Артём Рыбаков – Вернутся не все! Разведывательно-диверсионный рейд (сборник) (страница 48)
Первый фугас произвел на всех присутствующих неизгладимое впечатление – когда небольшая дугообразная коробка, очень похожая на кусок обода огромного колеса, взорвалась, Павел успел заметить, как стоявшие в секторе примерно тридцать градусов мишени разом вздрогнули и мгновенно покрылись оспинами пробоин.
Все снова потянулись из укрытия. «Эдак, если образцов они много заготовили, с нас семь потов по жаре сойдет!» – подумал Павел, взбираясь по крутой лесенке.
– Внушает, товарищи, не правда ли? – В голосе военинженера появились нотки балаганного зазывалы.
«С другой стороны, почему бы о хорошем деле и громко не объявить? Штуки-то полезные испытываем. Армейцы, может, и обойдутся, а вот моим ребятам, если конструкцию этих самоделок серьезные инженеры доработают, только лучше будет», – подумал Судоплатов, разглядывая мишени.
– А чем это так жахнуло? – Гражданский в очередной раз потребовал объяснений.
Вместо ответа «распорядитель» сделал несколько шагов и, нагнувшись, подобрал что-то с земли. Подойдя к любопытному «гражданину», он протянул тому раскрытую ладонь:
– Вот, полюбуйтесь. Бракованные ролики от подшипников. Есть вариант со стальными шариками. Но вообще можно снаряжать любым металлическим хламом, просто брак подшипникового производства дает лучшие результаты – и осколки одинаковой массы, и форма позволяют плотно упаковывать их в осколочную «рубашку». – Тот принялся разглядывать «доказательства».
– А не дороговато подшипниковую сталь на ветер пускать? – после недолгих раздумий спросил гражданский.
– Что есть, то есть… Но нам быстро надо было получить металлические фрагменты одинаковой массы – вот Первый ГПЗ и пришел на помощь. У них этого лома несколько тонн скопилось.
Павел подошел к беседующим.
– Все, как в вашем описании, товарищ старший майор, – обернулся к нему инженер. – Взрывчатка, правда, дорогая. Ее получают по методу Герца. Но химики уже стараются придумать, как улучшить процесс. – И, обращаясь к другим членам комиссии, он спросил: – Ну как вам, товарищи?
Давешний кавалерист покачал превращенный в решето силуэт, стоявший на седьмом или восьмом «кольце», и широко улыбнулся:
– Замечательно! Сколько весит этот сюрприз? И какой захват у этой «сенокосилки»?
– Три с половиной килограмма. Двадцать пять сантиметров в длину, десять в высоту и приведенная толщина – двенадцать сантиметров. А захват… Можете сами посмотреть, товарищ полковник, до тридцати метров – решето, на сорока – тоже довольно плотно, но уже не то. Угол разлета – примерно сорок градусов.
– Получается, один мой конник четыре такие игрушки в переметных сумах может везти?
– Боюсь, товарищ полковник, на всех конников фондов не хватит, – пошутил военинженер. – Пока производство малосерийное. Но сейчас идут работы над изделиями с начинкой из менее дорогой взрывчатки. Пробуем литой тротил. Чуть позже как раз их и продемонстрируем. – По взмаху его руки к площадке подошли бойцы, обслуживавшие испытания, и начали заменять растерзанные мишени. «Гости» пока отошли в сторонку, многие закурили, и почти все принялись обсуждать увиденное.
– Нет, слов нет, штука эффектная, – размахивая рукой с зажатой в ней папиросой, говорил полковник-сапер своему собеседнику, генерал-майору с эмблемами железнодорожных войск в петлицах, – но ведь, если противник залег, ему эти дела до одного места будут!
– Верно, – подхватил знакомый Павлу генерал-майор из ГУПВ[5], – но ведь для перекрытия подходов вещь незаменимая. А если их цепочкой вдоль тропы расставить – вообще красота выйдет! Они же от электродетонатора могут «заводиться»? – спросил он «демонстратора».
– Конечно. И на МУВ[6] установить можно. Специально универсальными сделали. По требованию, так сказать, заказчика, – и военинженер покосился на Судоплатова.
– А чем еще вы нас порадуете? – вступил в беседу коренастый полковник с бритой «под Котовского» головой. – Этими «хлопушками» с бронетехникой не особо повоюешь.
– Всему свое время, товарищи! – успокаивающе поднял ладони перед грудью инженер. – И сосредоточенные заряды мы продемонстрируем, и новые, основанные на экспериментальных наработках… Не наших, к сожалению. Мы, насколько я знаю, у нас в стране первые, кто работает по этой проблематике. Опять же, спасибо разведке, – он снова покосился на Павла, – открыли нам глаза. К тому же работы профессора Сухаревского[7] по исследованию эффекта Монро сохранились… – Словно поняв, что залезать в технические и научные дебри сейчас не время, докладчик резко осекся. – Ну что? Я вижу, мишени уже заменили, – продолжил он после некоторой паузы. – Все покурили?
Командиры торопливо принялись «добивать», а те, кто пристрастием к табаку не страдал, потянулись к укрытию. Павел шагнул к военинженеру, намереваясь перекинуться с ним парой слов, но в этот момент к ним подошел молоденький старший лейтенант:
– Товарищ военинженер первого ранга, разрешите обратиться к товарищу старшему майору?
– Обращайтесь.
– Вы старший майор Судоплатов?
– Да, я.
– В штаб позвонили из вашего наркомата, товарищ старший майор. Вас просят срочно прибыть в управление.
– Вызывали, господин адмирал? – Несмотря на дружбу, на службе вошедший придерживался устава.
– Да, Эрвин. Заходи.
– Доброе утро, господин генерал! – так же формально поздоровался Лахузен с сидевшим в кресле в углу Пикенброком.
– Доброе, – мрачно буркнул в ответ заместитель Канариса.
– Присаживайся, Эрвин, – начальник военной разведки показал рукой на стул. – Кофе?
– Спасибо, господин адмирал, я уже пил.
– Ну как хочешь. Как там твои мальчики?
– Воюют, господин адмирал.
– Это замечательно. – Радости в голосе Канариса Лахузен не услышал. – Я вчера был у фюрера, Эрвин. И у меня для тебя есть работа. Опасная, с небольшими шансами на успех… А пока ознакомься с этим, – адмирал достал из ящика стола внушительной толщины папку и протянул ее Лахузену. – Это – отчет комиссии о покушении на рейхсфюрера. Могу сразу огорчить тебя – никаких агентурных данных там нет и со свидетелями пообщаться тебе не дадут. «Баварец» с «Музыкантом» подгребли их под себя, говорят, мол, это внутреннее дело партии.
– И какое это имеет отношение к предполагаемой работе?
– Прямое, – отрезал Канарис. – Фюрер хочет, чтобы мы провернули что-то похожее с одним из большевистских лидеров. Молотов, Берия, лучше всего, конечно, сам Усатый.
В разговор вступил Пикенброк:
– Длинный, – заместитель шефа абвера обратился к начальнику второго отдела, использовав дружеское прозвище, а это значило, что начальство не просто приказывает, а еще и просит, что иногда гораздо весомее любого приказа, – я всю ночь ковырялся в этих бумагах и могу сказать, что русские в данном случае превзошли не только самих себя, но и всех в мире. У Гиммлера не было ни одного шанса, как только он въехал на ту дорогу. Тебе и твоим ребятам придется сотворить что-то похожее!
– Но как же местные проворонили? – удивился Лахузен. – Ладно, контрразведывательная сеть только разворачивается, но, насколько мне известно, там одних только представителей Службы безопасности несколько сотен человек?
– Это относится как раз к той информации, которую нам «забыли» дать, – невесело усмехнулся адмирал. – Но, по счастью, Носатый подкинул нам кое-какие наметки. С очень большой долей вероятности русские использовали несколько групп, отвлекающих внимание от основной. Причем сделали это так эффективно, что рейхсфюрера повезли именно по той дороге, где ждала засада. Этого в бумагах нет, но, надеюсь, ты поверишь моим словам. Вдоль кратчайшей дороги из Барановичей в Минск за три недели, предшествовавшие визиту, произошло более трех десятков инцидентов, и охрана решила, что спокойнее будет ехать кругом, через Слуцк.
– Какого рода инциденты? Есть ли список? – негромко и монотонно, с большими паузами, спросил Лахузен.
– В основном мелкие, вроде обстрелов колонн и одиночных машин. Но, к примеру, как раз за три недели на сорок километров севернее предполагаемого маршрута была полностью уничтожена зондеркоманда, подчинявшаяся Носатому. Причем русские сработали так чисто, что информация для А… Носатого дошла только через неделю. Эрвин, ты не находишь, что это весьма похоже на то, как работают твои «мальчики»?
– Похоже, но сколько там было до линии фронта?
– Да, для твоих слишком глубоко, – на лету понял мысль подчиненного Канарис. – Но не забывай, что они «шалили» на своей территории, опираясь на уже существующую агентурную сеть. Кстати, а что, если для предстоящей «работы» использовать агентуру «Консула»?
– Штольце сообщает, что между ним и Бандерой сейчас возникли серьезные разногласия, но, думаю, можно их сыграть втемную.
– Эрвин, ознакомься тщательно со всеми материалами и начинай планирование нашей акции. Пики, название уже придумал?
– «Одиссей»! – мгновенно ответил начальник Абвер-1.
– Что у нас стряслось, Наум? – Судоплатов быстро вошел в кабинет.
– Много чего, товарищ старший майор, – ответил заместитель, и тут только Павел заметил сидящего в углу Наруцкого:
– Вернулся?
– Да, товарищ старший майор, – просто ответил тот.
– Ты лучше сюда посмотри, начальник, – позвал друга Эйтингон.