Артём Рыбаков – Анклавы в аду. Встречный прорыв (страница 32)
— Ну, раз все тут… — глава собрания пожевал губами. — Тогда скажу! Дуб обещал по десятке золотом за голову каждого из гостей! — Он подождал, пока утихнет шум — собравшиеся обсуждали невиданную в этих краях награду — двести с лишним золотых за каких-то там придурков из «чистых»! — Но двух надо постараться, — на этом слове голос говорившего стал громче, — взять живыми. За них дают по двести!
Толпа ошеломленно замерла — цена казалась попросту невероятной. За половину этой суммы, да не деньгами, а хабаром, бывало, целые городки под нож пускали!
— Кого, Змей? — вертевшийся у всех на языках вопрос задал средних лет бредун в оранжево-черной мотокуртке, державший в руках шлем, покрашенный в такие же цвета.
— А твоего знакомца, Зяма. Того, который тебе так удачно яйца прищемил, — от этой фразы, а может, и от сухого смешка, последовавшего за ней, кровь бросилась в лицо бывшего главаря малинской «бригады».
— Змей!.. — Но его возражения были оборваны коротким:
— Засохни! Для тех, кто не так близко знаком с гостями, даю описание: среднего роста, волосы светло-русые, на вид лет тридцать. Ведет себя уверенно — сразу видно, привык командовать. Зовут Илья, погоняло Заноза. Есть подозрение, что ночью его могли подранить, но это не точно. Хорошо стреляет, хорошо дерется. Штаб Зямы они втроем раскатали под ноль.
Среди бандитов пронесся глухой ропот — размеры малинской группировки все собравшиеся хорошо знали.
— Второй! — снова повысил голос Змей. — Пожилой, чуть постарше меня. Почти седой. Погоняло Полковник. Ведет себя соответствующе, — тут он длинно сплюнул сквозь зубы. — Хотя откуда вам знать, как себя полковники ведут? Вы ж и лейтенантов не видали… Князя Тульского помните? — нашел он ближайшую аналогию. Заметив кивки и подтверждающие жесты, продолжил: — Вот так примерно и ведет. Запомнили портреты, бродяги?
— Серега, запомни! Только по моей или его команде! — Лицо Верстакова за эту ночь порядком осунулось, но голос был бодрым. — Шашек цветного дыма у нас всего две, а летуны этот район плохо знают. Даже если эти суки по голове твоей ходить будут — не стреляй! Твоя задача — пометить площадку.
Старший лейтенант Рогов в который уже раз кивнул.
Радиограмма о том, что наши решили перебросить подкрепление по воздуху, стала настоящим шоком для южан. А когда Удовиченко с Верстаковым узнали, что обе наших группы будут вывезены тем же способом, то все заметно приободрились. Ведь вся ночь прошла в непрерывных стычках. То тут, то там вспыхивали перестрелки с отдельными группами местных бредунов. Потерь в этих столкновениях мы не понесли, чего нельзя сказать о противнике. К сожалению, специфика скоротечного ночного боя не позволяла сколько-нибудь уверенно говорить о реальных потерях бандитов.
От Сантика, пробравшегося к своим корешам в Михнево, мы узнали, что Даур действительно нас кинул и из всех местных банд нейтралитет сохраняла только группировка Лавочника. Но именно что нейтралитет, выступить на нашей стороне ему не позволяла малочисленность его сторонников. Он даже прислал мне записку:
«Прости, Следопыт, но против всех я пойти не смогу. Обещаю, что моих людей против вас не пущу!
При таких раскладах дробить свои силы было неразумно, и всем группам был отдан приказ стянуться в Малино. Оставили только наблюдателей на дорогах, ведущих из Михнево. К пяти утра подтянулись последние.
— Докладывайте! — руководство обороной поручили Верстакову, а Илье, как раненому, досталось командовать эвакуацией.
— На складах подготовили двенадцать ловушек, — начал старший лейтенант Малченко, — если и с переездом на жэдэ считать, то пятнадцать. Гриша с пулеметом дорогу оттуда минут пятнадцать сможет держать, если не слишком много сразу попрет.
— Мы готовы перекрыть шоссейку со стороны Дубнево, — настала очередь Тушканчика, командовавшего сводной группой Следопытов. — С минами продержимся и час, если боекомплекта хватит.
— Малино мы оборонять не будем! — огорошил недавно прибывших капитан. — Прямо сейчас все хором грузимся в транспорт и перебазируемся на четыре километра к югу. Там бывший аэродром, куда нам перебросят подкрепление.
— Как перебросят? — красавчик Рогов, похоже, пребывал в некотором недоумении.
— Северяне задействуют вертолеты, — полковник, до этого момента молчавший, встал со складного стула и вышел вперед. — Вот только точное время подлета нам неизвестно. Соответственно, перебазирование даст нам выигрыш как минимум в четверть часа, а если учесть ловушки и время, которое противник потратит на прочесывание местности, у нас есть шанс оторваться практически без боя.
— Всем все ясно? Тогда по машинам! — скомандовал капитан.
— Слушай, Илюха, а ведь вертолет мог сесть на ближней к больничке базе, что мы в такую даль поперлись? — Федора из-за обильной кровопотери к утру сморило, и совещание комсостава он пропустил.
— Разведчики доложили, что на нас прет банда стволов в триста минимум… — впервые за все время этой экспедиции я ехал на заднем сиденье своего «тигра». — И сколько бы мы против такой толпы продержались, а?
— То есть все против нас?
— Кроме мэра… А так у нас будет запас по времени, чтобы сделать ноги. И Гедеван обещал, что «корова» не одна прилетит, а с «охотниками».[70]
— Тогда я молчу.
Расстояние, отделявшее нас от спасительного вертодрома, колонна пролетела минут за пятнадцать — водители неслись как ужаленные, не обращая внимания на рытвины и ямы, благо техника наша позволяла. Стоило нам остановиться у заброшенных и полуразвалившихся казарм вертолетного полка, как Дока, оставленный в арьергарде, сообщил, что на отрезке Первого Кольца, напрямую соединяющем базу бандитов и Малино, слышны взрывы.
«5.58», — машинально засек я время.
— Здесь Второй, — голос Верстакова был спокоен. — Девятый, не вяжись, как увидишь первых «индейцев» — отходи! Как понял?
— Понял тебя хорошо, Второй!
Памятуя подляну, организованную нам на удивление хорошо технически подкованными и оснащенными бредунами, на этот раз мы пользовались только станциями южан. Связь с вертолетами держал сам лейтенант Афанасьев, расположившийся со своей аппаратурой под прикрытием брони в транспортном отсеке нашего второго «тигра».
— Ну, я пошел, ребята, — Иван распахнул переднюю дверь. — Если что…
— Мур, заткнись и не забудь, что мы с тобой всегда возвращаемся! — неожиданный фатализм старого друга внезапно взбесил меня.
Тушканчик в ответ только махнул рукой и, взяв стоявший до этого у него в ногах АК с запасными магазинами (нам особо стрелять, скорее всего, не придется, а ребятам два десятка снаряженных калашовских магазинов лишними не будут), вместе с остальными зашагал к казармам и ангарам. Рядом с ним шел улыбающийся Чпок, одновременно с Ваней вылезший из-за руля нашей машины, который для этого боя вооружился трофейным РПК. Вдогон шли Серега Саламандр и Свистопляс, приехавшие во второй машине.
У покосившейся секции бетонного забора Гриша Седов на скорую руку оборудовал пулеметную позицию.
— Ну, Федь и мне пора, — по штатному расписанию я должен был рулить «тигром», но сам для себя я решил, что сделаю это только по прямому приказу, а пока и от моей «гэшки» польза будет — патронов тридцать у меня еще оставалось.
Первые выстрелы раздались спустя двадцать минут после того, как бойцы внешнего оцепления заняли позиции. Причем не со стороны Малино или Дубнево, как мы ожидали, а с юго-запада, то есть с той стороны, где наше прикрытие было наиболее слабым.
«Выходит, бредунцы не такие уж и лохи, разведка у них сработала на „четыре с плюсом“! — Я заметил как на соседнем „тигре“ прапорщик-южанин лихорадочно разворачивает „тридцадку“ в направлении новой угрозы. — Значит, и мне придется пострелять раньше».
Морщась от боли в раненой ноге, я вскарабкался на крышу машины.
— Федька, рюкзак передай, — попросил я Говоруна, свесившись в люк.
Получив искомое, я положил видавший виды «РД»[71] перед собой и водрузил на него ствол своей винтовки.
— Илюха, с музыкой или без? — неожиданно спросил Федор.
Бросив взгляд в дальний конец поля, где подходящих бредунов уже можно было ясно разглядеть невооруженным взглядом, я задумался буквально на секунду:
— А давай, с музычкой, один черт, веселее будет!
Словно в подтверждение моих слов голос Верстакова в наушнике скомандовал:
— Полсотни седьмой и полсотни восьмой, здесь Второй! Отходите, прикроем!
Выставив барабанчик «хенсольта» на четыреста метров, я приник к окуляру, а прямо подо мной после начальных веселых рок-н-ролльных аккордов голос незнакомого певца запел:
Выстрел! — и вылезший из оплывшей канавы на обваловку аэродрома бредун, размахивавший укороченным «калашом», вздрогнул, сложился пополам и сполз обратно.
Винтовка снова толкает меня в плечо, и дядька в смешной войлочной шляпе, похожей на ведерко, самозабвенно паливший в нашу сторону из автомата, оседает на землю.
Волна бандитов выхлестнула из кустов, но серия из пяти осколочных гранат остановила их порыв.