Артём Мичурин – Умри стоя (страница 34)
– Чего?
– Ну… – Глеб запнулся, не зная, как продолжить.
– Давай, говори. Чего ты хочешь? – Прохнов заговорщически прищурился. – Дослужиться до Палача? Я прав? – ощерился он, заметив играющие на лице Глеба желваки.
– Каждый штурмовик этого хочет. Вы, наверное, тоже не желали до старости быть лаборантом? – Глеб вздохнул и удрученно покачал головой. – Не поймете.
– Отчего же? А что ты скажешь, если я пообещаю в случае нашего успеха обеспечить… – профессор задумался. – Сколько там норматив на Палача?
– Двести подтвержденных убийств.
– Хм, немало. Любые убийства засчитываются?
– Только вооруженных целей. Карательные зачистки не в счет. Техника стоит дороже: легкая бронетехника – пять убийств; БМП, БМПТ, БТР, БРЭМ, ЗСУ и прочие средства поддержки – десять убийств; ОБТ, десантный вертолет – пятнадцать убийств; штурмовой вертолет – двадцать убийств; тяжелый танк, мобильная база – сорок…
– Все-все-все, – замахал руками Прохнов. – С техникой понятно. А офицеры? Чисто из любопытства интересуюсь. На них повышающий коэффициент не распространяется?
– Нет. Враг есть враг. Да и не разберешь с камеры, кто там был.
– А за пленного? Ну… Как там это у вас называется? За «языка»!
Глеб покривился, снисходительно простив профессору некомпетентность.
– Штурмовики не берут пленных.
– Ах да, не подумал. Но знаешь, я смогу дать тебе это. Возможность отличиться, – пояснил Прохнов. – Обещаю. Ты только покажи себя завтра. Как следует покажи, сынок. По рукам? – без опаски протянул он раскрытую ладонь.
– И как вы это сделаете?
– То уже моя забота. Я ведь до сих пор слово держал. Ну? – тряхнул протянутой рукой профессор.
– Ладно, будь по-вашему, – пожал ее Глеб.
…Столько золотого шитья и орденских планок, как в день комиссии, Глеб не видел еще никогда. Генералы разной звездности толпились на смотровой площадке, разбавленные полковниками и майорами, выполняющими роль обслуги при высоких чинах, а полигон был оцеплен до того плотно, что возникли вполне обоснованные опасения за жизни гвардейцев и особистов, имеющих высокие шансы пострадать от «дружеского огня». Но все прошло без жертв. Глеб закончил программу первым, эффектно салютовал членам комиссии и под одобрительные кивки фуражек с золотыми кокардами покинул поле, уступив место пилотируемой Прекловым «Химере».
– Молодец, – хлопнул скромно ожидающий внизу профессор Глеба по плечу, когда тот, переодевшись, вернулся к подножию занятой генералами башни.
– Как наш конкурент?
– Неплохо-неплохо, – цокнул языком Прохнов, наблюдая за вздымающей грязь машиной Зиммера. – Но ты был лучше. Посмотри-ка, – указал он в сторону нервно притопывающего ногой «идейного противника». – Переживает. И есть отчего. Ты бы видел его рожу в начале программы. Старина Ханс чуть зубы в порошок не стер. – Профессор хищно оскалился, глядя на часы. – Скоро мы узнаем, у кого тут «растранжиривание средств».
– А разве Талоса не будет на комиссии? – удивился Глеб.
– Кого? А-а. Ты про Старшего Брата. Его приняли две недели назад. Никто и не сомневался. Даже Зиммер не смог бы испортить настолько примитивную идею.
– Что за идею?
– Повышение подвижности, – бросил профессор, не переставая следить за «Химерой». – Старшие Братья всем хороши, кроме этого. Нет, они, конечно, могут рвануть не хуже твоего, но быстро выдыхаются. Слишком тяжелы. Ремесленники Зиммера склепали для них броню, оснастив ножные латы сервоприводами, только и всего.
– Для них? Так Талос не…
– Последний? – усмехнулся профессор. – Нет. С началом проекта «СПЛАВ» было возобновлено и… э-э… производство Старших Братьев. Талос как раз из первой партии. У него четырнадцать одногодков. После этого, насколько мне известно, было еще… Впрочем, это уже к делу не относится. Черт! – зажал Прохнов ладонями уши, пытаясь уберечь слух от раскатистого грохота автоматической пушки. – Когда закончится этот балаган?
Словно вняв чаяниям профессора, «Химера» совершила последний проезд мимо зрителей, парадно развернув башню, и ушла к фуре. Генералы на смотровой площадке принялись совещаться. Прохнов и Зиммер жадно ловили снизу доносящиеся обрывки фраз. Наконец высокие чины, продолжая обсуждать увиденное представление, спустились и встали перед двумя учеными мужами сверкающей стеной. Слово взял трехзвездный пехотный генерал с орденской планкой во всю широченную грудь:
– Что ж, – пробасил он, набивая трубку, – в целом я доволен. Твоя машина, – устремил он взгляд из-под кустистых бровей на Зиммера, – могла бы быть и поманевреннее.
– Изыщем… – едва не кланяясь, развел тот руками. – Непременно изыщем все возможности…
– Не перебивай меня. Над маневренностью нужно поработать. Скорость разворота башни хороша, но шасси не поспевает. В городском бою, когда враг за каждым углом, это недопустимо. Глазом моргнуть не успеешь, как тебя поимеют во все щели. Да и курсовой пулемет у тебя слабоват. Им только в носу ковырять. А вот задумка с привлечением военных инвалидов мне нравится. Молодец! Нужно дать парням шанс отличиться. Не дело это, когда бравые солдаты, на обучение которых столько времени и сил ухнуто, сидят в инвалидных каталках, будто никчемные жалкие овощи. Согласен?
– Безусловно, майн генерал!
– Еще бы. А что до тебя… – переключился он на Прохнова и, причмокнув, выпустил облако сизого табачного дыма. – Кстати, подзабыл…
– Профессор Прохнов, – услужливо напомнил седовласому генералу стоящий рядом в обнимку с портфелем полковник.
– Да, точно! Мы ведь уже пересекались? – Глаза под черным отороченным золотом козырьком приняли вид узких смотровых щелей. – Когда это было?
– Одиннадцать лет назад. Дело о саботаже. Объект номер шесть, – освежил Прохнов генералу память. – Вы тогда ходили в чине генерал-майора, а за орденскими планками еще был виден мундир.
– Разорви меня фугас! – Генерал затянулся так, что содержимое трубки раскалилось, будто жерло газовой турбины. – Так тебя не расстреляли?! Почему?!
Полковник раскрыл портфель и протянул генералу бумагу:
– Если позволите. Профессор Прохнов перестал быть фигурантом дела о саботаже на проекте «СПЛАВ» в связи с показаниями Магде Глен, которая призналась в умышленном срыве работ и шпионаже в пользу Североамериканской Коалиции.
– Магде Глен, – нахмурился генерал, вспоминая. – Не та ли это белобрысая стерва из отдела – упокой его душу – Бертельсена?
– Именно так, – подтвердил полковник.
– Дьявол! Жаль. Миловидная была баба.
Стоящие вокруг высокие чины выразили согласие, дружно ухмыльнувшись.
Глеб, неожиданно почувствовав странную обиду, шагнул вперед, но рука профессора остановила его, упершись в грудь.
– А это кто у нас? – оценивающе приподнял бровь генерал. – Неужто тот самый?
– Глеб Глен, – представил профессор. – Оператор сверхтяжелой брони «Иван».
– Ну надо же, как у вас тут все… Хм, вижу фамильное сходство. Надеюсь, оно лишь внешнее.
– Парень попал к нам прямиком из армейского госпиталя в Актау. Награжден Железной Звездой за доблесть в бою. Его насилу выходили. Он проверен Особым отделом. Никаких сомнений в лояльности нет, – отчитался Прохнов.
– Что ж, – генерал подошел к Глебу и, положив пятерню ему на плечо, смерил героя взглядом, – я рад за нашу систему подготовки, раз она способна даже из помета бешеной суки сделать такого солдата.
Глеб скрипнул зубами, но сдержался.
– Ты сегодня был хорош на полигоне, – продолжил генерал, заложив одну руку за спину, а другой поднеся трубку к губам. – Не в пример твоему предшественнику. Черт! Я как вспомню, так даже аппетит пропадает. Прохнов тебе не рассказывал? О! Парню сильно досталось. Да что там? Прожарило бойца, будто ту свинью на вертеле. Замкнуло какую-то херовину в броне, дернулась она, и дым повалил. Помню, секретарь мой – дотошный чертяка – еще подметил, дескать, броня-то герметичная должна быть, до пяти метров под водой три минуты выдерживать, а тут вона как – дым из щелей валит. – Генерал раскатисто заржал, горячо поддержанный коллегами. – Ну вот. А потом, как яйцеголовые наши смекнули, что дело швах, броню открыли – мама дорогая! Видал, какими танкистов из сгоревшей машины достают? Так то красота одна. Этот мало того что обгорел, его еще и перекосоебило всего. Глаза белые, рот спазмами порвало, челюсть набок свисает, руки чуть не в узел завязались. Выпал он из брони да – ты подумай – руками этими своими как начнет орудовать! Ноги позади болтаются, а сам ползком-ползком, прямо в нашу сторону. Да так быстро! Потом остановился, приподнялся на руках, ливер вареный выблевал и был таков. И все это на глазах у тогдашнего первого зама начальника Генштаба. Каково? А ведь анкета была – хоть образа святые с нее пиши. И почему отпрыски вероломных сук получаются здоровее, чем сыны честных тружениц тыла?
Ладонь Глеба сжалась в кулак, готовая апперкотом загнать трубку в мягкое генеральское небо, а глаза сверкнули исподлобья. Трехзвездный генетик-теоретик заметил неладное и подался назад, недовольно хмыкнув.
– Сучонок-то с гонором.
– Спятил?! – прошипел Прохнов Глебу в ухо, повиснув у него на руке.
– Ну что ж, – выпустил генерал очередное облако дыма, взятый под охрану самоотверженными коллегами рангом пониже, – бюджет все равно не потянет две разработки. «Химера» пойдет на войсковые испытания. А работы над «Иваном» можно считать завершенными. И закрытыми.