Артём Март – Шофёр. Назад в СССР. Том 3 (страница 13)
– А тебе зачем? – Спросил он.
– По личному делу. Ничего особенного. Просто познакомился я с одним из немцев на учениях, и кое-что надо ему передать.
– Вот как, – Вакулин задумался, – вещь какую?
– Вроде того.
– М-да, – он засопел. Полминуты молчал, решаясь, потом все же решился, – ладно. Раз уж я так перед тобой виноват, то скажу. Хутор Раздольный, что в пяти километрах от Красной.
– А, – хмыкнул я, – как я сам не догадался?
Раздольный был очень новым хутором. Вернее, заново отстроенном. Стоял он вблизи от тамошней огородней бригады, на которой, собственно все жители и работали. Там же стояла и ихняя МТС, небольшая, но с новым парком тракторов. Там и хранили, кстати, немецкие комбайны до начала учений.
В хуторе была своя школа, детский сад и фельдшерский кабинет. А самое главное, жилье там было квартирным. Ни хат, ни казачек в Раздольном не найти. Всюду стояла малоэтажная, но многоквартирная застройка на два-три этажа. Видать, по колхозным квартирам и расселили немцев.
– Ага, – сказал Вакулин, – да только с немцами ты просто так не увидишься. Присматривают там за ними. И точно тебя не подпустят.
Присматривают, значит… Ну что ж, понятное дело, что если есть иностранцы, то где-то рядом будут и товарищи из КГБ. Наверняка без этого никак. И, скорее всего, будут тайно. Значит, действительно просто так в гости к ним не попадешь. Хотя, колхоз у нас глухой, тихий. Может, одними партийными обошлись?
– А скажите, – глянул я на Вакулина, – кто за немцами смотрит? Ваши? Партийные?
– И наши, и не наши, – уклончиво ответил Вакулин.
Значит, точно там КГБ сидит среди немцев. И правда проще уж мне этого Рихтера в поле выловить и объяснить, что почем.
– Так что, ты это дело, Игорь, брось, – продолжал Вакулин, – Если уж нужно, что, то лучше на учениях. Там тебе проще будет с немцем увидеться.
– Угу, – покивал я, – проще. Ну ладно, Евгений Герасимович, пойдемте заявление переписывать. – Да, пора уж, – покивал он, – а то больно уж у нас много нынче работы. Особенно у меня.
Вечером, к назначенному времени, я был в местном нашем отделении. Если честно, про донос, что написала на меня Екатерина Серая я особо и не переживал. Знал, что разобьется он о чужие многочисленные показания и доказательства. Знал также, что он, этот донос, может худым делом обернуться самой Екатерине Ивановне.
В милиции встретил меня Саня, Светкин друг, да повел, куда следует. Когда пришли мы с Саней в кабинет к Квадратько, Иван Петрович, широкий, как шкаф сидел за своим столом. Стол этот, покрытый стеклом, казался на фоне майора маленьким, как школьная парта.
– А, здорово, Игорь, – Квадратько встал, пожал мою руку, – как жизня течет?
– Потихоньку, – присел я на предложенный Саньком стул.
– Мда, – он вздохнул, – как рана твоя?
– Заживает.
– Добро, добро, – потянул Квадратько, – значит так. Давай с тобой начнем сначала и пойдем до конца. Нужны мне от тебя, Игорь, объяснения по сложившемуся делу. Чтобы приобщить, собственно, к еноту самому делу. Мне его завтра на суд передавать. Да и интересно мне, как вообще по твоему разумению все в тот раз обстояло.
– Ну давайте расскажу, – я пожал плечами.
– Угу, – Квадратько достал листок и ручку, приготовился записывать.
– Иван Петрович, – вздохнул я, – давайте я сам напишу.
– Землицын, – Квадратько нахмурил кустистые брови, – ты что? Не доверяешь? Аль чего боисся? Мы ж, вроде с тобой друзья-товарищи, не?
– Иван Петрович, – глядя Квадратько прямо в глаза, начал я, – не в обиду вам. Просто я сам привык. Не через вторые руки.
Квадратько поглядел на меня как-то обиженно, а потом передал листок и ручку.
– Ладно. Пиши. Но сначала так расскажи, как все было. По порядку.
Когда мой рассказ закончился и я изложил его письменно, Квадратько взял исписанные мною листы, вчитался. Некоторое время пыхтел, сопел, шамкал толстыми губами.
– Завтра днем, – сказал он наконец, – передаем мы Матвея в район на суд. Будут там ему меру пресечения определять. А дальше уж глянем. Скорее всего, попадет он в армавирский следственный изолятор. До выяснения. А может, и куда похужей, если ему не повезет.
– А я кем пойду по делу? – Спросил я.
– Да это теперь в прокуратуре решат, – пожал плечами Квадратько, – тут я тебе не помощник.
– И что? – Глянул я на майора внимательно, подался, слегла вперед, к нему, – ко мне нету больше вопросов?
Мрачный Квадратько помрачнел еще сильнее. Санек, немного растерянный, стоял у стеночки и глядел то на меня, то на майора. Иван Петрович громко открыл ящик стола, достал оттуда тетрадный листик рукописного текста. Положил перед собой. Мои показания, напротив, вложил в тоненькую папочку и отправил в ящик.
– Есть к тебе вопросы, Игорь.
– Тогда я слушаю.
Смурной Квадратько некоторое время сверлил меня взглядом, потом глянул на Саню.
– Где она? – Спросил Квадратько.
– Сидит в кабинете у Матросова.
– Ну веди тада.
– Угу, – Санек кивнул и скрылся за дверью.
– Кто сидит? – Спросил я настороженно, – кого веди?
– Щас-щас, Игорь, – Квадратько причесал пальцем усы, – обожди чутка.
Буквально через минуту в кабинет вернулся Сашка. Был он не один. Екатерина Ивановна Серая, одетая в невзрачные платьице и косынку, перепуганная, как мышь перед котом, вошла вперед Сашки.
Вот так номер… Это что ж выходит? Квадратько ее время перенес? Или попросил задержаться?
– А чего это тут такое? – Сказала она очень растерянно, потом глянула на меня мельком, но тут же кинула взгляд на Квадратько.
Видно было, что совсем Екатерине Ивановне неуютно на меня глядеть. Тряпичная сумочка с замком-защипом, что держала Серая, ходила у нее в руках ходуном.
– Спасибо вам, Екатерина Ивановна, что согласились задержаться, – Сказал Квадратько.
Серая промолчала. Только громко сглотнула слюну, приоткрыла рот как бы от удивления.
– Присаживайтесь, – он указал на стул.
Саня поторопился поставить его перед рабочим столом майора, рядом со мной. Серая опасливо села.
Квдаратько поглядел на Серую, потом снова в свой листочек. Вздохнул.
– Иван Петрович, – нарушил я молчание, – вы чего тут устроили? Очную ставку, что ли? Если уж так, то не по закону это получается. Зря вы затеялись.
– Не кипятись, пожалуйста, Игорь, – Квадратько тоже сглотнул, – ответь сначала на мой вопрос. А потом уж поглядим.
– Зависит от вопроса, – насупился я.
– Иван Петрович, – дрожащим голосом заговорила Серая, – чего тут такое? Зачем я вам нужна была? Расскажите, я не понимаю!
– Сейчас поймете, – сказал он, глядя на Екатерину Ивановну из-под тяжелых век, – и поймете, и слово получите. Но Землицын вперед. Итак, Игорь…
Теперь свинцовый взгляд Квадратько переместился на меня. Майор повременил продолжать, а потом все же заговорил:
– Из дела, показаний остальных свидетелей, в том числе Мятого и Екатерины Серой, в девичестве Игнатовой, супруги арестованного, все ясно. В связи с этим у меня к тебе вот что, Игорь.
– Да хватит вам ломать комедию, – отмахнулся я, – я догадываюсь, чего вы хотите сказать. И мне даже интересно, как вы это обоснуете.
– Вот как, – удивился Квадратько, но быстро скрыл свое удивление, – ну тогда ответь мне, будь добр. Но, между нами, неофициально.
– Мне, мож, выйти? – Спросил вдруг разволновавшийся Саня.
– Да стой уж, – глянул на него Квадратько. Потом снова посмотрел на меня, – так вот, Игорь. Будешь ты писать на Екатерину Ивановну Серую заявление в милицию на заведомо ложный донос?