Артём Март – Застава, к бою! (страница 13)
— Они, и часть моих людей попали в окружение! Я помчался назад, чтобы предупредить!
— Где⁈
— Дальше, на том конце ущелья! Но… — Наби помрачнел, — больше не стреляют. Кажется, бой кончился.
Не проронив ни слова Юсуфза бросился в галоп. Остальные помчались за ним вслед.
Там, где ущелье переходило в широкие тропы, что вели выше в горы, Юсуфза нашел остальных воинов из разъездов.
Больше десятка мертвых людей и коней лежали на широкой дороге, что тянулась по дну ущелья. Они просто валялись тут и там: кое-где сгрудившись в кучи, а кое-где по-одному, по два.
— Аллах, спаси и сохрани, — ошарашенно проговорил Наби. — Они все погибли!
— Где? Где ты видел шурави? — Судорожно перебирая удела, бросил ему Юсуфза.
— Всюду! Они появились из-за скал! Открыли огонь с возвышенностей!
— Шурави так по горам не ходят, — с сомнением сказал Мухтаар.
— Глупец! На нас могут напасть в любую секунду! — Закричал на него Наби.
Братья принялись браниться, пока молчавший и смотревший на тела погибших Захид-Хан не крикнул:
— Молчать!
Перебранка тут же прекратилась. Братья уставились на отца.
— Где Аллах-Дад?.. — Медленно проговорил Юсуфза.
— Вон! Вон его мертвый конь, отец! Его сразила пуля шурави! — Поторопился ответить Наби и указал на павшего могучего жеребца, под брюхом которого лежало мертвое тело.
— Всем быть начеку, — приказал Захид-Хан ледяным тоном и спешился.
— Отец! — Крикнул Мухтаар и тоже слез с коня.
Юсуфза медленно пошел к мертвым телам, чтобы отыскать среди них Аллах-Дада. «Если мой сын пал, — думал он, — я должен забрать его, чтобы похоронить, как праведного моджахеда».
Переступая кучно лежащие трупы людей, он повел по всем погибшим взглядом.
— Отец! Здесь что-то не так! — Догнал его Мухтаар, — Шурави так по горам не ходят! Они не знают этих мест!
— Возвращайся к остальным, Мухтаар, — хрипловато бросил ему Юсуфза.
— Но отец!
— Я сказал, — обернувшись, зло крикнул ему Захид-Хан, — возвращайся! Кто бы не был повинен в смерти моего сына, он за это ответит!
И потом добавил едва слышно:
— Но сейчас я должен позаботиться о тех, кто отдал души Аллаху.
Мухтаар застыл на месте в нерешительности. Захид-Хан подошел к коню Аллах-Дада. Опустился у человеческого тела, лежавшего под ним.
— Аллах-Дад… Мой первенец… — протянул Юсуфза.
— Отец?.. — Мухтаар прошел за отцом, ослушавшись его приказа. Встал за его плечом.
— Мой первенец… — Захид-Хан поднял полный боли и скорби взгляд на Мухтаара. — Мой наследник… Да примет твою душу Аллах…
Мухтаар видел могучее тело Аллах-Дада лежавшее на животе. На его одежде на спине красовались несколько грязно-красных отметин от кровоточивших ран. Казалось, кто-то выпустил в спину Аллах-Дада целую очередь.
— Мой сын… Мой наследник, — хрипло повторил Захид-Хан и потянулся к нему.
Аккуратно даже нежно взял за плечо погрубевшей рукой. Забормотав молитву полушепотом, он попытался перевернуть погибшего сына на спину, чтобы посмотреть ему в лицо.
Когда ухо Мухтаара уловило знакомый хлопок капсюля-воспламенителя гранаты, было уже поздно.
Захид-Хан не успел ничего сказать.
Как только мертвый Аллах-Дад оказался лицом к солнцу, Мухтаар увидел связку гранат у него на груди.
— Отец! — Только и смог крикнуть он, протягивая Захид-Хану руку.
Спустя мгновение эхо взрыва прокатилось по всему ущелью.
— Саш?
— М-м-м?
Клим подошел ко мне после ужина. Сегодня меня ждал ночной наряд, а потому нужно было еще кое-что сделать в питомнике.
По пути туда меня Вавилов и перехватил.
На заставе работала светомаскировка. Фонари, которыми обычно освещали двор, выключили. Сумерки все загустевали, медленно сменяясь привычной пограничной теменью.
— Да я тут… Сказать кое-что тебе хотел, — замялся Клим.
Вавилов выглядел каким-то обеспокоенным. Даже нервным. Он мялся на месте, вздыхал. Движения его были суетливыми и дергаными.
— Что? — Глянул я на него вопросительно.
Клим в очередной раз вздохнул.
— Я уже несколько дней сам не свой хожу. Не знаю, что мне делать. Думал, что если не замечать, само собой, пройдет. А вот не проходит.
— Говори уже яснее, чего тебе не так? — Я сложил руки на груди.
— Короче, я помню, что ты сегодня сказал. Ну, когда мы мешками капонир укрепляли. Сказал о том, что душа бывает не на месте, если хочешь близкому человеку помочь, а не можешь, — Клим опустил глаза. Добавил: — Или не если знаешь, не поздно ли оказывать ему помощь.
— Клим, — сказал я требовательно, слыша, как Вавилов ходит вокруг да около.
— Короче… Короче, это про Амину. Ее же так и не поменяли.
— И не поменяют. Я догадывался об этом, — кивнул я.
— В смысле, догадывался? — Округлил глаза Вавилов.
— Вот встретишь капитана Шарипова, у него расспроси, если получится. Может, и поделится секретной информацией. А сейчас скажи наконец толком: что тебя беспокоит?
— Короче, — решился Клим, — мне душманы сказали, если все сделаю, как они требуют, она будет жить. А иначе — ее обещали убить.
Я молчал, ожидая, пока Вавилов закончит.
— А вдруг, — он поднял на меня взгляд, — а вдруг действительно они нападут? Вдруг ждут от меня того, что я… Подожгу заставу? От особого отдела поэтому поводу небыло ни слова. А вдруг капитан Шарипов в этом направлении вообще не работал? Вдруг…
Клим осекся. Лицо его, выделяющееся светловатой кожей в темноте, внезапно сделалось очень мрачным.
— Вдруг я буду сидеть в укрепе и ждать атаку бандитов, — хрипловатым, каким-то низким голосом заговорил Вавилов, — а Амину, в этот момент, где-то там будут убивать?
— Это ведь не все. Так? — повременив пару мгновений, спросил я, — ты ведь поделился этим не просто так. У тебя ведь есть повод мне все это рассказывать. Так?
— Да, — Клим кивнул. — Тебе я могу доверять. Даже… Хочу доверять. Если бы не ты… Отца бы не на кого было бы обменять…
Он осекся. Сглотнул. Потом начал уже решительнее:
— Короче. Тогда, на берегу, Мухтаар рассказал мне, где именно я смогу найти Амину, когда сделаю то, что они от меня требовали.