Артём Рыбаков – Дожить до вчера. Рейд «попаданцев» (страница 3)
— И какое это имеет отношение к предполагаемой работе?
— Прямое, — отрезал Канарис. — Фюрер хочет, чтобы мы провернули что-то похожее с одним из большевистских лидеров. Молотов, Берия, лучше всего, конечно, сам Усатый.
В разговор вступил Пикенброк:
— Длинный, — заместитель шефа абвера обратился к начальнику второго отдела, использовав дружеское прозвище, а это значило, что начальство не просто приказывает, а еще и просит, что иногда гораздо весомее любого приказа, — я всю ночь ковырялся в этих бумагах и могу сказать, что русские в данном случае превзошли не только самих себя, но и всех в мире. У Гиммлера не было ни одного шанса, как только он въехал на ту дорогу. Тебе и твоим ребятам придется сотворить что-то похожее!
— Но как же местные проворонили? — удивился Лахузен. — Ладно, контрразведывательная сеть только разворачивается, но, насколько мне известно, там одних только представителей Службы безопасности несколько сотен человек?
— Это относится как раз к той информации, которую нам «забыли» дать, — невесело усмехнулся адмирал. — Но, по счастью, Носатый подкинул нам кое-какие наметки. С очень большой долей вероятности русские использовали несколько групп, отвлекающих внимание от основной. Причем сделали это так эффективно, что рейхсфюрера повезли именно по той дороге, где ждала засада. Этого в бумагах нет, но, надеюсь, ты поверишь моим словам. Вдоль кратчайшей дороги из Барановичей в Минск за три недели, предшествовавшие визиту, произошло более трех десятков инцидентов, и охрана решила, что спокойнее будет ехать кругом, через Слуцк.
— Какого рода инциденты? Есть ли список? — негромко и монотонно, с большими паузами, спросил Лахузен.
— В основном мелкие, вроде обстрелов колонн и одиночных машин. Но, к примеру, как раз за три недели на сорок километров севернее предполагаемого маршрута была полностью уничтожена зондеркоманда, подчинявшаяся Носатому. Причем русские сработали так чисто, что информация для А… Носатого дошла только через неделю. Эрвин, ты не находишь, что это весьма похоже на то, как работают твои «мальчики»?
— Похоже, но сколько там было до линии фронта?
— Да, для твоих слишком глубоко, — на лету понял мысль подчиненного Канарис. — Но не забывай, что они «шалили» на своей территории, опираясь на уже существующую агентурную сеть. Кстати, а что, если для предстоящей «работы» использовать агентуру «Консула»?
— Штольце сообщает, что между ним и Бандерой сейчас возникли серьезные разногласия, но, думаю, можно их сыграть втемную.
— Эрвин, ознакомься тщательно со всеми материалами и начинай планирование нашей акции. Пики, название уже придумал?
— «Одиссей»! — мгновенно ответил начальник Абвер-1.
— Что у нас стряслось, Наум? — Судоплатов быстро вошел в кабинет.
— Много чего, товарищ старший майор, — ответил заместитель, и тут только Павел заметил сидящего в углу Наруцкого:
— Вернулся?
— Да, товарищ старший майор, — просто ответил тот.
— Ты лучше сюда посмотри, начальник, — позвал друга Эйтингон.
На столе Павел увидел довольно странный натюрморт: коричневая командирская сумка, толстая, под сотню листов, тетрадь в темно-синей клеенчатой обложке, еще одна — на этот раз тонкая школьная, цилиндрическая тротиловая шашка, гранатный запал системы Ковешникова, но почему-то с обрезанным рычагом, и несколько листков бумаги, на верхнем из которых чернел заголовок, набранный готическим шрифтом. Разобрать, что там написано, тем более вверх ногами, он не смог.
— Это что?
— Посылка нам от «Странников», — и, отвечая на еще не заданный Судоплатовым вопрос, Эйтингон продолжил: — Ну, не совсем от них, но тетрадка их. Возьми, полистай.
Павел протянул руку, но выполнять просьбу не торопился:
— А взрывчатка зачем?
Ответил Наруцкий:
— Чтобы информация не попала в руки врага, депеша была заминирована. Новиков так и сказал: «Если что случится — дергай за кольцо!»
— Серьезный подход, — заключил начальник Особой группы и взял посылку. — Стоп! Наум, а разве Новиков знал о происшествии на Северо-Западном фронте? — Павел вспомнил, как 18 июля самолет, перевозивший отчет о деятельности партизан упомянутого фронта, сел на вынужденную посадку на занятой противником территории, и в руки немцев попал огромный объем секретной информации.
— Вполне мог… — ответил Эйтингон. — Хоть там у армейцев прокол вышел, но, сам помнишь, шум стоял знатный.
— А, тогда понятно… — Несколько минут Павел листал страницы, где наскоро просматривая написанное, а где и внимательно вчитываясь.
Информация впечатляла: разными почерками, чернилами и карандашом, подробно и в «телеграфном» стиле в тетради были изложены данные о войсках Германии, ее промышленности, тактике и принципах построения войск, методиках работы специальных служб, военной технике, политике и прочем.
Отдельный раздел был посвящен способам ведения партизанской войны. Рисунки и таблицы, экономические выкладки, схемы организации засад… Тетрадь была заполнена практически полностью!
Павел прошел к окну и, сев на подоконник, закурил, продолжая листать «посылку».
— Понравилось? — Эйтингон «приземлился» рядом, когда начальник Особой группы просмотрел уже больше трети материалов.
— А ты как думаешь? — Потушив окурок, Павел снова подошел к столу. — Новиков что-нибудь просил передать?
— Да. Материалы по наблюдению в другой тетради, — ответил седой старлей. — Еще привезли пятерых раненых из отряда. Трое из них тяжелые, но с остальными уже можно работать. Правда, членов спецгруппы видел только один из них, да и то мельком.
— Ничего, на косвенных хоть что-то выясним, — махнул рукой Павел. — Ты сейчас иди отдыхать. А ты, Наум, — он повернулся к заместителю, — немедленно передай
— Паш, — не стесняясь подчиненного, прервал его Наум, — графологам оригинал нужен будет.
— Наркому покажу, копии сделаем, тогда уже и мелочами, вроде почерков, заняться можно будет, — отмахнулся начальник Особой группы.
— А как испытания прошли? — Вопрос Эйтингона остановил его уже у самой двери.
— Хорошо прошли. Даже отлично! — Судоплатов резко повернулся и, словно вспомнив что-то, быстро вернулся к столу. Схватил тетрадь, торопливо принялся листать страницы… — Вот! — он повернул документ к Эйтингону. — Вот именно такие и испытывали. На расстоянии до сорока метров из любого, кто не залег, дуршлаг делают. А из тех, кто ближе десяти, даже ситечко. Так что еще одну копию в Опалиху послать надо. Но не целиком, а только минные страницы и схемы.
— Ну ты и жук! — Трошин отправил в рот еще одну ложку вкуснейшей, с салом, пшенной каши и, прожевав, погрозил ложкой Новикову: — Тебя за введение Центра в заблуждение не накажут?
— А где же обман-то? — удивился последний, опускаясь на лавку рядом и подвигая поближе котелок со своей порцией.
— «Информация у нас есть…» — передразнил чекиста командир отряда.
— Есть, Слава, есть, — нисколько не смущаясь, ответил тот. — Я просто не успел сказать, что переписал ее всю. Вон, видишь, даже ложку с трудом теперь держу, — и протянул правую руку к лицу Трошина.
На среднем и указательном пальцах краснели внушительные бугорки мозолей.
— Прости, Сергей, — смутился командир. — Не знал, думал, ты начальству решил немного лапши на уши повесить.
— Угу, — буркнул с набитым ртом Новиков и, проглотив, добавил: — Нашему — хрен повесишь, у них кепки с четырьмя козырьками. Кто такую вкуснотищу приготовил? Марина?
— Да, но не она одна. Вся «женская дивизия» старалась. Но о каше потом, ты лучше объясни, зачем?
— Все довольно просто — мне самому нужна вся информация. А если бы в Москву уехало все до конца, то работать было бы тяжелее. Мы же что будем делать, а?
— Ну, если ты чего-нибудь еще тишком от меня не придумал, то на коммуникациях шалить!
— Вот, а экономические выкладки помогут нам правильнее распределять усилия.
— Ты скажешь тоже…
— И скажу, чего же не сказать-то? Анализ на месте проводить тоже не помешает. Вот…
Резкий зуммер немецкого полевого телефона оборвал Новикова на полуслове.
Трошин подумал, что не зря практически сразу, как отряд пришел к озеру, он распорядился протянуть провода и поставить на постах, караулящих три основные дороги к базе, телефоны. О приезде Новикова, кстати, он узнал так поздно только потому, что вели прибывших из столицы гостей тайными тропами через болота. И Куропаткин постоянно про важность связи говорил, а самой лучшей демонстрацией его слов стал бой в Налибоках, когда эсэсовцев били. Так что по личному приказу Трошина бойцы добыли кабель, и теперь у них связь была. Конечно, не такая качественная, как у членов спецгруппы, но всяко лучше, нежели гонцов через болота посылать.
— Четырнадцатый! — бросил он в трубку.
— Товарищ Четырнадцатый, — в голосе говорившего Слава явственно слышал тревогу, — на дороге от Ельницы много немцев на мотоциклах и машинах. Встали перед мостом, но уже броды ищут.