! Да там любая деталь старше, чем дерьмо мамонта!»

Через пять минут самому второму лейтенанту Фаулеру предстояло отправиться к новому месту службы — созданной два дня назад Комиссии по Глобальным Экологическим Проблемам. «Пора уже задуматься и о будущем! Будущем без них! Будущем для нас с вами!» — этот тост пожилого генерала до сих пор звучал в голове Джеймса.

«Одно только жаль, что в момент, когда вся история человечества пойдет по другому пути, я буду находиться не здесь, а трястись в кабине вертолета».

ГЛАВА 7

«Эх, полным-полна моя коробушка»

Магазин пролетели как кусок мыла по канализационной трубе — быстро и не задерживаясь. На бегу я только отметил, что ничего съестного ни в «Перекрестке», ни в других лавчонках не осталось. Причем брали товар аккуратно, запомнившихся мне по «Кнакеру» битых витрин и перевернутых стеллажей я не заметил.

— Андрей, видишь! — Я показал Соколову на пустые полки. — Похоже, хозяева вывезли.

Пункт связи организовали на пустом третьем этаже, заодно и поручили радисту, прапорщику Васильеву, «пасти» подходы. Вооружен прапор оказался РПК, однако габариты ему это позволяли. Как он сам сказал мне после удивленного вопроса: «Огневой мощи много не бывает, тащ капитан! А таскать тут недалеко, чай, не в рейде!» В подобные заявления человека ростом «слегка за два» и весом около полутора центнеров поверить несложно. Так что за тыл сейчас можно не беспокоиться.

Оружейный магазин находился слегка в глубине «квартала», за кафе с идиотским, на мой взгляд, названием «ЕшьТе». Ни свадьбы, ни банкеты, предлагавшиеся данным заведением, нас, понятное дело, в настоящий момент не интересовали, и наша дружная четверка двинулась к объекту.

На стоянке у магазина машин практически не было, и при нужде подъехать сюда на грузовике проблемы бы не составило.

Большие окна торгового зала выбило взрывной волной, но попасть через них внутрь было невозможно — решетки. Но заглянуть стоило, хотя бы с разведывательными целями.

Знаками направив Соколова и Мирзоева ко входу, я вместе с сержантом двинулся к ближайшему окну, но стоило мне приблизиться на пять метров, как в проеме появилась фигура, одетая практически так же, как и мы, и прицелилась в меня из понтового бенеллевского полуавтомата. Единственное, чего не хватало «зеленому человечку», — это противогаза, поскольку он обходился простым респиратором.

— А ну стоять! Кто такие?

— Маневренная группа Минобороны!

— Документы есть?

— А как же!

— Покажи.

— Товарищ старший лейтенант, подойдите на минуточку! — позвал я Андрюху как обладателя самой солидной из всех присутствующих «ксивы». — Тут гражданин на документы наши взглянуть хочет.

Пока лейтенант подходил, мы с Сергеем ненавязчиво так разошлись в стороны. И теперь нас одним выстрелом хрен накроешь. Стволы на изготовку мы не брали — чего людей-то пугать? Но и я, и десантник могли совершенно непринужденно шарахнуть по окну в два ствола и из этого, кажущегося неопытному человеку неудобным положения.

Понятно, что определить возраст человека, наряженного в костюм химзащиты и респиратор, довольно сложно, но тембр голоса и, главное, мой собственный опыт подсказывали, что говорю я если и не со своим ровесником, то человеком не намного младше. Встретить в оружейном малолетнего сопляка, работающего продавцом, это большая редкость. Как завсегдатай таких заведений говорю.

— Раненых нет? — закинул я удочку. — Медпомощь никому не требуется?

— У нас — нет. Это за забором, скорее, — он мотнул головой в сторону строительного рынка, не прекращая, впрочем, держать нас на мушке.

Андрей достал свое удостоверение, пока шел к нам, и, подойдя, просто протянул его защитнику свободной торговли.

«Так, левой рукой взял — значит, опытный и, возможно, воевал. Очень уж характерная повадка — левая рука берет документы, правая на оружии… Сейчас того и гляди сделает шаг назад…»

Неизвестный моих ожиданий не обманул и отшагнул в простенок. Это в тихой Москве начальник комендантского патруля может стоять впереди, с грозным видом проверяя документы, а в южных неспокойных краях работать живым щитом желающих мало, и документы просматривают, пока сослуживцы страхуют.

— Ну наконец-то! — донеслось изнутри. — Давненько вас ждем… — «Местный житель» снова появился в оконном проеме, но на этот раз из дробовика в нас не целился. — Заходите, мужики. Сейчас открою!

Стоило нам подняться по ступеням на довольно высокое крыльцо, как замок щелкнул, и внушительная (А как же иначе? Оружием ведь люди торгуют!) дверь приглашающе распахнулась:

— Давайте быстрее внутрь, а то херни всякой ветром нанесет!

Размер магазина впечатлил, похоже, не меня одного — зал площадью больше полутысячи квадратных метров был уставлен полками и стеллажами с разнообразными «вкусностями» от надувных моторок до резиновых бахил и от четырехколесных вездеходных мотоциклов до чучел зверей и птиц. Арсенал тоже заслуживал внимания — хоть часть ружей и винтовок и была вытащена из стоек и разложена на прилавках, я насчитал больше полусотни стволов.

Проблему выбитых окон местные обитатели решили довольно забавным способом — подвесив к потолку полотнища толстенной полиэтиленовой пленки, взятой, как я подозревал, на строительном рынке, раскинувшемся по соседству. В результате внутренняя часть торгового зала оказалась отгорожена от внешнего мира тремя полупрозрачными экранами.

— Ну рассказывайте! — забасил хозяин. — Что там снаружи творится? Можно не сначала — про то, что Москве каюк, я уже и сам догадался.

Я поднял руку, прерывая говорливого торговца:

— А вы что же, один тут оборону держите?

— Зачем один? — всплеснул он руками в ответ. — Четверо нас тут, но остальные в подсобке. Там окон нет, так что без намордников сидят, — он пальцем постучал себя по респиратору. — Можем туда пройти и поговорить спокойно.

— Пошли, старлей, — обратился я к Соколову. — Мужики пока посторожат.

Подсобка представляла собой здоровенную выгородку с капитальными стенами и массивной железной дверью в дальней от входа стене. «Вполне резонно, по-другому в магазине, торгующем огнестрелом, и быть не должно», — сообразил я.

За небольшим столиком на комфортабельных складных креслах сидели двое мужчин и девушка лет двадцати.

Старший из мужчин, спортивный сорокалетний дядька с бритой наголо головой, при нашем появлении встал:

— Приветствую! Надо понимать, армия проснулась? — И представился: — Федосеев Степан Ильич, директор магазина.

Распустив завязки капюшона, я снял его и противогаз:

— Капитан Заславский, Василий Семенович.

— Старший лейтенант Соколов, Андрей, — вторил мне командир торжокских.

— А я старший прапорщик Долгополов. Сторож местный, — пробасил, стянув с лица респиратор, тот, кто нас встречал. — Я из Долгопы. В тамошнем ОВД тружусь, а тут подрабатываю по договору. Можете посмеяться — первый раз не обижусь. — И, поймав наши недоуменные взгляды, пояснил: — Долгополов из Долгопы, все поначалу скалятся!

— Степан Ильич, не расскажете, что у вас тут творится? — выждав пару мгновений, но так и не дождавшись представления остальных, спросил я у директора.

— Да то же, что и везде, — смерть и бардак. Я где-то за полчаса до открытия магазина приехал, так, Коля? — обратился он к милиционеру.

— Верно. Восемь тридцать пять было, я в журнал занес.

— Открылись мы, как всегда, в девять ровно, — продолжил свой рассказ директор. — Тут за окном вспышка, а через пару минут шарахнуло так, что только крошка посыпалась. Ленинградка-то уже в сторону Москвы колом стояла, ну минут через пятнадцать народ как повалил… Визги, крики… Кого-то под руки ведут, ослеп бедолага… Кто-то кричит, что над Москвой гриб вроде атомный… — Федосеев махнул рукой. — Я вначале не поверил, а потом трубу подзорную схватил — и на крышу. Посмотрел — все верно. Ну, вернулся, народ свой собрал, костюмы рыболовецкие они натянули — не хуже ваших получилось. Тут в дверь стучат… Я думаю, может, мародеры какие нарисовались, товар-то у нас знатный, сами видели. Ребята стволы похватали, поскольку я разрешил, и к окнам. А там малышня. Автобусы на улице видели?

Я кивнул.

— Вот, они в лагерь отдыха ехали. На Сенеж, что ли? Ну и накрыло их. А куда я такую ораву дену? Пришлось к соседям за забор идти. Там мужики в основном неплохие, я многих знаю, они у нас снасти частенько покупают… Мы им скидки по-соседски делаем… то есть делали…

— А сейчас что, не делаете? — спросил Соколов, до того момента внимательно слушавший.

— Так какая торговля сейчас? — изумился бритоголовый. — Нам вместе выживать теперь надо, а не считаться, кто кому должен! Ребятишек они под защиту приняли, а мы им для этого и стволы дали, а они нам пленку и вон, — директор показал на переносной кондиционер, шумевший в углу, — агрегат. А Марина Сергеевна, директор «Перекрестка», распорядилась всю еду из магазина забрать и людям отнести. Мы тут все теперь свои, и дети общие теперь, потому как сколько миллионов там, — он махнул рукой в сторону Москвы, — изжарились-то, капитан? — Он взял со стола изящную бутылку с золотистой этикеткой и набулькал себе граммов пятьдесят маслянисто-тягучей жидкости цвета старого дуба: — По писят, мужики? За встречу и с целью борьбы с радиацией!