Артём Март – Тень «Пересмешника» (страница 28)
— Я…
— Ты должна была посоветоваться со мной!
— Ваня…
— Почему ты мне ничего не сказала⁈
— Ты пугаешь Катю…
— Бледнов! — громогласно прервал их перепалку Муха.
Он гневно выдохнул, торопливо зашагал к лейтенанту.
— Кончай этот балаган! Мы будем допрашивать пленного здесь и сейчас! Хватит путаться под ногами! Сядь вместе с женой и ребенком в подсобке и ни звука! Ясно тебе⁈
Бледнов сначала опустил взгляд. Застыл перед Мухой, как провинившийся школьник.
— Я не позволю подвергать мою семью опасности, — медленно проговорил он, поднимая на Муху глаза. — Если здесь не безопасно, мы уйдем.
— Черта с два! — выдохнул Муха, — вас будут искать в первую очередь!
Муха схватил его за грудки. Бледнов ответил тем же.
— Товарищ старший лейтенант! — взвизгнул ошарашенный Волков.
— Ваня! Не надо! — пискнула Анахита.
— Так, хватит, — вмешался наконец я.
Я подошел к обоим лейтенантам, сцепившимся, словно бараны, и грубо разнял обоих.
— Ты че творишь, Селихов⁈ — крикнул Муха, когда я его оттолкнул.
— Товарищ лейтенант, — сказал я Бледнову, — выходить вам нельзя. Останьтесь в закроме. Мы оттащим пленного подальше. Все будет нормально.
Бледнов поджал губы. Потом глянул на Анахиту, как бы ища у нее одобрения моей идее.
— Ну… Ну хорошо, — сказал он, после того, как девушка едва заметно кивнула.
Бледнов пошел было к жене, но Муха зло прошипел ему вслед:
— Вечно из-за тебя одни проблемы, лейтенант. Одно дерьмо вокруг себя разводишь…
Бледнов обернулся, уставился на Муху с неприязнью во взгляде.
— Не надо, Боря, — сказал я, качая головой и приближаясь к Мухе.
— Селихов! Он скандал развел на пустом месте!
— Не надо, — повторил я, заглядывая старлею прямо в глаза.
— Я…
— Держи себя в руках, командир. Иначе получится как с Джамилем. Помнишь?
В глазах Мухи на краткий миг блеснуло удивление. Потом он мрачно, даже обиженно нахмурился. Зло хмыкнул. Нагардил Бледнова суровым взглядом.
— Тоже мне… — прошипел он. — Никакой субординации…
Бурча что-то себе под нос, Муха направился к афганцу.
Мы с Волковым переглянулись.
На лице замкомвзвода я рассмотрел прямо-таки драматическую тоску. Он понимал, что с командиром происходит что-то не то. Но вряд ли мог догадаться, что именно с ним не так.
Потому ему только и оставалось провожать Муху горьким, даже разочарованным взглядом.
Мы оттащили душмана от закрома, к самым дальним жерновам. Бросили его там прямо у стены.
Муха сурово опустился рядом с пленным на присядки. Стянул с его лица бинты. Душман с отвращением дернулся, отвернулся от старлея.
— Ну-ну… — проговорил Муха, — нечего харю воротить. Щас все нам выдашь.
Муха уставился на душмана. Потом что-то сказал ему на дари.
Душман молчал, немного отвернувшись. Он сидел с таким видом и выражением лица, будто смотреть прямо на старлея было ниже его достоинства.
Муха снова позвал духа. Снова что-то ему сказал.
Теперь душман вдруг усмехнулся. Причем усмешка эта оказалась очень злобной. Полной желчной надменности. Он проговорил несколько резких, шипящих слов, а потом сплюнул.
— Эх, сука… — выдохнул Муха, — падла какая…
— Что он сказал? — спросил я.
Волков, с глубокомысленным выражением лица, молчал. Стоял над нами и следил за процессом допроса.
— Псиной меня обозвал, — ответил Муха. — Ну ниче. Дай-ка мне пистолет, Селихов. Сейчас я им ему в рожу ткну и посмотрим, как он потом заговорит…
Я понимал — Муха на взводе после перепалки с Бледновым.
Несмотря на то, что я смог встряхнуть старшего лейтенанта после происшествия в чайхане, тот случай, а еще неудачно окончившееся задание по слежке за проповедником, несколько изменили поведение командира.
Он стал злее, не таким внимательным и сдержанным, как раньше. Подходил к каждому делу с какой-то необоснованной злобой. Сразу было ясно — сейчас, в таком стрессе, ему сложно держать себя в руках. Хотя он и старался, но для нашего дела одних только стараний было мало. Даже слишком мало.
— Погодим пока с пистолетом, — сказал я, убирая наган в карман. — Я поговорю с ним сам. А вы переводите.
— И что ты ему скажешь? — нахмурился Муха. — Он тебя так же, как меня, псиной назовет и вся недолга. Давай-ка я лучше приставлю к его тыкве ствол. И посмотрим, как он тогда запоет.
— Он не станет говорить, — возразил я, всматриваясь в лицо духа.
— Это еще почему?
— Потому что он не боится ни смерти, ни тем более побоев. По крайней мере от нашей руки.
— Мы можем попробовать… — мрачно заявил Муха.
— Это будет в бестолку. А я не привык тратить время на бессмысленные вещи. Переводите, товарищ старший лейтенант, — настоял я.
Муха уставился сначала на меня, потом на душмана. Раздраженно засопел.
— Хорошо. Давай, Селихов.
Тогда я начал:
— Спросите, — сказал я. — Знает ли он, что такое груз двести?
Муха удивился.
— Это зачем еще?
— Спросите спросите.
Муха спросил. Душман, видимо, удивленный вопросом, ответил.
— Он сказал, что знает, — ответил Муха кисловато. — Знает, что так называют убитых ими шурави.
— А как бы он назвал душманов, сгоревших в том пожаре, а?