Артём Март – Застава, к бою! (страница 25)

На обратной стороне бедра оказалась небольшая ранка от осколка. Она кровоточила, но судя по тому, что нога функционировала нормально, оказалась несерьезной. Только болела.

Внезапно Нарыв хлопнул в ладоши. Глаза его расширились от удивления. Он хлопнул еще раз.

— Сашка! Сашка! Я ничего не слышу! — Крикнул вдруг Нарыв. — Сашка!

Я подлез к нему.

Закричал практически в лицо:

— Ранен⁈

— А⁈ Я ниче не слышу!

— Ранения есть⁈

— Я не слышу ничерта! Контузило, видать!

Я взял автомат Нарыва, сунул ему. Тот стиснул его в руках. Понимая все без слов, кивнул.

Мы поднялись. Бой тем временем продолжался. И обернулся он не в нашу сторону.

Пограничники все еще отстреливались, но наша стрелковая позиция была уже ни к черту.

Где-то справа от нас со скрипом, хрустом и грохотом осела крыша. Кажется, одна из гранат неудачно прилетела наверх. А может быть, поврежденная во время боя конструкция, просто не выдерживала. Принялась медленно рушиться.

Когда я глянул на потолок, буквально увидел, как мало помалу слабеют потолочные перекрытия. Они скрипели и сдвигались. Еще чуть-чуть и заваляться внутрь.

Нарыв стоял у окна и болтал головой, словно телок. Командовать, очевидно, он пока что не может. Сержант Ваня Белоус, старший по званию после Нарыва, находится в укрепе. А значит, я должен временно принять командование.

Я глянул в окошко, чтобы оценить обстановку. Заметил, что часть душманья прорывается внутрь периметра заставы.

Они забегали по заваленным секциям забора, торопливо мчались к окнам конюшни. Некоторые — к воротам.

Другие душманы прикрывали их заход, обстреливая позиции нашего отделения. Огнем им не отвечали. Автоматы пограничников замолчали, ведь парни спрятались от взрывов гранат.

Я вцепился в пулемет, что повис на сошках прямо на раме. Выровнял его и дал протяжную очередь по приближающимся душманам. Нескольких скосил сразу. Остальных заставил упасть на землю. Те духи, что их прикрывали, спрятались за плитами забора.

Это дало время остальным пограничникам снова вступить в бой. С нашей стороны раздались хлопки одиночных выстрелов, а потом и очередей.

Нарыв к этому моменту, кажется, тоже пришел в себя и встал рядом, принялся неловко и невпопад отстреливаться.

Я помнил, что некоторые душманы успели прошмыгнуть и подходили теперь со стороны ворот. Когда мы достаточно прижали группу пытавшихся ворваться на Шамабад духов к земле огнем, я снял пулемет, обернулся и сел на колено.

Схватил гранату с заблаговременно вкрученным запалом из кармана на брюках, разжал усы и дернул чеку.

Это оказалось своевременным шагом. Один из духов, прошмыгнувших к воротам, сам закинул гранату к нам сквозь большой проем ворот. Потом еще и еще одну. Тогда я ответил. Моя граната полетела прямо во врага.

Отбросив пулемет, я схватил Нарыва за ремень. Оба мы вновь рухнули на землю. Я закрыл голову рукой. Снова приоткрыл рот.

Раздалось несколько оглушительных хлопков у входа. Все вокруг заволокло черной пеленой дыма от взрывов.

— Мля! — Закричал кто-то.

К нему присоединились другие голоса пограничников:

— Закидывают гранатами!

— Обходят!

— Отделение! — Я взял пулемет и встал, — слушай мою команду!

Дым уже немного рассеялся, и я увидел духа, корчащегося под воротиной. Видимо, именно он и попытался зашвырнуть нам гранаты, но попал под мою, и та рванула у него чуть не под ногами.

Я прекратил его страдания короткой очередью.

— Отделение! — Снова закричал я, — Выходим наружу! Спокойно, организовано! Тут оставаться уже нельзя!

Заметив новое движение у ворот, я снова осыпал врага очередью. Потом пулемет щелкнул вхолостую.

Я схватил Нарыва, заставил подняться, жестом показал, что надо выходить. Старший Сержант посмотрел на меня непонимающими, остекленевшими глазами. Тогда я отобрал у него автомат. Потянул за собой.

Вместе мы вышли из стойла. Он отходил, а я прикрывал, давая одиночные то к окошку, то по воротам.

— Что такое⁈ — Крикнул Матузный, оборачиваясь к нам.

— Отходим! Отходим! — Ответил я, подталкивая Нарыва. — Выходим черед вторые ворота! Духи во дворе! Закидают нас гранатами!

Пограничники, услышавшие мой приказ, принялись отходить. Они прикрывали друг друга, паля по окнам и создавая тем самым видимость сопротивления. Другие бойцы открывали огонь по воротам, не давая духам ворваться внутрь.

Те пытались закидывать гранатами, но слабосильные РГД-5, которыми, по всей видимости, вооружились почти все моджахеды, с хлопками рвались под воротами и у перегородок стойл. Потому опасность могли представлять только шальные осколки и громкие хлопки, сбивавшие с толку и бьющие по ушам.

— Куда⁈ — Подбежал ко мне Сагдиев и взгляд его тут же скакнул на Нарыва, — а что со Славой?

— Контузия. Выходим из конюшни! Тут закидают. Занять позиции у задних ворот!

Сагдиев кивнул и метнулся к выходу. Пограничники один за одним покидали позицию.

Духи точно посчитают, что они нас оттеснили. Однако у меня был план. И на первую мою уловку враги уже купились.

Когда мы вышли, часть погранцов все еще вело бой с духами, обмениваясь пулями сквозь конюшню — от ворот к воротам. Другие рассредоточились за фасадной стеной. Я, Нарыв, Малюга, Сагдиев и еще двое бойцов — За воротами. Стоило нам заглянуть за правый угол, как мы увидели духов, шедших сквозь брешь в ограде.

— Саша! Ты командуешь⁈ — Крикнул Малюга.

— Да, слушай мою команду, парни! Выдавим их обратно за ворота!

— Как⁈ — Удивился Сагдиев, — они жмут, закидывают гранатами! Их слишком много!

Я ухмыльнулся.

— Пускай хоть обзакидываются. Гранаты есть?

— Пустой, — покачал головой Малюга.

— У меня одна. — Сказал Сагдиев.

— Две! — Ответил погранец по имени Андрей Балабанов, один из нашего подразделения хвостов.

— Хорошо.

Я прислонился к стене, откинул автомат Нарыва, и тот повис на ремне. Я же извлек Ф-1, которую откапал у Волчьего Камня. Принялся снимать запал с оставшейся моей гранаты и вкручивать в Ф-1.

— Значит, смотрите, что мы сделаем…

Я только и успел, что раздать указания бойцам, как из-за угла выскочил душман.

Падлы обошли нас с другой стороны. Малюга тут же кинулся на него, вцепился ему в автомат, и дух дал очередь в небо. Они принялись бороться. Когда подскочил второй враг, Канджиев разделал его очередью в упор.

Малюга же вцепился душману в горло изо всех сил. Стал душить его, и вместе они сползли под стену. Балабанов кинулся Гене на помощь.

Я перескочил борющихся парней и сунул автомат за угол, дал очередь прямо вслепую. Понял, что не ошибся. Кто-то из духов сипло вскрикнул, сраженный моей пулей. Я отчаянно выглянул и стал бить прицелено.

Духи, собиравшиеся ворваться следом за своими дружками и расстрелять нас в упор, но не ожидали, что кто-то встретит их автоматным огнем. Тогда они замешкались.

Косой очередью я скосил обоих оставшихся душманов, что следовали вдоль стены.

Когда за спиной появился Сагдиев, я припал на колено, чтобы освободить ему место ведения для ведения стрельбы. Вдвоем мы открыли огонь по духам, у бреши в заборе, не давая им подступить к нашей позиции.

Когда все же отбросили их за секции, я глянул на парней, что бились с душманом врукопашную. Враг уже не шевелился, а Малюга, тяжело дышавший, сидел у стены, откинулся на нее затылком. Балабанов осел на колено, переводил дух, опустив голову.