Артём Мичурин – Ош. Жатва. Том 1 (страница 63)

Волдо говорил уверенно, а по лицу капитана стало заметно, как внутри его черепной коробки желание скомандовать «Пли!» борется с опасением навлечь беду на свои ветеранские седины.

— Необычный способ ношения меча, — указал Жубер на скрутку позади моего седла, из которой выглядывала рукоять фламберга. — В каких родах войск так заведено? Или меч — не то, на что вы полагаетесь в первую очередь?

— Вы правы, — не стал я лукавить. — Мне привычнее полагаться на стилет, — моя рука очень медленно опустилась за полу плаща и вернулась, держа вышеозначенный предмет, после чего на глазах изумлённой публики совершила с ним несколько несложных, но крайне эффектных фокусов.

— Занятно. И весьма необычно для телохранителя.

— Если вас это успокоит, могу продемонстрировать фокусы с мечом. К чему эти проверки, капитан?

— Да, — поддержал меня Волдо. — Это уже перешло всякие границы разумного! Мне нужно вручить вам депешу и как можно скорее вернуться с ответом. А вместо этого мы тратим время на глупые игры.

— Хорошо, — кивнул, наконец, Жубер после долгой паузы. — Разоружитесь и проследуйте за мной. Нет! — устремился его указательный палец в мою сторону, стоило мне приподнять жопу с седла. — Только виконт. Вы останетесь ждать здесь, сэр Коль.

Мне ничего не оставалось, как молча вернуть пятую точку на место и проводить Волдо сочувственным взглядом.

До чего же неприятно торчать на открытом месте под прицелом дюжины арбалетов. Я буквально слышал, как скрипят их натянутые тетивы, готовые в любой момент сорваться и послать смертоносные снаряды в моё беззащитное тело. Чертовски раздражающий звук, приковывающий к себе всё внимание. А ещё я чуял, как приближается раж, и вместе с тем прикидывал, сколько болтов словлю, упав с седла влево или вправо, и сколько примет на себя лошадь, сумею ли с таким багажом добежать до той двери, за которой скрылись Волдо с капитаном, пока стрелки будут перезаряжать, и на что буду годен после этого. Прогнозы выходили так себе. Не сказать, что полностью безнадёжные, но и особым оптимизмом не подпитывающие. По всему получалось, что болта три-четыре во мне застрянут. Если не в голове и не в сердце — уже большая удача. При себе у меня было пять душ — кинул горсть в карман, на всякий случай. Наконечники на болтах крестовидные, зазубренные, явно не для одоспешенных целей, засядут крепко, придётся вырывать с мясом. А для затягивания таких ран одних только душ мало, нужен белок. Вся снедь на лошади Волдо, да ещё и хер знает в какой из сумок. Остаётся… Сама лошадь. Рукоять меча справа, значит, и падаю туда же. По пути достаю меч, лошадь принимает болтов восемь — это смерть, но сразу точно не упадёт, успею рубануть по ноге, схватить её и рвануть к двери. Там хаваю душу-другую, вырываю болты, хаваю оставшиеся и шлифую кониной. Никогда не жрал сырую конину, да ещё и не освежёванную. Шкуру я хер прокушу, придётся выедать у среза. Значит, рубить надо выше колена, там, где мякоти побольше. Если и её разжевать не сумею, придётся искать чего помягче, а оно — сука — с арбалетами. Но это уж по обстоятельствам. Главное — добраться до двери.

Волдо всё не возвращался. Да и с чего бы? Бедный парень уже либо отдал Богу… либо корчится сейчас в предсмертных муках. Раж уже клокотал в горле, просясь наружу. Его сдерживание грозило затуханием. Надо было решать. Здесь и сейчас. И я решил.

Первый болт пробил левую лопатку, когда я только вывалился с седла. Второй зарылся в правую икру, когда фламберг отхватил несчастной кобыле заднюю ногу. Третий застрял в лошадином окороке, когда я рванул к двери, прикрываясь им. Краем глаза я видел, как ещё живая кляча провожает меня полным удивления взглядом. Но её удивление и рядом не стояло с моим, когда мне навстречу из той самой двери вышел целый невредимый Волдо, а следом и капитан. Их брови, слегка приподнявшиеся после звуков стрельбы, полезли на лоб с удвоенной скоростью, когда я налетел на них с мечом в одной руке и с лошадиной ногой — в другой. Последняя сходу полетела в командирскую физиономию, а навершие фламберга врезало по непокрытой командирской башке. Капитан обмяк и начал своё неспешное падение, губы Волдо сложились во что-то подходящее для долгой тирады, начинающейся с «Какого…», а я уже вырывал второй болт из своего ускоренного ражем тела, второпях забыв про души. Начавший издавать низкие тягучие и полные возмущения звуки Волдо, скривил хлеборезку, услышав, видимо, мой крик, хотя сам я его не слышал, был занят запоздалым поглощением, после чего сразу впился зубами в тёплую кровоточащую конину. Но откусить удалось немного. Жилистое мясо никак не поддавалось, и мой голодный взгляд скользнул по валяющемуся в беспамятстве капитану, а потом и по Волдо, что не осталось незамеченным. Но, пересилив себя, я схватил меч и бросился на ведущую к балкону лестницу.

Арбалетчики успели перезарядиться, но и раж успел выйти на свою пиковую мощность. Первый пущенный болт я обошёл так, будто это был бумажный самолётик, а выпустивший его, тут же лишившись головы, обдал меня кровавым фонтаном, к источнику которого я не преминул припасть, используя обезглавленное тело в качестве щита. Столпившиеся на моей стороне балкона стражники побросали арбалеты и потянулись за мечами — фатальная ошибка. Ведь единственно верным решением было сигать вниз. Фламберг отбил летящий с дальнего балкона болт и начал свой танец. Брызги тёплой крови, искры, россыпь кольчужных колец и раскрошенных зубов наполнили воздух вокруг. Отсечённые конечности, алые фонтаны и полные животного ужаса глаза застыли, будто мушки в смоле. Ах как жаль, что нельзя оставить себе этот прекрасный янтарь.

Увиденное произвело на вторую половину арбалетчиков весьма деморализующий эффект. Возможно, виной тому стало моё фехтовальное искусство. Но нельзя исключать и фактор обглоданных лиц их сослуживцев. Впрочем, бросаться наутёк было поздно. Раж требовал крови, и она была слишком легкодоступна, чтобы ему отказать. Я летел по коридорам Хайм багровым вихрем, наполняя их предсмертными воплями и преобразуя гарнизон крепости в гуляш под лёгкой дымкой кровяной взвеси. Не знаю, как долго это продолжалось и как много я убил, но, когда я вернулся к Волдо, тот самый гуляш ещё долго сползал с моего плаща в густеющем кисло-сладком соусе.

— Я же договорился, — первое, что произнёс мой верный оруженосец, храбро стерегущий связанного ремнём капитана Жубера.

Тот успел очухаться и глядел на меня взглядом не менее удивлённым, чем у дохлой трёхногой кобылы. Его наверняка одолевала мысль о засбоивших антиколдовских чарах Хайм и о несправедливости этой сучьей жизни, заканчивающейся на самом интересном месте.

— Я договорился! — повторил Волдо, на сей раз гораздо более раздражённо.

— О чём? — прохрипел я, медленно отходя от ража.

— О сделке! Тридцать чистых душ, и мы могли уйти отсюда вместе с пиромантом!

— Ну а теперь уйдём вместе с пиромантом и тридцатью чистыми душами. Хер ли недоволен?

— Это был лишний риск.

— Где тебя черти носили, умник?

— Я обсуждал условия сделки, разумеется!

— Да? А я представлял себе, как ты харкаешь кровью, валяясь со вспоротым брюхом.

— Что? — расплылся Волдо в гадкой ухмылке. — Вижу, вам понравилось меня спасать.

— Не при посторонних, — ухватил я капитана за ворот гамбезона и поставил на ноги. — Глют. Знакомое имя? Ах да, прости, вы же о нём и тёрли всё это время, пока моя жопа в седле потела под прицелом дюжины твоих засранцев. Проводишь к нему?

— А что потом? — глянул на меня капитан исподлобья.

— Потом получишь тридцать душ, как условились. Да шучу, конечно, нихера ты не получишь, самодовольная мразь. Но, — поднял я указательный палец, — возможно… Возможно, я не убью тебя. Каких только чудес не бывает, правда? Ты же сам только что был тому свидетелем. Так что, представишь нас херу Глюту?

Глава 42

Капитан Жубер был не рад нашему знакомству. Как я ни пытался найти общий язык, этот сноб реагировал неизменно сухо и отстранённо, если не сказать враждебно. Впрочем, на последнее ему чутка не хватало яиц. Нет, капитан не был трусом, но тыловая служба привила ему чувство защищённости и сподвигла к мыслям о — прости, Господи — спокойном завершении карьеры. Жуберу было обидно терять всё это в одночасье. А мне было обидно, что над шутками о кабинетном геморрое никто не смеётся.

— А ты в самом деле взял бы тридцать душ и отпустил нас с пиромантом? — озвучил я животрепещущий вопрос, двигаясь за нашим провожатым в мрачные глубины Хайм.

— Да, — развёрнуто ответил капитан в свойственной себе манере.

— И как объяснил бы отсутствие колдуна?

— Прискакал гонец с королевской депешей и забрал.

— Так безыскусно?

— У меня была дюжина свидетелей.

— Поделился бы с ними?

— Нет. Они бы и так подтвердили.

— Волдо, — дал я безответную пять, — ты чертовски убедителен, не могу этого не признать. Капитан, согласен?

— Я раскусил вас сразу, — испортил Жубер мою хвалу начинающей звезде здешних подмостков.

— И сразу прикинул профит?

— Такой шанс не каждый день выпадает.

— Мог бы позвать нас обоих, а не оставлять меня наедине с паранойей.

— Это было бы подозрительно. Я играл по вашему сценарию от и до, а ты всё обосрал.

— Ну извини. Мог бы хоть подмигнуть.