Артём Мичурин – Песни мертвых соловьев (страница 65)

– Стой, – окликнул я напарника.

– А? – всполошился тот. – В чем дело?

– Молча стой.

Я прислушался.

Помимо прерывистого дыхания Сиплого и скрежета качающихся на воде костей о бетон уши различили еще один звук, похожий на шуршание бумаги. Он доносился из-за дальней двери в противоположной стене убежища. Вместе со звуком оттуда шел и свет, слабенький, но различимый.

– Тс-с-с, – прошипел я и указал на источник своего беспокойства. – Первая дверь слева по той стене.

– Не вижу, – ответил Сиплый, щурясь.

– Просто гляди в ту сторону. До меня не стреляй.

Я привалился к колонне и поднял «ВСС».

Бумажный шорох сменился плеском. Полоска света стала заметно ярче. Скрипнули петли. Электрический луч скользнул в расширившийся проем и замаячил на потолке, отраженный водой.

И тут темное убежище взорвалось буйством огня и дикой пляской теней. Это Сиплый – цепную пилу ему в зад – утопил спусковой крючок. Очередь подняла фонтаны брызг, искр и бетонной пыли. Высунувшийся было Ткач нырнул обратно и закрыл дверь.

– Какого хера?! – поинтересовался я, сам себя не слыша из-за звона в ушах.

Сиплый что-то вякнул в ответ и тут же приложился башкой о колонну, отхватив леща.

– Заткнись, от греха подальше. Ткач! Эй! Слышишь меня?

Дверь немного приоткрылась.

– Боялся не услышать, да, как видно, зря, – донесся оттуда голос капитана.

– Прошу извинить за шум, это все мой нерадивый товарищ.

– Сиплый? И ты здесь?

– А как же? – взял слово напарник, в сердцах сорвав респиратор. – Скучал, гнида подколодная?

– Не особо.

– Как дальше жить думаешь? – вернул я разговор в конструктивное русло.

– Долго и счастливо.

– Не хочу расстраивать, но так вряд ли получится. И потом – зачем тебе одному центнер героина? Далеко ты его упрешь?

– Он его небось по венам уже пустил, – снова вмешался Сиплый. – Сучара! Все дело обосрал нам!

– Героин? – Ткач усмехнулся. – Знаете, я всю дорогу боялся, что кто-нибудь из вас включит мозги, начнет задавать вопросы и сломает мне легенду. Но вы до сих пор в нее верите, идиоты.

Сиплый глянул на меня расширившимися зенками, не в силах выговорить ни слова от тяжелейшего потрясения.

– И за чем же мы шли, умник? – решил я осведомиться, впрочем, без особой надежды на предметный диалог.

– За чем я пришел – то со мной уйдет. А вы – за смертью.

Позади, в тамбуре, что-то щелкнуло.

– Вниз!!! – успел я крикнуть, прежде чем взрывная волна ударила в спину и перед глазами понеслись мириады воздушных пузырьков.

Башка гудела, как колокол. Впечатление такое, что череп вот-вот треснет от натуги. Даже потроха, казалось, пришли в движение и отправились блуждать по контуженому организму.

Не успел я толком подняться на ноги, как хлопнул второй взрыв – теперь уже в противоположной стороне. Повинуясь рефлексу, снова бросился вниз, подполз к ближайшей колонне и осмотрелся. Кромешную темноту вокруг нарушал лишь слабый мигающий свет, идущий из-под воды.

– Сиплый, – позвал я, едва различая за гулом собственный голос, но ответа не получил.

Медик лежал на дне лицом вниз и не подавал признаков жизни.

– Твою мать, – я ухватил страдальца под руки и выволок на образовавшийся после взрыва в тамбуре завал. – Сколько с тобой возни, – уложив пациента себе на колено, раздвинул ему челюсти и надавил на корень языка.

Сиплый конвульсивно задергался и изрыгнул на свет божий сильно разбавленное содержимое желудка. После сдавливания на выдохе грудной клетки к нему присовокупилось содержимое легких. То ли от воды, то ли от чересчур интенсивных хлопков по спине носителя, фонарь окончательно сдох. Пришлось включить свой.

– Оклемался?

– Вроде того, – в желтоватой подсветке, за пыльной дымкой рожа Сиплого чертовски напоминала образ святого великомученика, причем посмертный. – Дьявол. Спина болит.

– Куском бетона, наверное, садануло.

– А что случилось? Где Ткач?

– Тю-тю Ткач. И что-то мне подсказывает – сегодня с ним уже не свидимся.

– Вот паскуда! – Сиплый подобрал плавающий неподалеку респиратор, вытряс из него воду и снова посмотрел на меня. – Это… спасибо, что откачал.

– Не одному же мне завалы разгребать. Да и жратва в дорогу понадобится. Кстати, – я развязал сидор и глянул внутрь. – Хм, живой, чертяга.

– Завалы? – окинул Сиплый печальным взором гору бетонного лома, на которой сидел. – А дальше? Куда идти думаешь?

– Туда же, куда и наш общий друг. Разговор у меня к нему имеется. Серьезный разговор.