Артём Март – Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 4 (страница 27)

— Ты че разморгался, фраер? — Набычился пацаненок, как только я показался из своего авто.

Несмотря на то что я был крупнее бандитеныша, он, кажется, даже и не думал отступать.

— Я тебе щас твои моргалкии вырву и в жопу засуну!

Он решительно направился ко мне, спрятав четки в левой, правой он угрожающе указывал на меня. Я же видел только одно: ключи от бэхи, зажатые у него в кулаке правой руки.

Я ничего не ответил парню. Без разговоров просто схватил за вытянутое запястье, сильно сжал, дернул на себя, выломал руку.

— Ай, сука! Ты че творишь⁈

Зафиксировав его предплечье у него же за спиной, я сильно надавил на сухожилье. Пацан замычал от боли, пытаясь вырваться. Я ему не дал. Схватил за одежду. Рука разжалась, и я с силой выдрал ключи из его ослабших пальцев. Оттолкнул зазнавшегося пацана.

— Ты че творишь, гнида⁈ — Обернулся он тут же.

— Хайло закрой, мразота, — холодно сказал я, поигрывая его ключами.

— Верни! Верни, ни то замочу!

Кажется, моя решительность немного напугала паренька. По крайней мере, его смелый настрой куда-то испарился, а на лице возникла смесь удивления и страха, которые он пытался очень неумело скрыть.

— Мочилку сначала отрасти. И водилку тоже. Гля, — я кивнул назад.

Там дедок, вышедший из стареньких жигулей, осматривал, вместе с водителем девятки, вмятины на багажнике и капоте их машин. Оба мужчины растерянно разводили руками, кидали на нас нерешительные взгляды. Еще бы. Я уверен, что они посчитали нас бандосами, и никто из них не решился влезать в разборки с такими фактурными ребятами, как мы.

Пусть бандитенок и был молодым, но всем своим внешним видом и поведением однозначно пытался дать понять окружающим, кто он такой. Правда, мне на это было побоку.

— Че? Че так базаришь⁈ Ключи верни! Ты под кем ходишь⁈ Да я ж тебя на лоскуты…

Договорить он не успел. Я просто размахнулся и запульнул ключи от БМВ подальше, особо не заботясь запомнить место, куда они полетели.

Пацаненок аж рот раззявил.

— Ты че творишь, мужик?.. — Ошарашенно спросил он, пытаясь взглядом найти, куда же упали ключи.

— Домой пешком дойдешь, — сказал я и хотел было уже пойти к пассату.

Правда, парнишка сделал глупость. Я заметил, как он засуетился, вздернул куртку, полез куда-то себе за пояс. В один миг я сообразил, что он потянулся за оружием. Тело среагировало еще быстрее.

Я оказался возле паренька скорее, чем мое напитанное адреналином сердце стукнуло четырежды. Схватив его за плечи, я пнул его в голень, одновременно дернул влево. Парень упал ничком.

Как только рожа его впечаталась в пыльную обочину, я прижал его коленом к земле. Стал складывать обессилившие руки пацана на пояснице. Куртка парня задралась, и как я и ожидал, за поясом у него сидел пистолет. Черная ручка американского Глока ярко контрастировала на фоне белой рубашки.

Удивляться, откуда у этого щегла такой дорогой ствол, я не стал. Просто извлек оружие.

— М-м-м-м… А-гх… — Рвался он подо мной и отплевывался кровью из разбитых губ. — Сука! Ты че делаешь⁈

— Лежать, утырок! Лежать, я сказал, ни то жопу отстрелю! — Напугал я пацана, и тот тут же подчинился.

Пробка, сформировавшаяся на дороге, засуетилась. Часть водителей повыходили из машин, удивленно наблюдая за всем происходящим. Другая, напротив, старалась побыстрее смыться с места потасовки.

Мужики, чьи машины неудачно поцеловались, застыли, удивленно глядя на нас с бандитенком.

— Витя! Витя, ты че творишь? Кончай! — Вылез из пассата Степаныч.

Я ему не ответил. В этот момент я разбирался с глоком мальчишки. Вынув магазин, я отбросил его в сторону. Некоторое время возился с замком затворной рамы, но все же смог докумекать, как разобрать ствол.

— Ты че там делаешь⁈ Че делаешь, а⁈ — Сломавшимся голосом визжал под моим коленом пацан. — Не стреляй! Пожалуйста, не стреляй, не надо!

Видать, парень подумал, что я взвожу курок его пистолета. Это заставило меня недобро улыбнуться.

— Не ссы, — хмыкнул я. — Оставайся мужиком до последнего.

— Нет! Не надо!

Глок щелкнул в моих руках. Затворная рама вместе со стволиком и возвратной пружиной, надетой на направляющую, соскользнула вперед. Не раздумывая, я бабахнул рамой о землю, рядом с головой пацана, чтобы привести оружие в негодность. Бандитенок аж вздрогнул от удара. Тогда я выкинул затворную раму куда-то в кусты. То же самое сделал и с оставшейся в моих руках второй частью пистолета.

— Это тебе не игрушка, — проговорил я при этом.

Затем нащупал в его заднем кармане толстый кошелек. Вынул.

— Э! Ты че! Лопатник верни! Ты…

— Захлопни пасть.

Я просто спокойно встал с парня. Тот тут же подорвался, принялся торопливо подниматься на ноги.

Сначала он, вроде бы, порывался броситься на меня, но под моим свинцовым взглядом струсил и больше не решился на новые глупости.

— Гуляй, — бросил я и пошел к мужикам, стоящим у своих разбитых машин.

Я буквально чувствовал на своей спине изумленный взгляд пацана.

— Здорова, мужики, — сказал я, подойдя к ним.

— П-привет, сынок, — первым мне ответил удивленный дед.

Второй мужичок, худощавый, с большим носом на маленьком лице, кивнул, невнятно проговорил:

— Здрасьте.

— Вот, — продолжил я, потроша портмоне бандита. — Это вам материальная компенсация. За вон того.

Я кивнул назад, на застывшего на обочине бандитенка. Ошарашенный пацан утирал губы от грязи и собственной крови.

И дед, и мужик, замешкались. Видно было, что они опасаются брать деньги, а их в кошельке оказалось ни много ни мало, а шестьсот долларов. По триста на брата.

— Да не бойтесь. Берите. Этот вас не тронет. Уж я позабочусь. А за свои косяки надо отвечать! — проговорил я уже громко, так, чтобы пацан меня услышал. — Слышь? Отвечать надо за косяки!

Тот растерялся совсем. С хмурой рожей похлопал себя по карманам, а потом пошел куда-то за обочину, под чужие дворы. Стал тормошить там нестриженую траву, искать ключи.

Первым решился старик. Он опасливо протянул руку к деньгам, взял купюры из моих пальцев. Затем к нему присоединился и носатый.

— Ладно, — сказал я, отбрасывая пустой кошелек. — Машины на ходу-то?

— Ага, — сказал старик. — Только нос помялся.

Носатый тоже торопливо покивал, сглотнув, раскрыл рот.

— Ну и хорошо. Езжайте, мужики. Будем считать, что конфликт исчерпан.

— Спасибо тебе, сынок, — хрипловато сказал старик. — Что б я без тебя делал?

— Спасибо, — немного мычащим голосом поддержал его носатый.

— Да не за что. Бывайте.

Попрощавшись с ними, я направился к пассату.

— А лихо ты этого сопляка, — заулыбался поверх крыши Степаныч, потом сел на свое место.

— И рожу ему почти не попортил, и повоспитывал, — добавил он, когда я тоже сел в машину.

— В гробу я видал такое воспитание, — глядя на хмурого мальчишку, сказал я.

Когда мы уехали, он так и остался шариться по кустам в поисках своих ключей.

На озерах сегодня было спокойно. Если над Армавиром клубились редкие, но плотные облака, то тут, за городом, небо стало ясным и нежно-синим. Солнце, поднимаясь к зениту, уже припекало совсем по-весеннему. Пологий луг, спускавшийся к блюдцам-озерам, зеленел от молодой травки.