Артём Рыбаков – «Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв (страница 4)
– для группы армий: 0,1 боекомплекта, 0 — заправок горючего (?) и 6-дневный запас продовольствия;
– для 6-й армии: 1,2 боекомплекта, 2,3 заправки горючего и запас продовольствия на 3,5 суток;
– для 17-й армии: 0,17 боекомплекта, 1 заправка горючего, однодневный запас продовольствия;
– для 1-й танковой группы: 0,14 боекомплекта, 0,5 заправки горючего, запас продовольствия (в Бердичеве) на 3,5 суток;
– для 11-й армии: 0,75 боекомплекта, 2,5 заправки горючего, трехдневный запас продовольствия.
В полосе группы армий «Юг» для перевозки снабженческих грузов наряду с автотранспортом используется железная дорога. Ежедневно в Белую Церковь поступает от 600 до 650 тонн грузов.
г) Работы по уборке урожая на Украине.
д) 31.8 через Вагнера велись переговоры с Тодтом. Обсуждался вопрос об использовании организации Тодта. В качестве рабочей силы для строительства дорог используются пленные. Подготовка зимних квартир для армии (Бенч).
е)
ж) Потребности в продовольствии для войск на Востоке: С родины прибыло всего около 50 % необходимого продовольствия.
Особо секретно
Штаб фронта
Во исполнение боевого приказа командующего фронтом № 01 от 15.8.41 требуется на 4-суточную операцию:
боеприпасов: винтовочных патрон в обоймах — 800 000, арт. выстрелов 76-мм 27-го года — 8000, 122-мм пушкам 31-го года — 2900, 152-мм гаубичных 30-го года — 4000, то же 38-го года — 3000, то же пушкам 37-го года — 4000, мин 50-мм — 13 000, 82-мм — 15 000, 120-мм — 4000;
горючего — бензина 2-го сорта — 220 тонн, автола — 10 тонн;
продовольствия — 4 сутодачи.
Указанное прошу подать на ст. Вадино.
Начальник Управления тыла, замкомвойск 19-й армии
— Итак, Артур… — Начальник Четвертого департамента имперской Службы безопасности аккуратно разгладил ладонью лежащую перед ним листовку. — …Здесь у нас с тобой возникает много интересных вопросов. Вопрос первый: откуда неизвестные узнали маршрут и время проезда кортежа?
– А личности этих самых неизвестных тебя, Генрих, не интересуют? — Условности сейчас были отброшены в сторону, и Небе присел на край стола.
– Безусловно, интересуют, но далеко не в первую очередь… Выстрелить по сидящей утке, как известно, и криворукий идиот сможет! — И, предвосхищая вопрос начальника Пятого управления, добавил: — Нет, Артур, идиотами я эту группу не считаю. Но с такой точностью выбрать место и время — это тебе не безумный плотник! Вопрос номер два — легкость, с которой они общались со всеми нашими органами.
– А что, есть информация о контактах? — хищно подобрался Небе.
– Есть, есть! — В голосе Мюллера послышалась снисходительность. — Мои ребята нашли лейтенантика-сапера, который, кажется, общался с нашими «героями». Как раз на дороге, ведущей из Слуцка в Минск. Неделю назад.
– Где он? — «сделал стойку» бригадефюрер.
– Артур, не хочу обижать тебя, но поговорить с ним тебе в ближайшее время не удастся. И потом — протоколы я тебе предоставлю, а вопросы, как ты знаешь, задавать мы умеем… — Мюллер задумался на мгновение, потом нажал кнопку звонка на столе. — Духштейн, — сказал он мгновенно появившемуся адъютанту, — кофе, пожалуйста. — Взглянул на Небе и в ответ на утвердительный жест последнего быстро добавил: — Два. По-венски.
Бригадефюрер Небе, несмотря на свой немалый чин и высокое положение, не знал, что только что шеф гестапо условным сигналом «по-венски» приказал выключить запись с микрофонов в его кабинете. Обычно он просто просил кофе, и адъютанты, отлично изучившие вкусы шефа, приносили именно то, что требовалось. Догадаться, что уточнение было сигналом, мог только тот, кто регулярно пил кофе с начальником IV управления РСХА, а таких людей во всем Рейхе набралось хорошо если с дюжину.
Когда на столе перед двумя генералами появился поднос, на котором стояли две чашки, увенчанные шапками взбитых сливок, и сахарница, а адъютант вышел, Мюллер быстро взял свою чашку, отхлебнул, затем растянул тонкие губы в подобие дружелюбной улыбки:
– Артур, я сейчас дам тебе прочитать один листочек, но учти, если о нем узнает кто-нибудь еще, я
Начальник Пятого управления развел руками, словно говоря: «Поступай, как знаешь, ты тут главный».
Мюллер достал из ящика стола сложенный пополам лист бумаги и подвинул его бригадефюреру.
Быстро пробежав документ глазами, Артур Небе откинулся на спинку стула:
– Теперь многое становится ясным… Тогда тебе будет интересна и наша находка, Генрих. — Мюллер в ответ кивнул, продолжай, мол, мне все интересно. — Мои спецы нашли сортир диверсантов.
– И что, по их дерьму они вычислили задницы, а по задницам — личности? — Шеф гестапо сделал еще один глоток кофе и вытер салфеткой сбитые сливки с губ.
– Почти. Сам туалет они очень хорошо спрятали — если бы не собаки, то мы ничего бы не нашли. Яма была прикрыта щитом с маскировкой грунтом и дерном. Но, Генрих! Там было то, чем они эти самые задницы вытирали!
– Неужели страницами из удостоверений офицеров НКВД? — Было похоже, что после того, как Мюллер поделился имевшейся информацией с Небе, настроение его сильно улучшилось.
– Ах, если бы так, Генрих! Всего лишь обрывки «Народного обозревателя»[5] за седьмое, пятое и первое августа и пара страниц «Иллюстрированного обозревателя»… — скучающим тоном ответил Небе.
Мюллер выпрямился в кресле, весь подобрался и, изобразив пару фортепьянных аккордов на столешнице, вперил свой взгляд в Небе:
– Похоже, дело будет интересным, не так ли, Артур? — Поверить, что в Москве кто-то выписывает вышеупомянутые издания, собеседники еще могли, но вот в то, что номера «Фелькишера» успеют за неделю проделать путь из Рейха в столицу Советской России, а потом обратно, в белорусские леса, — нет.
– Да, Генрих, — отрывисто ответил Небе, —
– Если есть что-нибудь действительно
– Ничего, что бы отличалось от событий последних трех дней, не произошло. Если только не учитывать, что скоро в моей команде не останется людей.
– Что, опять потери?
– Вот именно. Ночью еще трое убитых и трое раненых. Как оказалось, Генрих, отставшие от своих русские солдаты в этих краях сидят если не под каждым кустом, то в каждой деревне — это точно! И если их припереть к стенке, то они дерутся с яростью зажатых в углу крыс. К тому же наметились серьезные трения с армейцами — ужесточение режима, видите ли, мешает доставке подкреплений на фронт, а для жалоб на произвол моих сотрудников, — бригадефюрер усмехнулся, — мне скоро придется завести отдельный шкаф в кабинете.
– Ну, с этой бедой мы совместными усилиями как-нибудь справимся… А что до нехватки персонала… Какие у тебя общие потери? Двести три человека?
Память Мюллера уже давно стала притчей во языцех у сотрудников любого управления РСХА, кто хоть раз контактировал с начальником гестапо по служебным вопросам.
– Нет, ты забыл про группу Дайне и еще парочку мелких инцидентов. Всего двести восемьдесят четыре человека, а с сегодняшними — двести девяносто. Почти треть наличного состава моей оперативной группы.
– Завтра прибудут шестьдесят человек из Мюнхена, Аугсбурга, Пассау и Ульма. Многих ребят ты знаешь. Часть я с радостью передам тебе.
«Ага, и станет у тебя на шестьдесят осведомителей в моем управлении больше…» — подумал Небе, но вслух, естественно, ничего не сказал. Ссориться с Мюллером сейчас, когда начали нащупываться тоненькие ниточки заговора, ведущие к кому-то из верхушки Рейха, совершенно не стоило.
– Пожалуй, Генрих, надо отменить действие всех жетонов, имевшихся в группы Дайне. И по твоей линии, и по линии СД, да и криминаль-жетоны, что уж тут мелочиться. Уж если про нее большевики листовки выпускают, то дело ясное.
– А как мы выйдем на прикрытие наших «красавцев», Артур?
– А никак, Генрих. Довольно одного факта, что «трешка» в игре, и все — концов не найдешь. К тому же номеров твой сапер не запомнил.
– Это так, но поверь моему чутью — гибель твоих ребят и все эти… — Мюллер пошевелил в воздухе пальцами, подбирая слово, — …пляски, на мой взгляд, никак не связаны! Твоим парням, похоже, просто не повезло, вот и напоролись на остатки какой-нибудь разбитой дивизии русских.
– И что, напоролись так, что даже сигнала подать не успели?
– Вполне возможно, Артур. Вполне. Ты уж извини меня, но в том, на что способны спецслужбы русских, я разбираюсь несколько лучше тебя.
«До национального подъема Мюллер работал в политическом управлении отдела полиции. Мюллер выполнял свои обязанности сначала под руководством пользующегося дурной славой начальника Коха, потом — под началом члена народной немецкой партии Нортца, также будучи подчиненным члену немецкой демократической партии Мантелю. Сферой его деятельности являлось наблюдение за движением левых и борьба с ним. Нужно признать, что он боролся яростно, иногда даже не принимая во внимание закон.