Артём Мичурин – Ош. Жатва. Том 1 (страница 55)

— Предлагаете сидеть тут и просто ждать? — смухортил рыжий зануда недовольную гримасу.

— Не просто ждать. Надо подтолкнуть нашего вельможного затворника к выходу в свет.

— И как же мы это сделаем? Обложим двери соломой и подожжём?

— Либо двери соломой, либо Бертольда хуями. И второй вариант видится предпочтительным. Мешки ворочать мне никогда не нравилось. Эй, Беня! — крикнул я в закрытые двери, набрав воздуха. — Не возражаешь, если буду звать тебя Беней?! А то с твоего имечка язык сломаешь! Сразу видно, что родители тебя не любили! И что это за погоняло такое — Длинноногий?! Бегаешь что ли быстро?! В комнатушку свою, небось, на всех парах летел, как только прознал про мой визит, да?! А мы идём и думаем: «Что за ерунда? Откуда столько говна в замке?». Не ты по пути обронил?!

За дверями послышались тихие шаги, и я понизил громкость, давая тем самым понять, что знаю о наличие благодарного слушателя по ту сторону:

— Эх, Беня-Беня… Не изобразят тебя верхом на племенном жеребце, как твоего героического деда. Как бы, по-твоему, он отреагировал, зная, что его единокровный внук в час опасности заперся у себя в комнате, словно плаксивая сученька?

За дверями раздалось тяжёлое сопение, переходящее в рык.

— Впрочем, я не настолько хорошо тебя знаю, чтобы судить. Быть может, тебе всё это нравится. Быть может, унижение для тебя — сладкое наслаждение. Ну что притих? Надрачиваешь там?

— Да как ты смеешь?! — прорычал мощный глубокий бас так, что по дверям пошла вибрация, а Волдо испуганно отпрянул. — Кем ты возомнил себя, ничтожество?!

Есть поклёвка!

— Я-то? Да никем. Я и есть никто. Так, что-то вроде ярморочного урода. С моей рожей даже афиши везде расклеивают. Мясником звать. Ну чисто балаганщина же, да? Представляешь, Беня, заявился к тебе урод из шапито и выебать норовит прямо в твоём фамильном замке. Каково?! А сам — ну, тьфу и растереть. Грязь подноготная. В Оше без году неделю. Сидит у тебя под дверью, головами твоих рыцарей играет, мразь, чернь поганая! И что ты будешь с этим делать? Ты, герцог Швацвальда и Вальцбурга Бертольд Длинноногий из рода Мартелл!

Двери сотряс рёв, напоминающий скорее медвежий, нежели человеческий. Шестерни запирающих механизмов заскрежетали, и изукрашенные барельефами створки тронулись с места.

Глава 36

Едва меж двух половин массивного художественного панно появилась щель, нерасторопный открывающий механизм получил такого мощного ускорения, что несчастные шестерни подавились пережёвываемым металлом. Я едва успел отскочить, прежде чем клинок меча в полтора моих роста превратил мраморный пол в облако пыли и каменных брызг.

— Волдо!!!

Ловко брошенный фламберг пролетел сквозь белёсый туман и лёг в мою ладонь, будто сам Господь вложил его, дабы карать еретиков, не страшась ни роста их, ни силищи богохульной! Благодарю, Господи! Но, знаешь, три с лишним метра — это, всё-таки, перебор.

Долбанный Бертольд был не просто длинноногим, он — мать его ети — был равно длинномерен во всех своих проявлениях. Не могу понять какого хера здесь все настолько похуистично относятся к описанию целей. Женщина шокирующей нечеловеческой красоты — «роскошная огненно-рыжая дама». Ревущий медведем противоестественно огромный хмырь — «герцог Швацвальда». Подробности? Да пошёл я нахуй! Ещё время тратить. На месте сориентируюсь, ёптать, чай не маленький. Хотя с последним утверждением я бы сейчас поспорил. В сравнении с вывалившейся вслед за громадным мечом тушей, моё тщедушное тельце едва ли тянуло на восьмилетнего мальчонку. Разгневанный хозяин замка глядел на меня сверху, сквозь прорези забрала, бешенными глазами, отчего так и подмывало пропищать: «Дяденька, не надо!!!». Но на это банально не было времени. Пока дядя Бертольд уничтожал меня взглядом, его без сомнения длинные ноги делали очередной шаг вперёд, а правая рука придавала ускорение с лязгом развернувшемуся на битом мраморе мечу. И вероятность парировать этот удар представлялась примерно нулевой. Огромным усилием воли заставив себя выйти из оцепенения, я присел и… Кувыркнулся! Да, буквально сделал кувырок в прыжке! Я, почтенный мужчина в летах, привыкший максимум делать шаг в сторону, перед тем как сразить оппонента хирургически точным выпадом. Ройтер не в счёт, там был форсмажор. Чертовски неловко. Но этот неприглядный выкрутас спас мне жизнь. Громадный клинок просвистел буквально у меня над хребтом, а затем обрушился на то место, где мое бренное тело пребывало мгновением ранее. Близость смерти снова поманила отошедший передохнуть раж, и тот откликнулся. Надпочечники пошли вразнос, транжиря гормоны, как в последний раз, сердце заработало словно мотопомпа, кровь застучала в висках, лёгкие многократно ускорились, мозг начал обрабатывать поступающую информацию, будто только и ждал, когда же ему дадут шанс себя проявить. И титулованная облачённая в броню гора мускулов стала замедляться. Но это было не так, как с обычными смертными. Движения Бертольда не сделались кисельными, они лишь перестали быть нечеловечески резкими. О да, этот живой танк был невероятно быстр, а уж для своих габаритов и подавно. Даже немного жаль пускать в расход такую машину. Но ничего не поде… Какого хуя?!

Люблю узнавать что-то новое, но не так, не теперь и не такое. Сделанное мною открытие было чертовски неприятным. Попытка нарушить кровоснабжение небольшого, но ценного мозга Герцога обернулась полным провалом. Обычно яркое свечение кровеносной системы сейчас выглядело как едва уловимое мерцание, будто в сосудах этого засранца циркулировала и не кровь вовсе. Такой конфуз не добавил уверенности, и я едва не прозевал диагональный удар, грозящий разделить меня надвое.

— Кол! Чего вы ждёте?! — проорал Волдо с солидного расстояния, не разумея причин проволочки. — Прикончите его!

У блядь, какие все умные. Сука!

Одна из громадных лапищ в латной перчатке отпустила полуторную рукоять меча и едва не сменила её на мою голову. Я снова кувыркнулся и рубанул по ногам, но клинок со звоном и омерзительной вибрацией отскочил от золочёного наголенника, кажется, не оставив на нём даже царапины.

— Какого хера вы творите?! — не унимался Волдо.

— У него нет крови! — проорал я в ответ, улучив момент и надеясь, что умник отъебётся от меня со своими вопросами и советами, но не тут-то было.

— Рубите под колено!

Ой спасибо нахуй! Что бы я без тебя делал. Ты попади ему под колено, когда эта паскуда носится, как в жопу ужаленный и дрыном свои машет!

Спасительный кувырок и ещё, надо держаться ближе к ногам, если не хочу размножиться делением. Закручивать в сторону правой руки, чтобы не схватил левой. И искать, искать прореху. У каждого есть слабина, даже у такого танка.

И я отыскал её, слабину. Нырнув в ноги, мне удалось изловчиться и от души рубануть в стык между защитой бедра и гульфиком. То, что брызнуло мне в лицо действительно нельзя было назвать кровью. Желтовато-розовое, чересчур густое — это больше походило на сукровицу, на грязный гной. Но терять эту жидкость Бертольду явно не понравилось. Гигант взвыл и удвоил интенсивность попыток призвать меня к ответу за всю хуйню.

— Порву!!! Тебя!!! На!!! Куски!!! — ревел он в до неприличия кратких паузах между ударами, превращающими зал в пыльные руины.

Пудовый меч свистел у меня над головой как ивовый прут, а неугомонная лапища с маниакальным упорством пыталась вцепиться в моё балансирующее на грани гибели тельце. И тут я заметил ещё одно слабое место — латная перчатка защищала кисть лишь сверху, а ладонь была укрыта только кожей. Уйдя из-под очередного бетонобойного удара, я не стал кружить влево, а пригнулся и, дождавшись нависшую лапищу, что есть мочи рубанул снизу вверх. Сталь фламберга проскрежетала по металлу перчатки с внутренней её стороны. Бертольд заорал и отшатнулся, таращась на брызжущие ихором обрубки пальцев.

— На сколько кусков? — крутанул я меч, стряхивая с клинка гнусную жидкость. — Больше пяти?

Герцог вытаращил горящие безумием глаза, переводя взгляд с меня на раскиданные возле ног пальцы и обратно, после чего с леденящим кровь воплем ринулся в атаку. Размахивая своим дюрандалем так, что огромный клинок чертил острием по полу, Бертольд вынудил меня отступать, дабы не угодить в эту скрежещущую и сыплющую искрами шинковку. Я спешно семенил назад, каждую секунду рискуя лишиться ног, пока не упёрся спиной в стену. Следующий взмах должен был навсегда избавить меня от проблем выбора обуви, но тут в голове что-то вспыхнуло. Озарение! И голос внутри черепа произнёс: «Прыгай». А кто я такой, чтобы противиться голосам в голове? Я прыгнул. Прямо на приближающийся развёрнутый плашмя клинок. Пока мои чудом уцелевшие ноги отталкивались от упругой стали, руки успели перехватить фламберг так, что правая сжала рукоять возле самой гарды, а левая ухватилась за рикассо. Я взлетел на уровень головы Бертольда и загнал острие в прорезь забрала. Герцог пошатнулся, его правая рука неловко махнула мечом в последний раз, ноги обмякли, и тело с грохотом рухнуло на разбитый вдребезги пол. Я, не веря удаче, всем весом навалился на гарду, загоняя фламберг как можно глубже в буйную голову, после чего не преминул пошатать его из стороны в сторону. Смотровую прорезь залило ихором. Гнойная жижа потекла ручьями по шлему. Огромное тело Бертольда в последний раз дёрнулось и затихло.