Артём Мичурин – Ош. Смертные души (страница 58)

— О да. Но его истории слишком необычайны, даже для меня.

— Ты говоришь о нём, как о добром друге. Вы были долго знакомы?

— Сколько себя помню. Или дольше... Он всегда находился подле отца. Но однажды, совершенно нежданно, Рихард покинул Латарнак. Слышала, он ушёл к людям. Это правда?

— Да. В Аттерлянде его почитают, как святого, называют одним из Гегемонов Амиранты.

— Неужели? Вот уж кого сложно представить проповедником. Впрочем, лживость людей давно меня не удивляет.

— Я лишь рассказываю то, что сам почерпнул из чужих пересказов. Но почему ты спрашиваешь? Ведь Рихард вернулся после долгого отсутствия, не так ли?

— Ты вгоняешь меня в уныние, — проскребла Санти когтем по камню. — Так каков твой мир, пилигрим? Сильно ли он отличен от этого?

— Не слишком, если подумать. Хотя в моём мире нет магии, но есть вещи, природу которых здесь иначе как магией не объяснили бы. Машины и механизмы повсюду. Они позволяют нам ездить, плавать, летать, обмениваться информацией вне зависимости от расстояния.

— Как интересно. На что же вы используете энергию души?

— До того как попасть в Ош, я даже не был уверен, что душа существует. В моём мире она — нематериальная сущность, описываемая в религиозных трактатах, и только. Многие из нас верят, что после смерти тела душа отправляется в загробный мир. Здесь же всё наоборот — душа погибает прежде тела, если то не приняло насильственную смерть. Так я полагал, до сего дня...

— Размышляешь, отчего я не лишилась души, будучи сражённой мечом?

— Да, сей вопрос заботит меня.

— Виной тому проклятие. Душа не покинет этого тела, пока оно едино. Меч остановил сердце, а ты вновь запустил его.

— Я бы скорее назвал это благословением.

— О нет, благословление не даруют в наказание. Всё было предрешено. Прошлое и будущее... Не получив желаемого, он забирает всё.

— О ком ты говоришь?

— Посмотри на меня, — резко вскочила Санти и, выгнувшись будто ящерица, свесилась за спинку трона. — Что ты видишь? — Пергаментные веки с треском ломающейся коросты разомкнулись, и чернота глазниц уставилась на Ларса.

— Пустоту, — сглотнул тот.

— Пустоту... — повторила Санти, молниеносно охватив лицо голландца когтистой пятернёй. — Жаль, — коснулся глазного яблока большой палец. — Какого они цвета?

— Карие, — выдохнул Ларс, безуспешно пытаясь отстраниться.

— Как тёмный янтарь? — слегка наклонила принцесса голову, словно рассматривала предмет обсуждения. — Или как спёкшаяся кровь?

— Я... Я не знаю.

— Показать тебе?

— Как янтарь! Они как тёмный янтарь!

— Не бойся, пилигрим, твои глаза слишком никчёмны, — оттолкнула его Санти и вернулась на трон. — Принеси мне подходящие, и тогда, может быть, я расскажу о том, кого ты ищешь.

— Подходящие? — потёр Ларс ушибленный затылок. — Но где их взять?

— Душа, что напитала твоё жалкое тело — я узнаю её. Забавно... — усмехнулась принцесса. — Мне говорили, цель их существования — защита Латарнака. Но, похоже, отсутствие цели не стало помехой. Секураторы — глаза и уши на службе трона. Их создали, чтобы следить и пресекать. Безобразные твари с тысячью ликов, они способны принять любой образ, раствориться в толпе, отвести внимание, или приковать его, внушить страх, ярость, смирение... Они не охотились за смутьянами, они не позволяли им появляться.

— Карали за мыслепреступления?

— Хм, какое необычное слово. Но, пожалуй, оно вполне точное. Вы сумели одолеть одного из секураторов — это впечатляет.

— Мы? — попытался изобразить непонимание Ларс.

— Ты и те трое, что молчаливо взирают на меня снаружи. Ваш страх смердит сильнее ваших тел. Однако, как бы вы ни были ущербны, живым из схватки секуратор не вышел. Либо он очень ослаб, либо в вас есть кое-что... несвойственное людям, коих я знала. Надеюсь, это был не последний.

— Но, — опасливо подал голос Олег, — его глаза не подойдут тебе. Они слишком малы.

— Меньше ваших? — обратила Санти пустые глазницы в его сторону.

— Я не к тому клоню.

— Оставьте волнения, — улыбнулась принцесса. — Принесите мне его голову целиком, остальное я сделаю сама. Ах да, душа тоже не будет лишней.

— Что мы получим взамен? — вышел из-за спины Олега Жером.

— Знания. Ведь их вы жаждите, блуждая впотьмах неведения?

— Мы тут не ради эрудиции, нам нужно...

— Мы всё сделаем! — почти прокричал Ларс, выбрался из-за трона и направился к выходу, состроив крайне недовольную гримасу и сигнализируя Жерому заткнуться. — Нужна голова секуратора — будет голова, и про душу не забудем. Ты только ответь, как отсюда попасть на поверхность. Есть ли выход?

— Как вы спустились сюда?

— Через башню. Тайный проход за стеной.

— Башню? Опиши мне, что ты видишь сейчас снаружи, — голос принцессы дрогнул.

— Катакомбы, ветвящиеся галереи с погребальными камерами. Позади проход к башне.

— Катакомбы...

— Именно так.

— А погребальные камеры, о которых ты упомянул, они открыты?

— Не совсем тебя понимаю.

— Что в них, кости или саркофаги?

— Кости. Много костей.

Верхняя губа принцессы поползла к носу, обнажая острые зубы.

— Что-то не так? — робко осведомился Ларс.

— Идите дальше, — прорычала Санти, исказившись в лице от плохо скрываемой ярости. — Держитесь главной галереи, она выведет вас к лестнице в часовню. Поднявшись, вы окажитесь на северной окраине Латарнака, — когти высекли искру из каменного подлокотника, — в районе, именуемом «Звериной ямой». Идите! Покуда можете...

Глава 28. Город проклятых

Холодный бетон голых стен, замусоренный пол, пролёжанный диван в пятнах мочи, засохшей рвоты и чего-то ещё. Кислый смрад, не выветривающийся даже через пустые оконные проёмы. Чёрная вена пожирает иглу, вкус резины на зубах, алые узоры в шприце... А потом... супернова взрывает внутреннюю вселенную и тёплая нега заполняет каждый атом. Старый мир летит к чёрту. Теперь ты сам — целый мир. Лучший из миров. Пунцовый космос блаженства с лазоревыми звёздами несбывшихся мечтаний. Ничего не важно, ничего не нужно. Вечный катарсис... Но вдруг идеальный мир блекнет, идёт кислотными пятнами. Нет-нет-нет... Верните, не прикасайтесь. «Кооо...» — летит по разъедаемому язвами космосу слабый сигнал. «...пыыы!!!» — возобновляется он после долгого радиомолчания. Что-то нарушает безмятежность невесомости. Чёрная дыра разверзлась прямо за спиной и втягивает. Падение без направления. Не за что держаться. «Встааавааай!» — гудит гравитационная воронка. — «Облава!!!». Боль. Битое стекло режет колени, пластик шприца трещит под ладонью. «Шевели ногами, бля!!!».

— Не могу, я не могу...

— Смотри на меня! Эй! Где товар?

— Что...

— При тебе девять доз, урод! Где они?!

Торопливые руки шарят по карманам, тяжёлое дыхание бьёт в лицо.

— Нет, брат, нет.

— Скидывай всё!

— Мне конец, брат.

— Копы оцепили дом. Ты меня слышишь?

— Это товар Люка.

— Твою мать... Давай за мной, живее.