Артём Март – Тень «Пересмешника» (страница 6)

— Не будем поднимать бучу, — сказал я. — Если попытаться арестовать этого типа открыто, местные не поймут. Если он действительно что-то задумал — будет отбрехиваться до последнего. А местные поверят своему. А если он просто очередной зевака? Тогда советские солдаты предстанут перед местными в еще худшем свете.

Муха задумался. При этом он, так же скрытно как я, наблюдал за незнакомцем. Молчал.

— И что ты предлагаешь? — наконец сказал командир взвода.

— Подойдем тихо. Посмотрим, как он себя поведет. А потом будем действовать по обстоятельствам.

Муха думал недолго.

— Хорошо. Я встану первым, постараюсь найти Волкова. Его помощь не помешает. Ты — через полминуты после меня. Гляди за этим сукиным сыном в оба. Чтобы никуда не делся.

— Добро, — согласился я.

— Мой пистолет все еще у тебя? — спросил Муха тихо.

— Так точно.

Муха помедлил подниматься. Несколько мгновений командир помолчал в тихой задумчивости. Потом наконец сказал:

— Хорошо. Пускай у тебя и остается, пока мы тут.

Ничего не сказав ему, я кивнул.

А потом Муха тяжело, как бы нехотя, встал. Побрел прочь, словно бы просто отошел покурить или по нужде.

Я же еще некоторое время наблюдал за мужчиной. Украдкой посматривал в его сторону или держал в поле видимости боковым зрением.

Высокий, но худощавый, он носил серую, неприметную чалму на голове. Лицо, украшенное недлинной черной бородой, оставалось сосредоточенным. Глаза — внимательными.

Он словно бы наблюдал за тем, сколько людей стекается к площади. Часто поглядывал на советскую технику — «шишигу» у кинобудки и БТР, что стоял не так далеко от нее.

Мне даже показалось, что он пересчитывает советских солдат. Но с полной уверенностью сказать было нельзя.

Спустя полминуты я встал. Двинулся не прямиком к нему, а параллельно, сквозь толпу, делая вид, что ищу место, где сесть, чтобы посмотреть кино, которое скоро начнется.

Тем временем сумерки густели. Солнце уже давно село, и на небе, все еще остававшемся темно-синим, уже проклевывались первые звездочки.

Волкова и Муху я распознал в толпе еще через полминуты.

Муха делал вид, что разговаривает с каким-то бойцом, шагах в сорока от странного незнакомца.

Волков же как бы невзначай болтал с местными детишками на том конце площади. Раздавал им неведомо откуда взявшиеся у него конфеты.

Я стал смотреть на Муху, ловя его взгляд. Когда поймал — кивнул.

Мы стали незаметно сдвигаться в сторону незнакомца. Потом получивший от Мухи какой-то сигнал Волков двинулся за нами.

Сначала все шло хорошо, но в конце концов незнакомец что-то заподозрил.

Он забеспокоился, а потом развернулся и энергично зашагал прочь по улочке.

Мы втроем, все как один, немедленно заспешили за ним. Встретились у торговых лавок, где он следил за площадью.

— Заметил, сукин сын, — выругался Муха устало.

— Да, — я кивнул. — Пойдем за ним. Быстрее.

Мы поспешили следом. К тому времени, когда выбрались с площади, мужчина завернул за угол.

Быстрым шагом, почти бегом, мы поспешили за ним. Когда оказались в пустом, безлюдном проулке, увидели — мужик дал стрекоча.

— За ним! — крикнул Муха.

Мы все, как один, помчались за неизвестным.

Сначала погоня шла по пыльной темной улочке. Но мужик оказался не так прост. Он стал петлять огородами и дворами. Перескакивать заборчики и перебираться через дувала, пробираясь от одной улочки к другой.

Мы пытались не отстать.

Легкотелый и некрупный Муха бежал, относительно легко преодолевая препятствия. Но его дыхание очень быстро стало тяжелым, прерывистым и хрипловатым.

Волков же, топоча тяжелыми сапогами, время от времени спотыкался, ругаясь матом себе под нос.

Погоня была долгой. Когда я уже решил, что мы его потеряли, Муха, бегущий вторым, вдруг крикнул:

— Туда! Он забежал в переулок!

Мы все тут же повернули следом за незнакомцем.

А потом я увидел, как он в одиночку стоит у каких-то старых сараев и будто бы ждет нас посреди узкой улочки.

— Вон он! За ним! — заорал вдруг Волков.

— Нет, стоять! — крикнул я, но не успел.

Муху с Волковым было уже не остановить. Они ускорились и побежали изо всех сил, стараясь поскорее задержать мужчину.

Когда тот вцепился в подпорку, удерживающую высокую груду старых циновок, я понял — он не бежал. А вел нас.

Подпорка поддалась быстро. Циновки с шелестом и гулом повалились на землю, перекрывая нам дорогу. Незнакомец успел нырнуть в широкую глиняную арку за кучей и исчез в уже совсем окрепшей темноте.

— Какого черта⁈ — заорал Волков.

— Это ловушка… — констатировал я и обернулся.

Из теней и низковатых дверных проемов сарайчиков вышли люди.

Их было четверо. Они угрожающе, медленно, но тихо приближались к нам.

Мы все втроем, как один, замерли у груды циновок, что оказалась нам выше пояса.

Афганцы были вооружены. Один нес с собой нож. Второй — какую-то палку. Третий — кусок ржавой железной трубы. Последний — гладкую деревянную дубинку.

Потом к ним присоединился и незнакомец. Он появился у них за спинами и застыл там, уставившись на нас троих.

Лиц я не видел. Один скрывал свое, обмотав голову куфией. Лицо другого скрывала тень от тюрбана. Второй и третий не скрывались, но в темноте рассматривать их морды у меня просто не было времени.

Я думал о пистолете, переложенном из-за голенища в карман брюк. Предстояло сделать сложный выбор: если выстрелю, это переполошит весь кишлак. А в том, кто был прав, а кто виноват, местные разбираться не станут.

Но если нет, мы все, возможно, покойники.

Когда один из афганцев кинулся на Волкова, я сделал выбор. Выхватил пистолет, щелкнув предохранителем.

А потом руку пронзила боль. Пальцы буквально прострелило, когда один из местных врезал по пистолету железной дубинкой.

Руку откинуло, но оружия я из пронзенных болью пальцев не выпустил.

К этому моменту Муха и Волков уже дрались.

Командир взвода, быстрый, техничный, противостоял врагу вооруженному ножом. Волков остервенело кинулся в бой с голыми кулаками против дубинок.

Краем глаза я видел, как он сходу врезал афганцу с палкой в лицо, но почти сразу схлопотал дубинкой по спине.

Я тоже не стоял на месте. Схватился с душманом, а что то, что эти люди, кем бы они ни были, стали для нас «духами», у меня не было сомнений, и старался сбить его с ног.

Когда у меня наконец получилось оттолкнуть мужика с трубой и он, запутавшись в собственных ногах, рухнул на землю, я нацелил на него пистолет. Нажал спуск.

Выстрела не произошло.