Артём Март – Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 5 (страница 26)

— Э? — Услышал я с заднего сидения.

Обернулся. Там сидел молодой чечен, тот самый, которого подстрелил Вадим. Чечен тут же заорал что-то по-нерусски, а потом принялся бороться с пистолетом, сидевшим у него где-то за поясом.

Глава 15

Когда молодой чечен, наконец, достал ствол и направил на меня, я тут же схватил его за руку, изо всех сил дернул. Прогремел выстрел, и в лобовом возникло крохотное отверстие. Ниточки трещин от него побежали в разные стороны.

Боевик ударился лицом о мой подголовник, но не поплыл. Мы принялись бороться за оружие. Краем глаза я видел, как в дверях хаты возник еще один боевик. Остальные уже бежали от сарая к нам. В следующее мгновение раздались хлопки. В стекле возникло еще несколько отверстий. Это остальные открыли по мне огонь. Алим, что-то прокричав им, бросился к машине, чтобы вытянуть меня из салона. За ним тут же последовали другие боевики.

Зафиксировав и потянув руку чечена, я прижал его к сиденью за моей спиной. Свободной, тот схватил меня за одежду, стараясь освободиться. Пистолет снова заговорил. Один за одним зазвучали выстрелы. Все пули уходили куда-то в полик переднего пассажирского места.

Видя, что чечены близко, я потянулся к рычагу передач, с хрустом включил заднюю, выжал газ.

Машина с рывками погнала назад. Брошенный руль загулял перед лицом, и джип стал петлять, оцарапал бок об огрызок рабицы, ограждавший проезд с обеих сторон.

Жать на курок боевик прекратил, только когда его ПМ стал на затворную задержку. В следующее мгновение раздался чудовищный удар. Меня вдавило в сидение, а чечена рвануло назад так, что рука выскользнула из моей хватки.

Только через секунду я понял, что джип, поехавший задом, перемахнул через грунтовку и врезался задницей в толстый орех, растущий на краю рощицы, с той стороны дороги.

Я оглянулся. Чеченец, приложившийся, видимо, головой о потолок, завалился на кресло, потом упал куда-то на коврики.

Остальные боевики торопились за машиной. Я же воткнул первую и выжал газ, хотя в голове еще не перестало гудеть после удара. Патрол рванулся вперед, подпрыгнул, въезжая на дорогу, и я тут же дал руля влево.

Алим бежал первым и был уже близко. Я увидел, как он схватился за правое боковое зеркало. Зарычал двигатель, и машина ускорилась. Лидер боевиков повис на зеркале, а потом хрустнуло. Алим покатился по дороге, за кармой машины.

Я же только прибавил газу, поглядывая, не пришел ли в себя молодой чечен. Бросил взгляд на коврик, где остался лежать разряженный пистолет.

Нельзя было терять времени. Нужно найти трассу и понять, где я вообще нахожусь. Ну а потом на всех парах гнать в город.

Сзади зашевелились. Я напрягся. Когда чечен принялся подниматься, болтая непослушной после удара головой, я отвлекся от дороги, смерил его взглядом. А потом просто дал локтем между сидений. Щелкнуло. Схлопотавший в скулу боевик, снова рухнул на коврики. Я же перешел на повышенную передачу, прибавляя скорости.

— Собачий сын… — Протянул Алим, рассматривая рассаженный о грунтовую дорогу локоть. — Ушел, скотина.

Остальные солдаты собрались на дороге и бессильно провожали удаляющийся Патрол взглядами.

— А он силен, — проговорил нахмурившийся Була, уставившись на уцелевшие после удара огни габаритов, которые только и виднелись в темноте. — Ушел от нас. С Нурланом справился.

Була засопел, погладил густую бороду, доходящую ему чуть не до ключиц.

— Он точно не простой. Говорю тебе, Алим. Этот русский из местных органов. Из МВД. Из какого-нибудь спецподразделения. А теперь у него Нурлан. Отвезет к своим, будут Нурлана допрашивать, и все узнают. Надо его как-то вызволять.

Алим гневно засопел.

— Нурлан сильный. Он ничего им не скажет, Була.

— А если скажет? Тогда у нас все дело пойдет псу под хвост.

— Сделка завтра, — возразил Алим, вставая и оглядывая растерянные лица бойцов. — Они не успеют ничего сделать. Завтра же мы и уйдем. Послезавтра пересечем границу.

Була нахмурил густые темные брови.

— Ты предлагаешь бросить его? Бросить Нурлана здесь? А что ты скажешь его отцу, когда мы вернемся?

Алим почувствовал, как злость закипает в душе, но очень быстро подавил свою эмоцию, глубоко вздохнул.

— Нурлан мертв, — проговорил Алим. — Русский убил его.

Була удивленно вскинул брови, оглянулся на остальных, как бы ища поддержки, потом заглянул командиру в глаза с немым вопросом.

Алим снова вздохнул, но на этот раз тяжело и очень грустно. Слегка прихрамывая, он подошел к своему брату по оружию, положил руку на плечо.

— Нурлан погиб. Я видел, как русский отобрал у него пистолет и ранил в грудь. Парень истечет кровью и умрет, — повторил он. — И это моя ошибка. Мой промах. Надо было оставить его в квартире. Не брать с собой. Когда вернемся, я поговорю с его отцом сам. И он получит щедрый откуп за смерть сына.

— Деньгами тут не поможешь, — мрачно заметил Була.

— Если мы не будем следовать плану, — повысил голос Алим так, чтобы все слышали, — вернемся в Ичкерию с пустыми руками. Без оружия, без денег. Без добычи. Выходит, что смерть Нурлана была напрасной. Что он просто погиб, не принеся своей семье ничего. Ни единого доллара. Даже не единой копейки.

Все обернулись, услышав на дороге торопливые шаги. Это бежал к ним боец по имени Мухтар.

— Зелимхан убит, — сообщил он по-чеченски. — Его задушил русский.

— Вот видишь? — угрюмо начал Була. — Он убил двоих наших. Он словно демон, не человек. Израненный, голодный, безоружный. И забрал жизни двух наших солдат.

Алим обернулся, глянул вдаль, на уже пустую дорогу.

— Он оказался славным воином. Но сейчас нам не до мести, Була. Дома война. Войне нужны войны, а войнам оружие. Так что мы возвращаемся. Все.

С этими словами лидер боевиков отправился обратно к хатенке. Була проводил его тяжелым взглядом.

Трассу я нашел быстро, выехал, добавил газу. Машинально глянул на запястье, привычным делом ища там часы. Моей Монтаны не было. Забрали, суки. На руке телепался только браслет из жесткой веревки, который немного ослаб и теперь болтался, обнажая стертую кожу.

— Сука… — с досадой протянул я.

Дорога была томной и пустой. Разметка на старой асфальтированной трассе давно стерлась. За окном, в ночной темноте, мелькал привычный кубанский пейзаж: поле с одной стороны, редковатая посадка с другой. Мне не попалось ни одного дорожного указателя, и это беспокоило. Я мог вообще ехать в другую, от Армавира сторону.

Когда боевик сзади застонал и зашевелился, я решил довести дело с ним до конца. Стиснув зубы, я замедлил большой джип, съехал на землистую обочину.

Вооружившись трофейной финкой, я вышел из машины, забрав на всякий случай ключи. Открыл заднюю дверь.

Чечен оказался крепким. Он почти сразу бросился на меня, схватил за футболку, замахнулся. Я ударил первым. Кулак щелкнул о его челюсть, когда я от души врезал боевику в лицо. При этом щелкнули также и его зубы. Тот сразу отпустил, упал на подножку верхней частью тела.

— Поднимайся, мразь, — проговорил я спокойно, взяв его за шкирку.

Тот, низко повесив голову, приподнялся на руках. Схватив его за влажные от пота волосы, я приложил ему второй раз, потом, для верности, третий. Чечен завалился между сидений, бессильно протянув руки из машины. Голова повисла за бортом джипа.

Я выволок тяжелого парня из машины. Он тоже был довольно крепким, но немного полноватым. По возрасту не старше Зелимхана. Об этом говорила его длинная, но редкая борода и молодое лицо, покрытое оспинами на щеках.

Срезав финкой ремни безопасности, я завязал ему руки за спиной, не забыл также и о ногах. Над кляпом тоже думал не долго, а просто содрал с него рубаху, покромсал на куски, опустился рядом.

— Рот открой, — проговорил я слабо шевелящемуся на земле чечену.

Тот замычал, пряча от меня избитое в кровь лицо.

— Рот открой, говорю, — дернул я его за волосы, нажал на челюстные мышцы, потом зажал нос.

Находясь на границе сознания, он поддался, и я тут же запихнул ему в рот тряпку. Когда набил поплотнее, он пришел в себя, засопративлялся. Пришлось дать ему еще разок по морде, чтобы успокоить.

Багажник открылся далеко не сразу. Смятая дверь сначала не поддавалась, и пришлось приложить немало усилий, чтобы распахнуть ее.

— Отъелся, мля… — пробурчал я, взваливая чечена на плечо, словно мешок картошки.

Грубо кинув его в багажное отделение, я захлопнул дверцу, а потом сел за руль и отправился вперед по дороге.

Несколько часов спустя

— Зря мы в это ввязались, — буркнул Женя, рассматривая чечена, привязанного к стулу.

Тот сидел, повесив голову, и, кажется, был без сознания.

— Не можешь ты спокойно работать, Витя. Ой, не можешь, — добавил Корзун, закуривая сигарету.

Вернулся в город я почти под утро. Сразу поехал к Степанычу. К моему удивлению, у него дома собралась вся компания: были там Женя с Фимой, и даже Марина, не находившая себе места. Девушка приехала к старику вместе с Сомом. Сонный бандит потягивал кофе, приготовленный ему Степанычем. Как я узнал позже, они собрались вместе, чтобы начать мои поиски.

Сому я велел отвести девушку домой и ждать там. Марина сначала протестовала, но смерилась, когда я напомнил ей о нашем договоре. Потом я позвонил Вадиму, надеясь, что он возьмет трубку. Он взял и, услышав, что я угнал у чеченов машину, в придачу с одним из боевиков, тут же согласился встретиться. После мы все вместе отправились на контору, где была назначена встреча, и по пути я рассказал мужикам все, что произошло со мной за последние полтора суток.