Артём Рыбаков – Дожить до вчера. Рейд «попаданцев» (страница 54)
— Продолжайте наблюдение и не дергайтесь! — сообщил он нам.
Дергаться мы не собирались, но вместо пререканий Алик просто ответил:
— Вас понял. Отбой.
— Тотен, — я тронул его за ногу, — а ты, часом, не в курсе, можно ли паровозу хоть какой вред из автомата нанести? Ну кроме как машиниста завалить.
— Из автомата? Не, не выйдет. Котел — штука хрупкая, но там столько стали снаружи, что фиг пробьешь.
— А из ДШК? — «заострил» я, вспомнив про нашу «тяжелую артиллерию».
— Как два пальца! Но я бы не стал — шуму больше, чем пользы.
— С чего так?
— Так это же рембригада! — словно подобного объяснения было более чем достаточно, заявил Алик, свесившись в мою сторону.
— И что?
— Они по итогам рейса отчет должны написать — это раз. Ценного этот поезд ничего не везет — это два. Ну а в-третьих — мы запалимся. Всосал?
— Угу, — и мы продолжили наблюдение.
Валандались немцы еще тридцать семь минут, впрочем, без особой суеты — максимум отлить пару раз отходили. Потом паровоз огласил окрестности пронзительным гудком и поезд отбыл.
Естественно, я тут же связался с командиром и поставил его в известность, на что Саша распорядился пока никуда не уходить и дождаться его. Явно мы нанесем визит обходчику.
Для начала мы с Аликом спустились с дерева — ветки хороши лишь во время «работы», а так что я, что он предпочитаем твердую землю.
— Слушай, ты спец все-таки… — обратился я к другу после того, как немного размял затекшие ноги. — Что делать-то будем?
— В каком смысле?
— Ну, откроют движение, на станции от солдат не продохнуть будет и все такое…
— А за каким полосатым им тут большой гарнизон ставить? Здесь же в округе ничего нет, окромя леса, болот и, соответственно, торфа.
— Ну… — я почесал кончик носа, — это тоже ресурсы.
— Не такие уж важные, чтобы ради них прям сейчас огород городить. Пошли, истребитель там небось извелся, — напомнил он мне о Приходько, чьей задачей была охрана подходов.
Разыскав военврача, мы совместными (если быть честным, то они, без моей помощи) усилиями вытолкали трехколесного боевого коня на дорогу и занялись любимым занятием всех солдат — бездельем. Курил из всей честной компании только я, и пришлось немного отойти. Сигарета как раз закончилась, как вдалеке, у поворота дороги, я разглядел высокую фигуру командира.
— Кончай базар, начальство на подходе! — Ребята развалились на мотоцикле и заметить Сашу не могли.
— А что мотора не слышно? — Семен спустил ноги с руля и принял вертикальное положение.
— Пешочком, что ли? — Тотен приподнялся в коляске.
— Ага, как в песне: «По военной дороге шли Мересьева ноги, а за ними шестнадцать врачей…» — пропел я хулиганскую детскую пародию, машинально приводя себя в порядок. Друзья мы или не друзья, но у нас боевое подразделение, и Саня за внешним видом личного состава следил внимательно. Что было, по-честному, не очень трудно — все люди в группе взрослые и в чуханстве никогда замечены не были.
— Что?! — Глаза Приходько округлились. — Это что за песня?
— Так, шутка, — я спохватился, только сейчас вспомнив, что ни Маресьев[78] не сбит, ни, конечно, Борис Полевой еще не написал свою книгу. — «По военной дороге шел в борьбе и тревоге боевой восемнадцатый год!» — и никак иначе.
— Не, а честно? Кто такой этот Мересьев? — Тотен за спиной у военврача покрутил пальцем у виска и выразительно посмотрел на меня: мол, как выкручиваться будешь, акын-самоучка?
— Да это один мой знакомый летчик. Истребитель, кстати, — со скучающим видом принялся я, как говорят в этом времени, «заливать». — Он ногу как-то подвернул на танцах, с полетов его сняли, ну и ребята дразнилку такую придумали.
— Ой, свистишь! — недоверчиво покачал головой Семен.
— То есть? — я попробовал изобразить благородное возмущение.
— Про ребят свистишь… Ты сам небось и придумал! — припечатал летчик. — Язык у тебя иной раз под шило заточен, старлей! Я временами удивляюсь, как у тебя во время еды кровь изо рта не течет?!
«Твою ж мать! Сколько раз самому себе напоминал о необходимости фильтровать базар, так нет же — стоит только немного расслабиться, как перлы так с языка и сыплются! Срочно надо степлер найти — может, хоть тогда не буду так прокалываться… Да нет! Это от того, что ребят этих я уже давно за своих держу! Пусть не таких родных и близких, как сокомандники, но необходимость шифроваться от тех, с кем не только в бою, но и в плену побывал, откровенно вымораживает!»
Подошедший Фермер и не догадывался, от каких изощренных рефлексий он отвлек друга и подчиненного!
«Кто рано встает, тому Бог подает!»[79] — всю свою жизнь Артур жил по этому принципу. И не важно, сидел ли он полночи в засаде, будучи простым полицейским инспектором, или корпел над книгами в бытность свою гимназистом, его рабочий день всегда начинался в восемь утра. Сегодня он уже успел просмотреть все сводки, поступившие за ночь, и сейчас приготовился слушать доклад командира одной из специальных команд.
— Перед тем как вы начнете, инспектор, — подчиненных Небе предпочитал называть полицейскими званиями. Некоторые недоброжелатели видели в этом своеобразную фронду, но сам начальник криминальной полиции Рейха обычно отговаривался силой привычки, мол, семь последних лет пока не могут перевесить двадцать предыдущих, — скажите, сопротивление местного населения растет?
— Никак нет, господин генерал! В целом население ведет себя спокойно. Если, конечно, его не баламутят сторонники коммунистов, господин генерал.
— Это ваши личные наблюдения?
— Совершенно верно.
— А что мне прикажете делать с этим? — На столе появилась внушительная пачка листов. — Жалоба от связистов в связи с уничтожением. — Небе вчитался, — тысячи шестисот метров телефонных проводов и семидесяти трех телеграфных столбов! — Лист заскользил по столу к инспектору. — Заявление от транспортного управления группы армий! Больше двух тысяч повреждений покрышек автотранспорта на дорогах! Обстрелы! Поджоги! Убийства! — С каждым словом генерал полиции кидал в сторону офицера очередную бумагу. — А у вас все спокойно! Вы должны не только выполнять специальный приказ, но и вести нор-маль-ну-ю полицейскую работу! Вы хоть одного осведомителя завербовали, позвольте полюбопытствовать?
— Господин генерал! — побледнел полицейский. — В зоне действия моей группы ничего подобного не происходило… — Он замолчал, повинуясь раздраженному жесту Небе.
— Естественно, не происходило! Судя по вашему рапорту, вы из населенных пунктов и не выбирались. Вы что же, думаете, враги сами к вам выйдут?! Я вам потому про осведомителей и напоминаю — у каждого врага Рейха есть семья, члены которой с большой долей вероятности окажутся пособниками коммунистов. На время я отменяю инструкции по борьбе с евреями. Есть другой противник.
В дверь заглянул адъютант:
— Господин генерал, срочное донесение из центра радиоперехвата!
— Давай!
— Его с нарочным доставили.
— Ну так зови!
Штурмбаннфюрер отошел в сторону, и в кабинет вошел пожилой вахмистр.
— Что у вас стряслось?
— «Русский пулеметчик» снова вышел в эфир, господин генерал.
— Когда?! — буквально вскочив из кресла, спросил Небе.
В таком поведении генерала не было ничего необычного. По крайней мере, для адъютанта и связиста — такое прозвище получил неизвестный русский радист после знаменитой трехчасовой передачи. После неоднократного прослушивания записи того сеанса один из радистов сказал:
— Строчит, как из пулемета! — имея в виду одну из характерных особенностей, подмеченных после и другими специалистами, — равномерность передачи и скорость, которая практически не снижалась на протяжении всего сеанса. Эти подробности Артур запомнил хорошо еще и из-за того, что два раза, когда служба перехвата действовала достаточно оперативно и на место выхода этого передатчика высылалась оперативная группа, она попадала в засаду. Тут на память бригадефюреру пришел недавний разгром полицейской роты, во время которой погиб Бойке, и слова одного из связистов: «Очень похоже на „Русского пулеметчика“, но есть небольшие отличия в почерке и станция другая».
— Сегодня рано утром. Из лесного массива северо-западнее Могилева. Точнее место определить не удалось, господин генерал. Примерно тогда же русские начали наступление, и было не до пеленгации — в эфире такой хаос был.
— Текст?
— Отдали дешифровщикам тридцать минут назад.
— Мустер, идите за мной! — отрывисто бросил командиру опергруппы Небе и устремился к висевшей на стене карте. — Посмотрите! Здесь этот «пулеметчик» был четыре дня назад, — палец генерала полиции уперся в синий флажок, воткнутый в нее чуть севернее Бобруйска. — Отсюда, — палец заскользил вдоль шоссе Могилев — Бобруйск к следующему флажку, — была странная передача открытым текстом. И вот теперь у нас новая точка! Что вы на это скажете, инспектор?
— Основная база у них где-то вот здесь! — встав рядом с начальником, криминальинспектор обвел Кличев.
— На чем базируется ваше предположение? — Артур повернулся к подчиненному.
— Возможно, господин генерал, они связаны с местным подпольем, а встречаться в городе удобнее, меньше внимания привлекается.
— Мустер, иногда вы меня просто поражаете! И этой стране незаметно встречаться они могут где угодно! — Небе хлопнул ладонью по карте. — Какова площадь этого леса, а?