Артём Рыбаков – Вернутся не все! Разведывательно-диверсионный рейд (сборник) (страница 62)
– С умными я и сам не прочь, – улыбнулся Яков. – А пока давайте следующую маляву заценим. – Павел уже давно обратил внимание, насколько лексикон старого друга и учителя изменился после пребывания в тюрьме. Впрочем, может, это Яша рисуется так? Слова-то он и до этого знал…
– Доброе утро, товарищи! – Дверь открылась, и на пороге появился Маклярский, державший в руках несколько листов желтоватой бумаги. – Похоже, один из фигурантов нарисовался. Вот – от Цанавы справка пришла.
– Кто? – немедленно отреагировал Павел, моментом забыв про свои лингвистические изыскания.
– Их главный – Куропаткин.
– Ну-ка, ну-ка… – Серебрянский даже привстал с кресла, которое закрепил за собой в качестве рабочего места.
– Куропаткин Андрей Владимирович, девятисотого года рождения, старший лейтенант РКМ. Последняя должность – начальник линейного отделения РКМ НКВД на станции «Минск». Участвовал в революционных боях в семнадцатом в Ленинграде. Предположительно погиб во время бомбежки в конце июня.
– С чего ты решил, что это наш? – Лицо Судоплатова скривилось в недовольной гримасе. – Ни звание, ни место службы не подходят! Даже имя не то…
– Со званием, я думаю, произошла следующая история. Что в петлицах у милицейского старлейта?
– Две «шпалы», – по-прежнему недовольно ответил Павел, уже начавший понимать, что сейчас услышит.
– Вот! – торжествующе воскликнул Маклярский. – Майор! Человек решил для пользы дела «перекраситься». Удостоверение НКВД есть, майорские знаки различия – тоже…
– Из пальца, капитан, высасываешь, – оборвал его Серебрянский, усаживаясь на свое место. – Во-первых, есть четкие сообщения, что у него четыре «шпалы», во-вторых, по личным впечатлениям тех, кто имел счастье с ним общаться, он вполне своему званию соответствует по возрасту и поведению. Если, конечно, вы агентуре на слово верите. Ну а в-третьих, по почерку видно, что работает профессиональный диверсант. Ты, Борис, много начальников отделений встречал, особенно из линейщиков, кто так может, а?
– Линейщики как раз могут. Они на железной дороге живут и специфику знают, – не сдавался Маклярский. – И почему четыре «шпалы», а не ромб?
– Хоть одно упоминание о «железке» в их донесениях было? – «срезал» младшего коллегу Яков. – Что до петлиц… Я тебе сейчас могу тысячу и одну причину привести, почему! Начиная от того, что он по линии особых отделов проходит и под войсковика «красится» и заканчивая банальщиной вроде утери формы. Не цепляйся за соломинку – это не наш. И вообще, граждане начальнички, сдается мне, что они все под псевдо ходят. А так можно и Окуня[24] нашего приплести, благо за ним далеко ходить не надо – всего на один этаж спуститься.
– Но Цанава… – Договорить капитану не дали:
– Что, ты Лаврентия не знаешь? Политик, мать его через коленку! У него в столице республики, пусть и захваченной врагом, Гиммлера убили, а он ни сном ни духом! Вот и мечется… Он же в оперработе пока новичок – всю жизнь в руководителях. А с немцем воевать – это не невест воровать! – И Серебрянский хихикнул, вспомнив известный в узких кругах случай, когда Лаврентия Цанаву, только год как поступившего на службу в Закавказскую ЧК, исключили из партии по обвинению в похищении невесты. Разбирались почти два года, но потом все-таки восстановили. – Это еще Пономаренко не подключился! Этому волю дай, так он из партархива полный состав группы подберет и скажет, шо так и було!
– Яков Исаакович, что ж ты на меня так накинулся? Я-то тут при чем?
– Верно, Яша, – подключился к разговору Эйтингон, – лучше продолжим в «угадайку» играть.
– Извините, но это еще не все. – Маклярский отложил в сторону справку на милиционера. – Я по нашему вопросу с Парпаровым переговорил, а он, вы знаете, много с кем в Европе общался, да и почти всех стариков из ИНО знает… то есть знал… Опять же, образование у него получше многих будет…
– Ну да, гимназия, юридический окончил, – подтвердил Павел, – и с дипломатами немецкими терся. Что сказал?
– Я без указания источника дал ему некоторые сообщения, так он сказал, что во многих случаях очень похожи на те, что он от «Роберта» получал. А тот, если вы помните, бывший профессиональный разведчик, причем европеец.
– Стоп! – Судоплатов поднял руку, прося подчиненного остановиться. – Он считает, что донесения составлены разведчиком из Европы? – По спине начальника Особой группы пробежал холодок. Парпаров был сотрудником авторитетным, уже одно то, что, несмотря на арест в тридцать восьмом, его освободили и позволили спокойно служить дальше, о многом говорило. Вдобавок он был именно «иношником», то есть разбирался в европейских заскоках и делах явно лучше самого Павла. А заявление, что «Странники» – чужие, не как раньше – «жили за рубежом и владеют иностранными языками», а именно в таком виде – «похоже на написанное разведчиком-профессионалом одной из европейских стран», убивало всю работу с этой группой на корню. Вспомнился недавний разговор с Эммой, когда им, наконец, удалось встретиться и спокойно пообщаться дома. Жена даже сказала: «Паша, если это игра немцев, то выкарабкаться будет очень сложно!» Хотя именно она первой сформулировала, когда он дал ей на «проверку» некоторые послания «Странников»: «Очень интересные и необычные люди! Но знаешь, Паша, есть в них что-то чужое…»
– Нет, он немного по-другому выразился, – скороговоркой – видимо, на лице Судоплатова что-то такое все-таки отразилось – ответил Маклярский. – Да вот, Павел Анатольевич, сам взгляни, – он протянул начальнику три листка, исписанных аккуратным мелким почерком.
Павел облегченно выдохнул – сумрачная тень «задушевных бесед» в КРО на время отступила. Но эмоциональная встряска натолкнула его на один довольно своеобразный способ решения возникшей проблемы.
Смешно, но до начала совещания Саша тоже успел постричься, и теперь командир демонстрировал не менее стильную прическу, чем та, что украшала мою голову. К моему удивлению, в классе сельской школы собрались все наши! Можно сказать – слет «людей из будущего».
Несколько минут ушло на рассаживание: кто устроился на полу на ковриках, вроде меня и Бродяги, кто втиснулся за парты, как Тотен и Ваня, а кто и верхом на эти антикварные устройства взгромоздился, как Люк.
– Ну что же, – командир откашлялся. – Начнем, пожалуй!
– Что начнем? – Чем занимался Док после бани, я не в курсе, но сейчас был он злым и невыспавшимся.
– Отчетно-выборное, так сказать, собрание.
– Кого отчитывать будешь, командир, и кого выбирать? – снова буркнул Серега, но Саша его тон в очередной раз проигнорировал и ответил спокойно, даже весело:
– Не отчитывать, а отчитываться! О результатах боевой работы за месяц, оглоеды вы мои! Сергеич, давай!
Бродяга поднялся с «пенки» и, встав рядом с командиром, достал из сумки «Журнал боевых действий».
– Ребята, я коротенечко, только цифры. – Старый чекист вытащил из «журнала» небольшой листок: – Группой «Рысь» во время проведения специальных операций за период с 15 июля по 16 августа сего года уничтожено: один рейхсфюрер СС, три генерала СС, сорок семь офицеров вермахта, СС и полиции, и двести сорок семь солдат и унтер-офицеров. Да, Серега, что хотел? – отвлекся он на поднявшего руку Дока.
– Что-то маловато фрицев выходит, по моим прикидкам, полтыщу мы точно нарубали. Или в целях борьбы с приписками сократили?
– Именно, – вместо Бродяги ответил командир. – Не записаны вероятные потери. Точнее – они отнесены в отдельную графу. Следовательно, тех, кого немцы потеряли на мостах, складе или еще где, сейчас не считаем.
По знаку Фермера докладчик продолжил:
– Уничтожено и захвачено: тридцать три грузовых и восемнадцать легковых автомобилей, сорок два мотоцикла. Взорваны или сожжены двенадцать мостов, склад ГСМ, ремонтная мастерская, пять складов лесоматериалов. Захвачено и роздано населению семь тонн продовольствия. Выведены из строя девять километров проводных линий связи и четыре километра линий электропередачи.
– А это как считали? – не унимался Кураев.
– Каком кверху, дорогой ты наш человек! Считается по погонным метрам для восстановления, так что, если в трех местах на отрезке в три километра мы кабель на цветмет стырили и столбы завалили, так и пишем – три километра. Ясненько?
– Конечно, Саш, теперь мне все ясно. А сколько, по твоим подсчетам, мы еще набили?
– Ну ты и кровожадный! – улыбнулся командир. – Если совсем примерно – то можешь честно еще три сотни гансов накинуть. – Александр посерьезнел: – Теперь о мелочах. Тотен, прошу! – До этого, как я понял, Бродяга зачитывал официальное донесение, а вот «малозначительные детали» предстояло рассказать Алику.
– С моей стороны, мужики, добычи тоже порядком набралось. Одних удостоверений личности у меня в загашнике больше трех сотен лежит. Карт чуть поменьше, но тоже хватает. Четыре шифровальные книги. А уж приказов и ведомостей всяких! – Демин развел руки в стороны, показывая, сколько упомянутой «макулатуры» набралось. – Ну и денег скоробчили немало.
– Скоки-скоки? – кривляясь, Док хищно потер ладони.
– Восемь тысяч триста сорок две рейхсмарки.
– Ну, даже до «червонца» не дотянули, – Серега изобразил на лице «вселенскую печаль».