Артём Март – Пограничник. Том 1: На афганской границе (страница 5)

– Мамаев, товарищ прапорщик!

– Почему не убрал личные вещи в каптерку, Мамаев?!

– Так… – замялся щекастый испуганно, – так там места не было. Все уже занято.

– Занято ему! Лучше б у тебя вот тут, – прапорщик покрутил пальцем у виска, – вот тут было занято! Напра-во!

Мамаев, замешкавшись, исполнил приказ.

– Десять, нет, пятнадцать кругов вокруг казармы, бегом… По команде «бегом» руки сгибаются в локтях!

Щекастый торопливо согнул руки.

– Бегом марш!

Призывник, не успевший натянуть рубаху, неуклюже побежал вон из расположения.

– Синицын! – крикнул прапорщик старослужащему, со скучающим видом стоявшему у выхода.

– Я!

– Присмотри за ним. Да так, чтоб Мамаев все до последнего кружочка отбегал!

– Товарищ прапорщик, так у меня автобус через пять часов! Я ж сегодня все! Увольняюсь! – развел руками старослужащий.

– Отставить! Давай мне не выделывайся! Выполнять!

– Есть, – уныло сказал солдат и отправился на улицу.

– Паш? – спросил у меня вдруг Сашка.

– М-м-м?

– А ты откуда знал, что прапор на полу растянется?

Я это помнил. Помнил, потому что в прошлый раз случилось все то же самое. Я оказался в прошлом, и это было очевидно. Прошлое это развивается по тому же самому сценарию, что и тогда, в моей молодости. Впрочем, это было неудивительно. Я дал себе зарок ничему не удивляться. И тут у меня возникал вопрос: а смогу ли я это прошлое поправить? Смогу ли сделать так, чтобы мой брат не погиб? Чтобы не попал он на заставу и не сгинул там, в дозоре?

– Сумку увидел, – шепнул я, – понял, что прапор об нее споткнется.

– Да? Ну у тебя и глаз, Пашка. Орлиный прямо, – прыснул Сашка в кулак.

После такого забавного «инцидента» прапорщик повел нас на плац по длинному ярко освещенному коридору. На стенах я заметил блеклые плакаты. Советские плакаты.

Один изображал светловолосого мужчину, стоящего в профиль. В руке он сжимал автомат Калашникова. На груди его красным светился значок с надписью «ДОСААФ СССР». В углу плаката красовался лозунг: «Родине служить готов!»

Следующий плакат оказался поновее. Он был посвящен Олимпиаде-80 и изображал молодых женщину и мужчину. Последний воздел над головой факел, на вершине которого, будто пламя, развевались слова: «Продолжим эстафету прославленных олимпийцев».

Каждый из этих плакатов только подкреплял мою уверенность в том, в какие обстоятельства я попал. На дворе стоял октябрь восьмидесятого года. Двадцать четвертое число. Именно в этот день за нами на сборный пункт приехали «покупатели».

А между тем мы вышли на широкий плац. За спиной, на большом здании казарм, красовалась выложенная красным кирпичом надпись: «Родина требует быть хорошим солдатом».

Было холодно. С серого осеннего неба срывались редкие снежинки. Потому прапорщик почти сразу стал нас гонять утренней гимнастикой.

Дальше мы умылись в большом общем умывальнике, представлявшем собой пару железных корыт со сливом и установленными над ними водяными кранами.

Затем пошли в столовую, которая находилась в одном с казармой здании. Широкая и светлая, она была наполнена длинными деревянными столами и лавками с тяжелым железным основанием.

Получив нехитрый завтрак из гречки с тушенкой, мы уселись за столы. Стали есть.

Все утро я размышлял о том, как же поступить с Сашей. И план у меня уже был. Мы с Саней братья-близнецы. Настолько похожие, что иной раз и родители нас путают. Что уж говорить о бывших одноклассниках, девчонках, с которыми мы гуляли, друзьях и знакомых.

Нередко в детстве мы даже подшучивали над людьми, используя такое свое сходство. Потому в голову мне пришло поменяться с Сашей местами. Ведь был я уверен, что никто просто не заметит подмены.

Соображалка у меня работала быстро. Я прогнал в мыслях и другие варианты. Что, если уговорить офицера погранслужбы взять меня к себе в команду? Маловероятно, что это выгорит. Раз уж нас с Сашкой разделили, значит, на то есть какая-то причина, и я был почти уверен, что не смогу переубедить покупателя. Меня в принципе вряд ли будут слушать. Потому я быстро отмел этот план.

Оставался первоначальный: поменяться с братом местами. Конечно, он тоже не идеален. Саша будет воевать, пройдет через огонь, как я когда-то. Но на заставе он гарантированно погибнет. Раз уж судьба дала мне шанс снова жить, теперь и я подарю Сашке возможность выжить.

Да только как это провернуть? Рассказать Сашке, что я уже прожил целую жизнь и знаю все наперед? Придется. Другого варианта я не видел. Может быть, Саша мне даже поверит. Была у меня идея, как ему доказать, что я все это уже пережил. Ничего не поделать. Придется его убедить.

Внезапно мой взгляд зацепился за одного белобрысого парня, чье лицо показалось мне знакомым. Он с каменным лицом завтракал за соседним столом, полным и других призывников.

Я его знал, этого белобрысого. Пацан тоже попадет в мою бригаду. Тоже станет десантником. Да только позже меня на несколько недель. Он мог бы уехать сегодня, вместе со мной, однако не уедет. Все потому, что наделает глупостей. Но если я вмешаюсь, возможно, ЧП с его участием не случится. А главное, так я докажу Сашке, что уже все это переживал.

Сложнее было с тем, чтобы рассказать причину, по которой я хочу поменяться с братом местами. Узнай Саша, что я решил спасти его от смерти на заставе, сразу же решит, что взамен я пожертвую своей жизнью. Тогда точно откажется. Однако жертвовать я не собирался.

Уже давно я знал, что попади я в тот же наряд, что и Сашка перед своей смертью, за мной не убудет. Предупрежден – значит вооружен. Кто бы ни напал тогда на дозорных, я сделаю все, чтобы не дать убийцам расправиться со мной.

Но Сашку так просто в этом не убедишь. Потому о его смерти я решил не упоминать. Сыграю на другом. На его детской мечте быть как наш дядька. Быть десантником.

– Слышь, Сань, – шепнул я ему за едой.

– М-м-м?

– Сейчас, как погонит нас прапор на плац подметать территорию, отойди минут через пять в курилку. Разговор есть. Не для посторонних ушей.

Сашка нахмурил свои светлые брови.

– Это что еще за разговор?

– Ну вот приходи и узнаешь.

– Говори сейчас.

– Сейчас, Сашка, не место. Просто поверь мне.

Брат помолчал, ковыряясь в тарелке и выбирая кусок мяса пожирнее.

– А с чего ты взял, что нас с тобой погонят плац мести? – вдруг сказал он. – Мож, мы попадем чего-нить таскать да грузить. Скажем, разгружать картошку, как вчера.

– Поверь, – хмыкнул я. – Нас погонят на плац. Причем ты попадешь мести дорогу перед КПП. Вот увидишь.

Ничего не ответив, Сашка только глянул на меня как-то странно и снова принялся за еду.

Когда после завтрака нас и правда отправили работать на плац, Сашка пожал плечами и сказал мне:

– Ну угадал. Раз в год и палка стреляет.

Но я и не собирался этим своим пустяковым «предвидением» что-то ему доказать. Просто заронил в душу маленькое зернышко сомнений, которое скоро должно было прорасти в полную силу.

Через несколько минут работы на плацу я сообщил старослужащим, что мне нужно отойди в туалет, и солдат, пожав плечами, меня отпустил.

В распределительном центре к призывникам приставляли по большей части дембелей. А им напрягаться уже не очень-то хотелось. А зачем? Через несколько дней будешь уже дома. Что лишний раз жопу рвать? Вот и следили они за нами вполглаза. А это было мне как раз на руку.

Я не удивился, когда застал Сашку как раз у курилки. Он болтал с какими-то ребятами, отошедшими сюда на перекур. Впрочем, как только приблизился я, парни затушили бычки и потопали к столовой.

– Чего ты от меня хотел-то, Паш? – спросил Саня.

– Ты подожди минутку.

Курилка представляла из себя нечто напоминающее открытую беседку. Под крышей, на широкой ветровой доске, висела табличка «Место для курения». Я сел под крышу, на одну из лавок. Сашка вздохнул, опустился напротив.

– Если поймают, получим по шее, – проговорил он с ухмылкой.

– Ну что ж. Получим так получим. Солдат должен стойко переносить тяготы и лишения армейской жизни, – улыбнулся я. – Ну что? Ты не жалеешь?

– О чем? – глядя на бычки под ногами, спросил Сашка.

– Что попадем мы с тобой в пограничные войска.