Артём Майоров – ЗА ШКАФОМ (страница 6)

Я вошёл в кофейню, как обычно – чтобы взять кофе и на минуту забыть о своих делах. Место казалось тихим, почти пустым. Лишь в углу сидел какой-то парень с ноутбуком, что-то бурчал в телефон и делал глотки из большой кружки. Типичный фрилансер, подумал я.

Солнечный свет мягко стелился по столикам, воздух пах свежей выпечкой и зерновым эспрессо – уютная, знакомая атмосфера. Я уже потянулся к меню, как вдруг…

– Да ты меня послушай! Я всё про вас знаю!

Голос за прилавком прозвучал так резко, что я вздрогнул. Вслед за ним – грохот упавшей металлической посуды.

Бариста – девушка, лет тридцати, не больше – стояла, сжимая в одной руке телефон, а другой бестолково тыча в кнопки кофемашины. По её лицу катились слёзы, но она продолжала кричать в трубку, не обращая внимания на окружающих.

– Я же сказала, чтобы ты… – её голос дрожал, она вытерла ладонью слёзы, затем схватила стакан и с силой поставила его на стол.

Я замер. Все в кофейне замерли. Даже парень в углу оторвался от ноутбука.

В этот момент дверь распахнулась, и вошёл мужчина в дорогом пальто. Он даже не заметил напряжения в воздухе – просто подошёл к стойке и, не глядя на девушку, заказал:

– Девушка, будьте любезны, один латте большой с коричкой.

Голос у него был спокойный, но в нём чувствовалась привычка командовать.

Девушка вздрогнула, шмыгнула носом и, всё ещё прижимая телефон к уху, начала готовить напиток. Но её движения были резкими, нервными.

– А коричку, корицу забыли? – уже не так уверенно сказал мужчина, когда она поставила перед ним стакан.

– Коричку?! – она резко обернулась к нему, глаза красные от слёз.

– На тебе коричку, сука, на!

Она схватила банку с корицей и начала сыпать её в стакан – не щепотку, как положено, а горстями, пока специя не посыпалась на стойку. Потом, не выдержав, швырнула банку в стену. Банка ударилась, крышка отлетела, и коричный порошок взметнулся в воздух, оседая золотистой пылью в солнечном луче.

Девушка вдруг закрыла лицо руками и, медленно сползая по стене, опустилась на пол. Её плечи тряслись от рыданий.

В кофейне воцарилась мёртвая тишина.

Парень в углу чихнул от коричной пыли и смущённо пробормотал: «Извините».

Никто не двинулся к ней. Никто не спросил: «Что случилось?» Все просто смотрели, как будто наблюдали за спектаклем, в котором не хотели участвовать.

Я стоял, чувствуя, как неловкость сменяется стыдом. Мне хотелось уйти, но ещё больше – понять, что довело её до такого состояния.

Может, её бросили.

Может, умер кто-то.

А может, она просто устала – от людей, от работы, от этой бесконечной рутины, где каждый день одно и то же: кофе, улыбки клиентам, пустые «спасибо», а вечером – холодная квартира и осознание, что завтра всё сначала.

И сегодня чаша переполнилась.

Я вышел последним. Перед тем как закрыть дверь, перевернул табличку на «Закрыто».

Из-за стойки доносились тихие всхлипы.

Я надеялся, что теперь её хотя бы оставят в покое.

Отойдя от кофейни на некоторое расстояние и закурив, я почувствовал, как аромат корицы наполнил всю улицу. Казалось, что этот пряный запах пропитал воздух вокруг.

Я взглянул на часы и понял, что времени на перекус уже не осталось. Пора было отправляться в библиотеку. Когда я подходил ко входу в это книжное царство, которое, как мне кажется, не так часто посещают, я почувствовал что-то из прошлого, какую-то мимолетную ностальгию. В детстве, когда я учился в школе, мне нравилось приходить на больших переменах в школьную библиотеку.

Но это место было другим. Здание было довольно скромным и построено в начале 80-х годов.

При входе меня встретила широкая лестница, которая как бы приглашала подняться наверх, где хранятся знания всего человечества. Поднимаясь по лестнице, я встретил библиотекаря и сразу же спросил её о компьютере в архиве, который сломался. Она была рада услышать, что я пришёл починить его, и попросила подождать пару минут, после чего она проведёт меня в архив.

Я рассматривал мозаику на стене, на которой были изображены люди с открытыми книгами, над которыми возвышались научные достижения прошлого века. У одного из людей, изображённых на мозаике, видимо, из-за времени или из-за того, что её задели, откололась половина лица.

Но нашлись люди, которые восстановили мозаику, точнее, просто закрасили недостающую часть. Я услышал стук каблуков и обернулся.

– Ну что, идём? – спросила библиотекарь.

Я ещё раз взглянул на мозаику, затем оторвался от перил, к которым прислонился, и пошёл за ней.

В слабо освещенном коридоре, где, казалось, время остановилось уже несколько десятилетий назад, мы приближались к таинственному кабинету. Библиотекарь открыла передо мной дверь, и я переступил порог.

В помещении царил полумрак. Вдоль стен выстроились железные ящики, а несколько столов дополняли обстановку. В углу и на ящиках росли какие-то кустарники или цветы – я не был специалистом в растениях, но одно было очевидно: кабинет утопал в зелени. Природа словно оживила это место, пустив корни в, казалось бы, не предназначенном для неё пространстве.

– Вот, – указала она на компьютер.

Я снял куртку и шапку и, оглядевшись, уточнил.

– Так это и есть архив библиотеки?

– Да, – ответила она, складывая папки на столе. – Ну, мы называем его «архив», здесь просто хранятся старые документы, а на этом компьютере мы печатали бирки с адресами и формы.

– То есть у вас стоит компьютер, который выполняет одну задачу – печать какой-то формы и бирки? – уточнил я.

– Ну да, – удивленно ответила мне библиотекарь.

Я смотрел на неё и не знал, что сказать. Передо мной была женщина лет шестидесяти, а может, и старше, которая уже давно должна была уйти на пенсию. Но она продолжала приходить сюда и клеить бирки, а возможно, и заниматься ещё чем-то.

В этот момент в кабинет вошла девушка.

– Ой, Надежда Валентиновна, – громко произнесла она, – как у вас вкусно пахнет! Что это, корица?

– А весь коридор пахнет, – ответила Надежда Валентиновна, – наверно, у кого-то новый парфюм.

И только я один знал, откуда этот запах, но не подал виду, что я в курсе.

Я подошел к старенькому компьютеру и попытался его включить, и, что самое интересное, он даже включился. Но так и не смог загрузить операционную систему.

«Понятно», – сказал я, доставая из сумки оборудование для диагностики.

– Чай будешь? – спросила Надежда Валентиновна девушку, которая, видимо, работала в соседнем кабинете.

– Не-е, – ответила она, – хочу успеть в пункт выдачи, пока обед не закончился. Она вышла из кабинета, и окончание фразы было слышно уже из коридора, под звуки быстрых шагов.

– А вы, молодой человек? Совсем забыла представиться. Или это мы с вами по телефону разговаривали?

– Антон, – ответил я, подняв немного голову и посмотрев на библиотекаря: «Нет, со мной вы не разговаривали».

– А меня зовут Надежда Валентиновна, – после чего раздался звук удара ложки об кружку.

– Вы чай будете? – спросила она меня. В этот момент я разбирал компьютер, и, конечно, хотелось бы что-то выпить.

– Да, буду, – она даже немного удивилась, может быть, думала, что я скромно откажусь.

– Вот, пожалуйста, чай, берите коржики.

Конечно, мне хотелось есть, учитывая, что обед у меня не состоялся.

– Да, спасибо, – ответил я и запустил диагностику жесткого диска на компьютере.

Я сидел, наслаждаясь вкусом коржика, а за окном солнце медленно скрывалось за панельными многоэтажками. Надежда Валентиновна суетилась вокруг, открывая и закрывая металлические ящики. Я же, продолжая жевать, смотрел на стену и ждал, когда закончится диагностика, чтобы наконец сказать, что этот жёсткий диск своё отработал и его пора отправить на заслуженный отдых. Через некоторое время я увидел результаты тестирования жёсткого диска. Как я и предполагал, диск оказался неисправен и не годился для дальнейшей работы. Я обратился к Надежде Валентиновне, которая обернулась ко мне с надеждой в глазах, ожидая хороших новостей. Я сообщил ей о поломке жёсткого диска.

Её реакция была тревожной: «Да вы что?» – воскликнула она. Затем, закрыв очередной железный ящик, она подошла ближе и спросила: «И что же теперь будет?»

Я попытался её успокоить. У меня не было с собой замены, но я пообещал, что зайду к ней на следующий день, чтобы поменять диск, и всё будет в порядке.

Она повторила «Хорошо, хорошо» несколько раз, как будто пыталась себя успокоить.

Выйдя из кабинета, я направился к выходу из библиотеки. Когда я спускался по лестнице, позади меня находилась та самая мозаика. Однако здесь не было ничего, что олицетворяла бы эта мозаика, за исключением, возможно, её отколовшихся частей, которые гармонично вписывались в текущие дела библиотеки.