Артём Март – Пограничник. Том 1: На афганской границе (страница 14)
– Ниче, ему полезно будет, – улыбнулся я.
– А меня Димой зовут, – смуглый протянул мне тонкокостную руку, – Ткаченко.
– Саша Селихов.
– Ну, будем знакомы, Саша. Кстати, ты мне скажи, у тебя три рубля есть?
Ответить на этот вопрос я не успел, потому что к нам притопал Вася Уткин.
– Ну чего у вас тут? Свободно? – спросил он.
– Свободно, – я кивнул. – Наверх запрыгивай.
Когда Васька разместился, Дима немедленно осведомился, есть ли у него три рубля. Вася ответил, что есть.
– А тебе это зачем? – спросил он, подсаживаясь на нижнюю, ко мне.
– Ну как зачем? Чтоб нам с вами, мужики, в поезде ехать было веселее!
Поезд тронулся, и мы почувствовали характерный толчок. Спустя минут двадцать пути лейтенант разрешил нам поспать. Все стали укладываться.
Когда я проснулся, навскидку было часов девять утра. Солнце, висевшее низко над горизонтом, в прогалине туч, ярко слепило через окошко. В вагоне было бы тихо, если б не гул колес поезда.
К моему удивлению, Дима не спал. Он раскладывал какой-то карточный пасьянс на приставном столике.
– О, проснулся? – спросил он с интересом. – Ты как? В карты играешь?
– А не боишься, что попадешься? – ответил я.
– Ай… – Дима отмахнулся. – Это у меня старая колода, еще со школы. Уж если на девятке не отобрали, то тут и подавно.
На это я только пожал плечами. Встал и потопал к умывальникам, чтобы освежить лицо, ну и заодно заглянуть к проводнику за открывалкой для консервов. Все же, как ни крути, а есть хотелось.
– Слышь, паря, – одернул меня кто-то, когда я протискивался между купейными местами и боковушками. – Ты куда? Не до проводника?
Оказалось, зовет меня именно тот, круглолицый. Его компания уже сидела внизу и покуривала прямо в вагоне. Только один призывник, что явно не крутился у них в компании, все еще спал на верхней полке.
– А что ты хотел?
– На вот, – он сунул мне несколько трехрублевых купюр, – метнись-ка, купи нам пузырь у проводника. Тебе ж все равно в ту сторону.
Его дружки ухмыльнулись. Великовозрастный беспризорник даже почему-то мерзковато захихикал.
– Надо водки? Сам сходи.
Круглолицый помрачнел. Ухмылки сдуло и с лиц его дружков.
– Ну тебе что, впадлу товарищам помочь? Метнись. А то мы еще не расходились. Рано.
С этими словами круглолицый потянулся до хруста в суставах.
– Ну вот как раз и расходишься, – бросил я и просто пошел дальше.
Почувствовал, как по моей спине зашарил враждебный взгляд круглолицего.
На обратном пути я встретил Мамаева, он шел к проводнику, теребя в руках несколько купюр, и выглядел при этом каким-то взволнованным.
– О! Сашка, здорово, – как-то повеселел Мамаев, – а я все не видел, куда ты сел. Решил, что в самом носу вагона поселился.
– Нет, в середине.
Я глянул на холеные ручки Мамаева. Он нервно теребил несколько трехрублевок, беспокойно потирая купюры большим пальцем.
– За водкой, что ли? – спросил я.
– Ага, – тихо ответил Мамаев и оглянулся. – Да пацаны попросили сходить. А мне-то что? Мне несложно. Я все равно собирался пойти умыться.
– Очередь там.
– Ну ничего, я подожду!
– Ты сам-то пьешь?
– Да… да не очень, – растерянно пролепетал он.
Я нахмурился. Признаюсь, был этот Мамаев похожим на Сашку. В детстве, лет до десяти, Сашка тоже был робким и закрытым. Как бы это сейчас сказали «маминым». Часто мне приходилось защищать младшего брата и в детском саду, и в начальной школе.
Это я все детство был с шилом в одном месте, дворовый, что называется, пацан. К папке на гараж часто ездил, а Сашка вот не хотел. Стеснялся.
Благо потом брат поменялся. Стал больше времени со мной проводить, посмелел, драться научился. Уж тогда мы с ним стали друг за друга по-настоящему стоять, если надо.
А Мамаев, несмотря на вполне совершеннолетний возраст, вел себя на манер того самого маленького Сашки. Робость и неуверенность в своих силах так и плясали в испуганных глазах Федора.
Во мне что-то щелкнуло. Решил я, что один, в суровой действительности армии, да тем более на Афганской границе, может этот растяпистый парень и пропасть. Да нет, точно пропадет, если позволяет всем на себе ездить.
– Тебя заставили сходить за синькой. Так?
Сашка смущенно опустил взгляд.
– Ну… Ну а че? Мне несложно.
– Так. Дай-ка мне деньги сюда.
Глава 6
– Зачем? – испугался Мамаев.
– Дай-дай. Не отберу.
Мамаев медленно протянул мне трехрублевки.
– А теперь пошли к твоим новым дружкам.
– А пузырь где? – с наездом спросил кругломордый, когда мы с Мамаевым вернулись к их купешке.
– Чего такое, Сеня? – подался к нему худощавый беспризорник.
Оба зло уставились на нас.
– Хотите водку жрать, жрите, – сказал я и кинул деньги на лежанку кругломордого, названного Сеней. – Нечего к другим цепляться.
Перепуганный Мамаев мялся у меня за спиной.
– А вон, видишь че, шкет? – мрачно заговорил кругломордый. – Товарищескую помощь нам отказываются оказывать. Нету в них духа коллективизма.
Он медленно встал, под мерзковатые смешки дружков.
– Значит, смотри. Давай я тебе кое-что объясню, умник ты наш…
С этими словами кругломордый взялся за пуговку на воротнике моего свитера, стал ее шевелить.
– Короче…
Сеня не успел договорить. Я схватил ему руку, резко дернул, заломил, завел за спину.
– Ай, мля! – крикнул он, когда я сильнее выкрутил ему запястье.
Друзья кругломордого повскакивали со своих мест. Все вокруг, кто нас видел, напряглись: зашевелились или встали с лежанок. Испуганный Мамаев отступил на шаг.