Артём Мичурин – Ош. Жатва. Том 1 (страница 47)

— Безусловно, — растянулись губы баронессы в не сулящей ничего хорошего улыбке. — Но небольшая ответная услуга станет приятным дополнением.

— И в чём же она заключается?

— Сущий пустяк. Нужно убить Бертольда Длинноногого.

— Конечно... Что же ещё. Почему никто не просит меня попозировать для портрета, поделиться сюжетом для героической баллады, или, на худой конец, взять в жёны? Всем нужно лишь одно. А я ведь могу не только убивать. Я очень разноплановая личность, чей потенциал самым драматичным образом не раскрыт и на сотую долю. Это чертовски обидно. Эх... Ну ладно, довольно лирики. Что за Длинноногий? Погоняло, вроде, знакомое, но не могу вспомнить. Кто он, где искать?

— В столице. В большом замке на холме, мимо не пройдёте. Бертольд — герцог Швацвальда.

Глава 30

Нельзя визжать. Никогда, а особенно перед женщиной. Визжать — недостойно. Это хуже, чем прилюдно обосраться. Но я взвизгнул...

— Герцог?!!!

— Это проблема? — округлила невинные глазёнки Арабель.

— Кхе... Нда... — взял я себя в руки и сосчитал до десяти. — Проблема ли это? Нет, не думаю. Герцог так герцог, никогда не страдал чинопочитанием. Но, всё-таки, есть одна загвоздочка. Видишь ли... Предлагаю, наконец, перейти на «ты», раз уж мы постоянно обсуждаем такие интимные вещи, как убийство. Так вот, меня гложет подозрение, что раз титул герцога немножечко повыше чем всякие там маркизы и бароны — без обид — то и силушки у такого молодца должно быть поболе. Не говоря уж об охране, приставленной к его светлости. В общем, эта небольшая услуга представляется мне чуточку самоубийственной. А мой опыт подсказывает, что о самоубийственных услугах просят тогда, когда отказ невозможен. Давай я сэкономлю тебе время. Пропусти витиеватое хуеплётство и переходи сразу к прямым угрозам, потому что я намерен отказать.

— Как скажешь, — с резким щелчком сложила баронесса веер. — Я хорошо рассмотрела твою душу. Я знаю, что тобой движет. И, поверь, без меня тебе желаемого не добиться. Это проклятие либо превратит тебя в бешеное животное, либо, что ещё хуже — в жалкого смертного. Но у проклятия есть и другая сторона. Её-то мы с тобой и обратим себе на пользу. Слышал когда-нибудь о Жатве?

— Полагаю, речь не об уборочной страде.

— В эпоху Великой Войны колдуны-жнецы с восточных пустошей вгоняли в ужас армии людей и нолнов, сея на поле брани смерть волнами грязной магии. Они наносили удар чудовищной силы, после которого сопровождающие их рабы собирали души убитых и подносили жнецам, дабы те смогли восстановить силы для нового удара. И так, волна за волной, они шли вперёд, забирая жизни следующих, пожрав души предыдущих.

— Сырые души?

— Именно. Они были безумными фанатиками, гонимыми вперёд Ванаратом и его демоническими капитанами. Жнецов заботило не собственное будущее, а лишь слепая жажда исполнить волю Владыки. Они были обречены. С десяток таких волн, и личность жнеца полностью распадалась, после чего он погибал от меча своего адъютанта.

— Довольно нерачительное расходование ценного ресурса. Почему у них не было фильтров? Уж среди демонопоклонников-то, полагаю, это не проблема.

— Я так и думала, — улыбнулась баронесса.

— Что? Я сморозил глупость?

— Ты решил, что создание фильтра — обычная практика.

— А разве нет?

— Мне известны лишь два случая, помимо твоего. И в обоих речь об особах королевского рода.

— Ого! Так мне подфартило?

— Да, как ни парадоксально. Проклятие разблокировало возможность, не воспользоваться которой — грех.

— И как же мы ею воспользуемся? Я войду в замок Бертольда с парадного хода и напомню всем его обитателям о славных временах Великой Войны, устроив локальный геноцид в стиле колдунов-смертников?

— Разве не здорово?! — всплеснула Арабель руками с таким искренним восторгом, что мне стало не по себе.

— Угу. А что я получу за смерть Бертольда? Надеюсь, ты не рассчитывала отделаться бесплатной сменой фильтров, что, конечно же, войдёт в уплату.

— Не стану вдаваться в подробности скучных для тебя придворных интриг, но после смерти Бертольда мое положение при дворе существенно укрепится. Сейчас этот ублюдок делает всё, чтобы наш род гнил на задворках империи. А всё потому, что Зигфрид убил на дуэли его любимого племянника. Теперь, твоими стараниями, всеобщего раздражителя — Зигфрида — нет, и дело только за Бертольдом. Как только немилость короля останется в прошлом, у тебя будет всё, что нужно, — говоря это, Арабель зашла мне за спину, коснулась моей шеи и нежно провела ладошкой по мужественной волосатой груди. — В том числе и я, если пожелаешь.

— А титул? — расстроил я коварную обольстительницу своим ровным пульсом.

— Хм. Я думала, что ты не фанат титулов.

— Ну, так-то я и ебусь без фанатизма. Но ебля помогает от спермотоксикоза. А титул помогает от предвзятого отношения властьимущих. Можно мне графа? А то барон и особенно маркиз — звучит как-то педерастически.

— Что ж... В случае успеха нашей миссии я обещаю сделать всё от меня зависящее, чтобы ты стал дворянином. Правда, придётся сделать что-то и с твоей запоминающейся внешностью. Но это не такая уж большая проблема.

— Неужели не будешь скучать по этому личику?

— Думаю, достаточно будет удалить шрамы, чтобы никто даже и подумать не мог о Шафбургском мяснике, глядя на тебя.

— Замётано. У меня есть ещё условие — Красавчик и Волдо не должны пострадать от тебя. Они не расходники. Это ясно?

— Предельно.

— Хорошо. А теперь переходи к угрозам.

— Если откажешься, я уничтожу её, — кивнула Арабель в сторону безразличной к нашему диалогу Хельги. — И нового фильтра, разумеется, не создам. Всё остальное с тобой проделает проклятие.

— Справедливо.

— Ещё вопросы есть?

— Что за Ванарат? По контексту парень видный, да и кликуха зачётная, а вот кто-про что — вспомнить не могу. Извини, позаимствованная память иногда подводит.

— Это один из четырёх Пожирателей, начавших Великую Войну, один из Лордов Скверны, Апостолов Тьмы, Детей Оша.

— Звучит круто. Великая душа, да?

— Одна из величайших.

— Она ещё при нём?

— Имеешь в виду, жив ли он? Этого никто не знает. Пожирателей не видели уже много веков. В любом случае, тебе рановато замахиваться на такие цели.

— Ты права. Мне не хватает практики. Не знаешь местечка, где можно было бы отточить тактику и стратегию без особого ущерба для милой Хельги?

— Дай подумать, — приложила баронесса пальчик к сочным губкам. — Да... Определённа да, есть такое место. К северу отсюда, меньше чем в дне пути, встал лагерем отряд из Шафбурга. Скорее всего, по ваши души.

— Всё никак не уймутся.

— Отличный шанс помочь им в этом.

— Точно. У тебя найдётся неброское женское платье для простолюдина?

Поутру наша маленькая РДГ покинула гостеприимное поместье и выдвинулась в любезно обозначенную баронессой на карте точку назначения.

— Признайтесь, — раздражённо поправлял Волдо коротковатые рукава своего нового убранства, — вы разработали этот план специально таким образом, чтобы максимально меня унизить?

— Укроти гордыню. Я лишь забочусь о нашей безопасности. Они ищут брутального альфа-самца в компании с нескладным сопляком, и мы не должны подходить под это описание.

— Ну да. Поэтому вы теперь «старик», раз сутулитесь и у вас при себе длинная палка, а я ради маскировки должен задыхаться в корсете. Справедливо, ничего не скажешь.

— Невзгоды закалят тебя. И хлебальник не мухорть, а то чепец сползает.

— Вообще-то я мог переодеться в это ближе к лагерю.

— По дороге мы можем столкнуться с патрулём, или просто с неравнодушными гражданами. Сомневаюсь, что ты успеешь нацепить все свои подъюбники. Скажи спасибо, что не приходится в седле боком ехать.

— Быть женщиной — дерьмо.

— Да, родная моя, доля ваша незавидна. Но ничего, потерпи. Вот со всеми делами управимся, сколотим тебе приданное, найдём мужа хорошего, чтобы бил не сильно, детишки пойдут, а там уж и помирать скоро.

— Хвала Амиранте за член и яйца, — без толики иронии возблагодарил Волдо своё божество. — Я ведь никогда раньше и не задумывался о том, насколько им тяжело. Всегда полагал, что нет ничего проще, чем жизнь красивой барышни. Знай себе наряжайся да кружи головы состоятельных кавалеров. Но ведь, если подумать, у них нет никаких прав, особенно у простолюдинок. Выходя замуж, она становится буквально собственностью. Вы видели, как повёл себя с матерью Хельги тот ублюдок? И это норма. В вашем мире так же?

— Нравится плащ? — небрежным движением стряхнул я грязь с плеча.

— Слегка потрёпан, но да, выглядит недурно. А что?

— Догадаешься, из чего пошит?

— О нет... Только не говорите...