Артём Мичурин – Прежде, чем умереть (страница 103)

— И давно вы в Самаре?

— Зачем тебе это?

— У тебя что, винтовка в руках? А ну покажи. Хм, пусто. Эй, погоди-ка, она же у меня! Так что отвечай на вопросы и не выёбывайся.

— С две тысячи пятнадцатого.

— Через три года после войны? И каким хером вас сюда занесло? Откуда всё это высокотехнологичное дерьмо?

— Ты про ПНВ?

— ПНВ, лазеры, дроны.

— Откуда ты знаешь про...?

— Я — твою мать — грёбаный эрудит. Я дохуя всего знаю. На вопросы отвечай.

— Наш первый капитан — Адам Шлехтер — был учёным-кибернетиком. Работал на армию. После войны он с единомышленниками организовал коммуну здесь, в Самаре. Изолированную коммуну. Он знал, что рано или поздно люди вылезут из своих нор, и всё пойдёт по второму кругу.

— По какому ещё кругу?

— По тому, который всегда ведёт к войне — кругу мироздания. И он готовился.

— Каким образом?

— Отправлял отряды на поиск уцелевшего промышленного оборудования, материалов, готовых технологий. В первые послевоенные годы это было несложно. Люди просто выживали, им было не до «железок». Разве что радиация... Она многих убила, но это были необходимые жертвы.

— Цель оправдывает средства?

— Да. Именно так.

— А почему немцы? Чего не татары, к примеру?

— Хм... — усмехнулся мой гид и посмотрел через плечо с недобрым прищуром, скрытым ПНВ, но я уверен — он там был. — Адам считал, что немецкая нация более всего подходит на роль титульной в объединённом мире. «Германский цемент нового общества» — так он об этом говорил.

— Звучит знакомо. Что-то подобное я уже слышал от долбоёбов из одной секты. Как же они себя называли...?

— Фашисты?

— Сука! Да ты колдун! Откуда знаешь?

— Это знает каждый, изучавший историю Германии двадцатого века. Мы все изучали. Нам преподавали её, как пример неудачной попытки объединения человечества.

— Неужели? Для сектанта ты кидаешь чересчур мало заученных лозунгов.

— Ещё нас учили критическому мышлению. Отбросить лишнее, невозможное и бесперспективное. Руководствоваться логикой и прагматизмом. Вот путь к победе. Как тебе такой лозунг?

— Разумно, но слишком пресно. «Один народ! Один рейх! Один фюрер!» —позабористее, конечно, будет. Вон как в башке засело. А вашим бормотанием толпу не заведёшь. В этом деле ведь что главное — чтобы было кратко, хлёстко, воодушевляюще. А смысловая нагрузка — дело десятое. Вы найдите себе кого-нибудь с языком подвешенным, а то под такую душноту народ за вами не пойдёт, на войну-то. Да и выучку прежде подтянуть не помешало бы. Мир объединять собрались, а подходы минировать не научились, теоретики бля.

Мы вышли из подъезда, и я стволом направил своего нового знакомого в сторону багги:

— Город хорошо знаешь?

— А сам-то как думаешь?

— Подерзи мне ещё. Лезь в машину.

— На север ты не прорвёшься, мосты охраняются, — начал гид, дождавшись, когда я сяду за руль. — Тебе сейчас на северо-восток надо, до Смышляевского путепровода, а там...

— Сначала мне надо в ваш штаб, — прервал я построение плана эвакуации.

— Зачем? — вылупился на меня капрал окулярами ПНВ.

— О твоём проёбе доложить. Не ссы, шучу. Про золото слышал?

— Ах вот в чём дело...

— А ты думал, вся эта пиздобратия тут ради вашего лазерного шоу?

Капрал как-то нехорошо усмехнулся и помотал головой:

— У меня для тебя плохие новости.

Признаюсь, в этот момент холодок пробежал по моему загривку, и мошонка сжалась так, что яйцам стало больно. Я с меньшим ужасом услышал бы, что у меня рак жопы, что Земля сошла с орбиты, что все люди братья... Но только не это. Господи, пожалуйста, только не это.

— Золото, — продолжил капрал с такой чёткой артикуляцией, будто наслаждался произносимыми словами, как спелым инжиром, — уже не в штабе.

— Повтори, — выдохнул я и передёрнул плечами, испытав толику жуткого мазохистского удовольствия.

— Золото не в штабе. Его увезли.

— Откуда знаешь?

— Я должен был его сопровождать, но меня заменили в последний момент.

— Когда увезли?

— Сегодня вечером.

— Куда?

— Это знает только капитан и командиры экипажей.

— Экипажей... Сколько машин в группе?

— Два броневика.

— Два броневика... — повторил я, всё ещё пребывая в едком тумане отчаяния. — Два броневика?

— Да.

— Не БТРы, не БМП, просто, два бронеавтомобиля?

— Да...

— С пулемётами на крышах?

— Ну, да. Почему ты...?

— Так это был не патруль?!

— Какой ещё патруль?

— Су-у-у-ука... Сука! — схватился я за голову. — Он же под сывороткой говорил, что золото в штабе!

— Да о чём ты?

— Мы разъебали ваших курьеров! — схватил я капрала за грудки. — На севере Московского шоссе! Допросили рядового, накачав его амиталом натрия до бровей! И он сказал, что золото в штабе! Ясно тебе, Витя?!

— Но, — боязливо съёжился тот, — рядовые были вообще не в курсе, что перевозят.

— Ебаные вы конспираторы! — встряхнул я капрала и помотал раскалывающейся от тревожных мыслей головой: — Мы должны найти броневик.

— К... Какой броневик?

— Тот броневик, Витя, который увёл у меня из-под носа один гнусный тип по имени Станислав. Не спрашивай, всё очень сложно. Просто скажи, куда он мог деться, если погнал по шоссе в сторону центра. Скажи мне, Витя, пожалуйста, скаж-ж-жи.

Меня затрясло.