Артём Март – Шпионские игры (страница 2)

Я оттащил духа к стене, заставил опуститься на колени, а сам прижался спиной к каменной кладке.

Остальные каскадовцы окружили нас.

Душман, несмотря на раненое лицо, слабо трепыхался. Пытался высвободиться из моих рук, но безуспешно.

Маслов опустился с ним рядом, пока капитан чутко следил за флангами.

Я прижал духа посильнее, свободной, левой рукой, с трудом вытянул штык-нож и приставил острие ему к сердцу.

Лейтенант злым, суровым тоном, принялся задавать духу вопросы.

Егозившийся дух вдруг затих, слушая Маслова. Покивал ему на очередной вопрос.

— Дай ему сказать, — кивнул мне лейтенант, — он знает, где пленники, и обещает не выдавать нас.

Сжав покрепче рукоять ножа, я отнял окровавленную руку ото рта моджахеда. Предательская падла тут же заорала что-то вовсе горло. Я прервал его крик, зажав рот рукой и вогнав нож в сердце.

Дух задергался, захрипел, но почти сразу затих.

— П-падла… — Протянул Наливкин сердито и торопливо огляделся.

— Вот тебе и язык… — Выдохнул Маслов.

Я сбросил с себя духа, глянул за угол. Кажется, душманского вопля никто не услышал. Мало ли крику сейчас? В таком-то бою.

— Что делать будем, товарищ капитан? — Спросил Маслов.

Капитан велел подождать, а сам аккуратно прошел к дальнему краю стены. Медленно заглянул за угол. Когда вернулся, сказал:

— Плохо дело. «Аисты» этих жмут. Еще минут десять, и защитники начнут разбегаться.

Маслов вымотерился.

— Идем дальше. Только быстро и аккуратно, — приказал Наливкин.

Так и сделали. Правда, теперь пришлось перебежать просторное открытое место, расширяющееся к фасадной стене в площадь. Перейдя его, мы спрятались за палатками. Осматривая все вокруг, двинулись к левой стене, что была прямо перед нами.

— Тихо! Стоять! — Наливкин замер, жестом приказав нам остановиться.

Сам капитан уставился куда-то вправо, за палатку.

Следующий последним, я выпрямился посмотреть, что же там происходит.

В левой стене, очень близко к пролому, который минометами разбили «Аисты», я увидел низкое строение, льнувшее к стене и наполовину погруженное в землю. Там были ступеньки вниз и вход, скрытый от наших глаз.

Бой шел почти рядом, в каком-то жалком десятке метров. Пойти туда, значило отправиться в пекло.

Кроме того, я заметил, как несколько душманов, вероятно, спасавшихся бегством, спустились по ступенькам пристройки и исчезли в ее входе.

Видимо, заметив это, Наливкин нас и остановил.

— Подвал, — сказал я. — Видать, для хранения товаров.

— Ты подумал о том же, а? Селихов? — Обернулся ко мне Наливкин.

— Да. Логично держать пленных там.

— Пробраться туда будет непросто, — напряженно вздохнул Маслов, — к тому же там, наверное, куча народу прячется.

— Выбирать не приходится, — снова обернулся к нам капитан, — если пленные еще живы, они там. Больше быть им негде.

— И что будем делать? — Спросил Ефим.

— Возвращаться назад, — вклинился я.

Оба спецназовца обернулись. Очень удивленно уставились на меня.

— Ты о чем это, Селихов?

— Нам нужно вернуться назад, к тем духам, которых я прикончил.

— Зачем? — Вопросительно вскинул брови Маслов.

— У меня есть план, — решительно сказал я.

Глава 2

— Видели, товарищ капитан? Туда спустились как минимум трое, — сказал я, торопливо натягивая рубаху погибшего душмана. — Проход там узкий. Ворвемся прямо так, встретим сопротивление. Рисковать мы не можем. А так попробуем сыграть на эффекте неожиданности.

Наливкин, уже нацепивший одежду того духа, которого мы пытались допросить, оттянул ее подол, демонстрируя всем кровавую дыру в области сердца.

— Маскировка, конечно, не идеальная, — хмыкнул он залихватски, — но должна сработать.

Маслов уже обматывал свое славянское лицо куфией.

Конечно, надетые прямо на форму и амуницию рубахи выглядели немного расхлябано, а сами мы казались в них громоздко-полными. Но такой маскировки должно было хватить, чтобы обдурить в темноте душманов. Вряд ли в подвале хорошее освещение. Кроме того, мы рассчитывали сразу расправиться с охраной, стерегущей пленников.

— Значит так. Заходим, прикидываемся духами, — начал Наливкин, когда мы с Масловым собрались вокруг него, пригнув головы и прячась за домишком, где наткнулись на душманов. — Дальше ложим всех, кто есть в подвале, а потом ищем, есть ли там пленные. Приказ ясен?

— Так точно.

— Так точно.

— Тогда выполнять! Ефим, давай на шухер. Глянь ход боя. Я должен знать, сколько у нас времени.

Маслов кивнул и отсоединил рожок АК-47, который забрал у мертвого душмана. Проверил патроны. Свою СВД он спрятал в домике.

А потом лейтенант метнулся к стене, глянул за угол и замер там наблюдая за обстановкой.

— Селихов, — Обратился ко мне капитан, пока я прятал за пазуху рубахи деревянный кулончик, что дала мне Тахмира.

Я повесил его на шею и носил под кителем. Но пока натягивал душманскую рубаху, не заметил, как тот выпал и болтался теперь поверх одежды.

Я поднял на Наливкина взгляд.

Капитан «Каскада» смотрел строго. Любой другой не различил бы в его взгляде тех эмоций, что я там видел. Любой другой подумал бы, что Наливкин хочет отдать еще какой-то приказ. Однако это было не так.

— Боец, какое у тебя звание на самом деле? Какое подразделение? — Спросил он.

Я не выдал своего удивления. Вместо этого ответил:

— Сержант. Четырнадцатая застава сто семнадцатого Московского погранатряда.

— Ты хочешь сказать, что ты обычный призывник? — Немного помолчав, недоверчиво ответил Наливкин.

— Так точно.

— Ладно ты одолел Зваду врукопашную. Я еще могу поверить, что простой погранец на это способен. Но пять минут назад ты в одиночку уничтожил троих духов. Притом сделал это быстро, технично и профессионально. Да еще и бровью не повел. После этого ты думаешь, я поверю в то, что ты простой призывник? О… Нет, Саша. Я не такой наивный человек. Итак. Кто ты такой? Откуда взялся и где служишь на самом деле?

— Товарищ капитан, вы правда считаете, что сейчас подходящий момент задавать мне такие вопросы? — Спросил я с ухмылкой.

Наливкин хмурился еще несколько мгновений. Потом вдруг улыбнулся.

— Товарищ капитан! — Обернулся Маслов, — Аисты уже вовсю хозяйничают внутри стен!

Наливкин бросил ему суровый взгляд. Кивнул. Потом снова обратился ко мне:

— Вы правы, товарищ сержант. Момент и правда не очень подходящий. Ну ничего. Поговорить нам с тобой еще доведется. А сейчас, выходим.