Артём Март – Тень «Пересмешника» (страница 49)

— Слишком странная ситуация. Подозрительно странная.

— P-I-A, — Смыкало, подобравшийся сзади, медленно прочитал аббревиатуру поверх Мухиного плеча. А потом поразил всех своей внезапной осведомлённостью. — Пакистанские авиалинии, что ли?

От автора:

✅ Очнулся в Смуту. Немцы, татары, поляки и прочие лиходеи бьются за трон.

Все хотят своего царя. А какой нужен Родине? Ответ знаю только я. Мне и решать!

Глава 22

— А ты откуда знаешь? — уставился на Смыкало удивленный Муха.

— Да у меня в школе точно такой карандаш был, — пожал плечами Смыкало. — Красивый, не наш. Только я дурак, сгрыз его за уроками.

Муха вопросительно приподнял бровь. Волков округлил ничего не понимающие глаза.

— А… Да батя у меня доменщик, — поспешил ответить Смыкало. — Он с семьдесят шестого по семьдесят восьмой летал в Пакистан, КМЗ строили. В нынешнем году запустили первую доменную печь.

Эти слова Смыкало произнес с такой гордостью, что лицо у него сделалось словно у кота, наевшегося сметаны до отвала.

Кажется, Смыкало ожидал от окружающих какой-то похвалы, но когда никто ему никак не ответил, тот продолжил:

— У него таких карандашей было пруд пруди. Потому как время от времени он с командировки в Москву прилетал пакистанским рейсом. Ну и мне давал в школу карандаши, если где умыкнет.

Муха засопел. Задумался. Еще чуть-чуть покрутил обломок карандаша в руках. Потом глянул на меня.

— Ну и мало ли чей это карандаш? Может, у кого тоже батя вот так по Пакистанам летал.

Я протянул Мухе руку. Тот уставился в мою грязноватую ладонь. Потом вернул карандаш, и я спрятал его в нагрудный карман.

— А то, что нужно проверить все версии. И теперь, варианту с банальным дезертирством, появилась еще одна — вдруг тут как-то враг руку приложил?

Муха засопел. Чуть-чуть помолчал, размышляя.

— Лады, — наконец сказал он, — покамест снимаю приказ доложить на заставу. Осмотрим следы вокруг БТРа. Может, еще че интересное найдем.

Группа переключилась на следы. Стала внимательно осматривать каменистую, а местами пыльную землю вокруг брошенной бронемашины.

Это было непросто. Большинство следов оказалось нечеткими. Другие затоптали мы сами.

Тогда я решил отделиться от группы и пройти немного выше по тропе.

— Селихов! Ты куда? — вдруг окликнул меня Муха.

Я обернулся.

— Там ничего не найти. Мы сами хорошо потоптались у машины. Надо проверить, что есть на тропе.

— Сам не ходи, — сказал Муха, немного погодя. — Смыкало! Прикрыть Селихова! Смотри в оба!

— Есть!

Я пожал плечами и, не обращая особого внимания на побежавшего за мной Смыкало, продолжил не спеша подниматься по тропе.

Но нужно признать — место это было небезопасным. Находясь почти на дне ущелья, оно прекрасно простреливалось с тыла и фронта. Неплохо — справа. Только с левой стороны можно было быстро укрыться за большущим валуном. И это при условии, что среагируешь на вражеский огонь достаточно быстро.

Потому и возражать против прикрытия я не стал.

Тропа оказалась достаточно широкой — по ней можно было плечом к плечу пройти вдвоем. Однако была она по большей части очень каменистой — будто бы камней набросали в русло давно иссохшего ручья.

И потому найти здесь какие-то следы сразу оказалось непросто. А вот края тропы оставались достаточно землистыми, чтобы на них отпечаталась чужая подошва. Потому именно их я и стал осматривать в первую очередь.

Смыкало решил меня немного опередить, чтобы засесть вверх по тропе, и я приказал ему двигаться по камням, чтобы случайно не нарушить какой-нибудь след. Боец, конечно, недовольно зыркнул на меня, но послушался. Через пару мгновений он засел за большими камнями метров на пять выше того места, где находился я.

Я осматривал тропу долго. Внимательно выискивал и просматривал каждое место, где могли оказаться следы.

— Селихов! Ну че там⁈ — кричал Муха. — Может, тебе кого на подмогу? А то долго возишься!

— Нет! — отмахнулся я. — Много людей — неудобно, я сам.

Первый след я нашел, когда мы со Смыкало поднялись еще метров на десять выше по скале. Это оказался след, отпечатавшийся во влажной земле едва заметно бегущего между камней ручья. Даже несмотря на оклики Мухи о том, что мне не следует отдаляться слишком сильно от бронемашины, я продолжал искать.

И в конце концов мне улыбнулась удача.

— Товарищ командир! — крикнул я. — Есть кое-что.

Муха поспешил подняться ко мне. Когда он, немного сбив дыхание, забрался вверх по тропе и опустился рядом со мной на корточки, то нахмурился.

— Спортивная обувь, — сказал он угрюмо.

В пыли, на краю тропы я заметил след. Человек, что оставил его, носил кросовки или кеды. Это через несколько лет советские солдаты в Афганистане предпочтут легкие кеды тяжелым кирзовым сапогам. Так легче ходить по горам. Да и в общем смысле внешний вид бойцов преобразится.

Солдаты, активно участвующие в рейдах и военных действиях, станут походить на настоящих партизан, одетых кому как удобно. Сейчас в рядах вооруженных сил все еще сохранялось единообразие. По крайней мере в основной своей массе. Увидеть мотострелка в кроссовках — нонсенс.

И это значило только одно — тот, кто оставил этот отпечаток обуви, — не наш.

— Может, какой-нибудь пастух, — скептически заявил Муха.

— Или душман, сопровождавший пленных в горы, — сказал я.

Старлей снова задумался.

— Других следов нет?

— Только кирзачи.

Муха заглянул мне в глаза. Засопел.

— Я знаю, чего ты хочешь. Ты уже сам для себя давно решил, что нужно формировать поисковую группу. Еще когда карандаш нашел. А все, что делаешь сейчас, — это только для того, чтобы убедить меня отдать приказ.

— Ну и как? — я ухмыльнулся. — Убедил?

Муха покачал головой.

— Я не знаю, прав ты или нет, но в одном должен согласиться — все, что мы тут нашли, — в высшей степени странно.

— Я думаю вот что, — вздохнул я. — Был странный сигнал, что поймали радисты. Потом при странных обстоятельствах пропало целое отделение. Дальше — след, обувь не наша. Я считаю, поводов для поисковой миссии предостаточно.

Муха поджал губы. Опустил взгляд и как-то обреченно помотал головой. Потом встал.

— Спускаемся. Доложу на заставу, пускай начальству переправят. Попрошу одобрения на поиск. Если одобрят — пойдем.

— Справедливо, — согласился я. — Тогда спускаемся.

После доклада Мухи приказа пришлось ждать минут пятнадцать. И когда он поступил, Муха помрачнел еще сильнее, чем раньше.

— Ну что, Селихов, — сказал Муха, выбираясь из командирской машины, — считай, ты победил. Командир заставы связался с командованием мангруппы. Поступил приказ проводить разведывательно-спасательную операцию.

Муха проговорил это очень устало и даже как-то обреченно. Видно было, что он не слишком-то горит желанием ввязываться во все это.

Будто я сильно горел. Но долг есть долг. Раз уж наши оказались в беде, а то, что они именно в беде, у меня не вызывало сомнений, сидеть сложа руки я не могу. И не стану.

— Чем ты недоволен, командир? — спросил я у Мухи тихо, когда он слез с брони. — Если клубок распутаем, возможно, выйдем на этого проповедника.

Муха вздохнул. Покивал.

— Я держу это в голове, Саша. И… — Он глянул на бойцов, внимательно следящих за вершинами гор и скалами, и на других, кто напряженно курил у колес бронемашины, — и, если честно, надеюсь, что ты прав. Что тут все не так просто, как кажется на первый взгляд. И все же… Все же слишком много указывает на банальное дезертирство. А те зацепки, что ты выудил, возможно, и за уши притягиваешь.