Артём Март – В гнезде "Пересмешника" (страница 13)

— Это был мудрый поступок, — сказал мне Василий украдкой, — мы солдаты. Наша работа — воевать. Пусть Ткаченко судят те, чья работа судить.

Я молча кивнул. Помог Чеснокову поднырнуть под руку Белых.

Лицо Игоря казалось совершенно бесстрастным. Глаза его остекленели. Взгляд завис на какой-то одной, известной лишь солдату, точке.

— И спасибо, — сказал мне Вася, когда мы подняли Белых.

— Не за что, — ответил я суховато.

— Нет. Не за то, что ты мне помог с Игорьком. За то, — Чесноков глянул на Суворова, который о чем-то напряженно говорил со Смыкало, — за то, что не дал Жене наделать глупостей. А он сейчас способен на всякую глупость.

— Главное, — снова покивав, сказал я и обернулся к выходу из туннеля, через который мы сюда попали, — чтобы он не выкинул глупость в самый неподходящий момент.

— Да… Они наверняка уже обнаружили, что мы сбежали, — вздохнул мехвод.

— Наверняка. Ладно. Пора выдвигаться.

От автора:

🔥🔥🔥 Новинка! Я очнулся в 2025-м в теле толстяка-физрука.

Класс ржёт, родители воют в чатах, «дети» живут в телефонах.

Я должен сбросить жир и навести порядок железной рукой!

Глава 7

Мы продвигались по туннелю, подсвечивая себе путь приглушённым светом керосинки, которую забрали из грота.

Первым, держа автомат наготове, шёл я. Рядом двигался Бычка, освещая нам путь. Ткаченко шёл сразу за мной, подсказывая дорогу:

— Там дальше будет развилка, — предупреждал он, — сложная. Надо будет решать, как пойдём.

Вооружённый Смыкало контролировал тыл. Остальные шли в середине.

— Погодите… Зараза… — сказал вдруг Суворов, — ноги себе все уже избил…

Я украдкой выдохнул. Обернулся.

— Остановка на минуту. Потом движемся дальше.

Суворов тут же уселся под стену туннеля. Принялся поправлять на ногах грязные обмотки.

Чесноков с трудом усадил Игоря Белых на землю. Мехвод старался не показывать усталости, но я видел, как он вымотан.

— Следи за фронтом, — тронул я Бычку за плечо.

— Понял.

Я аккуратно, ища, куда поставить ногу в полутьме, прошёл к мехводу.

— Поменяйся со Смыкало, — сказал я. — Возьми у него автомат.

Мехвод покачал головой.

— Да нормально всё, командир. Сдюжу.

— Ты его чуть не силком тащишь. Тебе надо передохнуть.

Смыкало, подслушав наш разговор, заворчал, но открытого недовольства не выразил. Но сразу понятно — бойцу совсем не хочется возиться с Белых.

— Тебе смена нужна. Пойдёшь налегке.

Чесноков вздохнул.

— Я с Игорьком давно дружу, — сказал он, — ещё как в ММГ перевели, на заставе с ним познакомился. Он парень хороший, но растяпистый. Ну и взял я над ним своего рода шефство. А раз уж взял ответственность, то не дело её на чужие плечи перекладывать.

— Не дело, — согласился я. — Но сейчас это вопрос не твоей личной ответственности, а ответственности перед всеми. Ты устал, а потому мы идём медленно. Это риск.

Мехвод поджал губы. Засопел. На некоторое время он задумался. Потом выдал:

— Да нет… Я справлюсь…

— Вася, — покачал я головой и глянул на мехвода с суровым значением.

Тот снова вздохнул. Посмотрел на Игоря.

— Ну… Ну может ты и прав. Только можно я пойду последним? Пригляжу и за тылом, и за Игорем.

— Можно.

Когда недовольный Смыкало отдал Чеснокову автомат, а сам взгромоздил на свои плечи Белых, мы двинулись дальше.

Никаких признаков погони я не ощущал. Кроме убитого нами в гроте душмана, нам не встречалось больше врагов. Даже признаков их присутствия не было.

С одной стороны, это можно было бы назвать удачей. С другой — настораживало. Враг, знающий пещеры гораздо лучше нашего, мог в любой момент напасть из-за угла.

— Вот, вот развилка! — сказал Ткаченко, указывая вперёд.

Я приказал всем остановиться.

Приглушённый свет керосиновой лампы выхватил из темноты небольшую каверну, которой заканчивался наш туннель.

Здесь было сыро и прохладно. На земле, между камней, едва слышно журчал подземный ручеёк, пересекавший её. Под округлой стеной мирно поблёскивало в свете лампы небольшое озерцо родника, больше похожее на очень чистую лужу.

Тут и там с потолка свисали сосульки сталактитов. С земли к ним тянулись бугристые, влажные горки сталагмитов.

Дальше начиналась развилка — два кривоватых туннеля, один дальше, другой ближе.

— Вот сюда мы ходили, — сказал Ткаченко, — по нему меня мешки заставляли таскать. Короткий путь, но может быть опасным. Там метров двести пройти — и будет выход. Но возле него точно душманы околачиваться станут.

— А сюда, — я указал на второй.

Ткаченко нахмурился.

— Этот длиннее и заковыристее. Там ещё проходы есть в другие лазы. Им редко пользуются. Выходит к бойницам — дырам в скале. Там под ними осыпь каменистая. В принципе, можно спуститься, если подожмёт.

Суворов бросил:

— Всё-то ты знаешь…

А потом направился к озерцу и опустился на колени. Стал громко пить, зачерпывая воду в ладони.

— Я… Меня туда цинк с патронами заставили тащить, — сказал Ткаченко, — вот я и видал, что там творится.

— Душманов там нет? — спросил Бычка.

— Нет. Они там не дежурят, только стрелковую точку оборудовали. Видать, выдвигаются, только если им сильно нужно.

— И вы ему поверите? — спросил Суворов, усаживаясь на большой плоский камень, что лежал на бережку озерца, — вы разве не видите, на что он намекает? Хочет нас сложным путём повести! Хотя до выхода каких-то двести метров!

— Я не намекаю! — возмутился Ткаченко немного испуганно, — я только говорю, что знаю!

— Конечно-конечно! — ядовито ответил Суворов, — ты выслужиться хочешь перед своими новыми хозяевами! Уже давно решил, что нам всем кранты! Вот и хочешь завести нас поглубже в пещеры, на верную смерть!

Бычка посмотрел на Ткаченко с сомнением во взгляде.

Смыкало, придерживавший Белых, недовольно пробурчал что-то себе под нос.