Артём Ерёмин – Дети, сотканные ветром (страница 24)

– Настряпала ребятам в дорожку и с непривычки переусердствовала, – улыбнулась Баба Яра. – Что не съедим, разнесём по соседушкам. Весь околоток сыт будет благодаря тебе.

– Не знаю, как по-другому отблагодарить за приют. Бабушка, – впервые без стеснения обратился Лев, – я тоже скоро уйду.

Теперь даже хозяйка поверила в его решимость.

Недаром мальчик полночи обдумывал следующий шаг, который был шагом назад. Нужно разыскать караван Валорда, ведь чуди обещали помочь.

Баба Яра зациклилась на одном яблоке и искромсала его полностью, так и не найдя, где спрятался червяк:

– Как досадно, что господин Феоктист окромя учёбы в Соборе ничего не предложил. Уверена, он будет раздосадован, что не смог тебе помочь.

– Угу, – Лев дотронулся до камня, висевшего под рубашкой. – Похоже, его сильно волновал янтарь. Неужели он настолько дорогой?

Баба Яра осмотрела кухню, будто ища в деревянной посуде сравнимую ценность. Ничего не отыскав, она грустно ответила:

– Весьма, и тем он опасен для тебя. Потому я попросила подмоги у господина Феоктиста. Сама-то давно отошла от дел и растеряла настырность. Имя моё уже не отзывается эхом, – Баба Яра напрасно изрезала очередное несчастное яблоко. – Всё же его желание направить тебя под защиту Собора – спорный выбор.

– Думал, одобрите, бабушка. Вы помогли Вию и Климу.

– Знаешь, милок, Собор прослыл своей неоднозначностью. По большей части Башня Трёх – мастерская, выпускающая влиятельных зодчих и ведунов. По сути – закрытая община, присоединиться к которой удаётся только одарённым. Если такое понятие не опошлилось вконец. Власть притягивает большую власть. Теперича в Соборе легко заполучить место влиянием благородных родов и угодными услугами. И всё же страта Ветра особенная. Видишь ли, главная беда детства не в его скоротечности, а в том, что из всех клочков жизни эту можно украсть. Страта Ветра задумывалась как отдушина для ребят, так быстро повзрослевших. Дикий огонь мечется в их глазах, ветра бушуют в голове. Для детей с такими напастями, как у Клима и Вия Собор будет подходящим местом.

– Вы не хотите, чтобы я учился с ними? – недоумевал мальчик.

– Думается, из тебя бы вышел превосходный подмастерье. Хотя откуда мне знать, сама не училась там.

– Тогда как вы научились тому, что можете с умывальником?

– Ха! Та чугунная голова досталась по наследству, – улыбнулась старушка. – Мне же в свой век повезло повстречать учителей без министерских степеней, знаменитых чаровников доселе незабытого прошлого. Однако нынче без образования никуда. Время требует.

Лев, недолго думая, решил действовать напрямую, и перед тем, как оставить приют, разузнать больше сведений о чаровниках:

– На что вообще способно волшебство?

– Волшебство? – удивилась Баба Яра. – Вряд ли подобное слово уместно. Ты мал и не ведаешь всей истории Раскола.

– Бабушка, я даже не знаю из-за чего мир… сломался.

Хозяйка дома заботливо всмотрелась в мальчика:

– Не ты один, милок. Существуют десятки предположений разного сорта правдоподобности, чьи ярые приверженцы всячески используют их, дабы наладить для себя благоприятные условия в обществе. Кто пеняет на зарвавшихся предков, а кто соседей за Пеленой. Легче же обвинить чужеродное влияние причиной всех бед. Эх, времена нынче лихие. Если забродили умы у простолюдинов, то виной всему не подъём налогов и разгильдяйство помещиков, а лазутчики и подстрекатели полых. Уж как газетные писаки подыгрывают! Клевета, расследования, от которых цена за поимку шпиков из-за Пелены возросла, что даже добрый люд уходит из семей ради охоты за наживой… Ты порезался, милый?

– Царапина, – оправдался Лев, засунув палец рот.

– Даже в цвете лица поменялся, – Баба Яра печально вздохнула. – Грустная тема, милый.

Лев молча согласился, вспоминая предостережения чуди. «Чаровники подешевле своих предков будут».

– Куда грустнее, когда в вину неведомым силам ставят упадок волшбы. Молодёжь во всём готова полагаться на фабричные штучки. Печально, ведь главной причиной вырождения – леность. Нежелание совершенствоваться. Использовать чары взашей не научишь. Что-что, а человеку под силу запереть их в себе. И само сокрытие потребует здоровье умственное и телесное.

С яблоками покончили, и Лев уселся завтракать. Он доедал корочку хрустящего хлеба с вареньем, когда за окном раздался звон велосипедного колокольчика и в дверь трижды постучались.

– Хм, молочник прибудет только завтра, – недоумевала хозяйка по пути в прихожую.

Шпион из-за Пелены! Вот кем я буду для них, размышлял Лев.

– Милок, к тебе пришли! – донеслось до мальчика.

– Филин?! – выдохнул он.

Отчего-то такая мысль казалась самой правдоподобной и желанной. Однако в прихожей, вытянувшись по струнке, ожидал паренёк со странным оборудованием, повисшим на животе. Взгляд его метался от хозяйки дома до Льва.

– Вы и есть: Лев Лукин, хилой наружности отрок, временно пребывающий на «Носу у мельника, девять»? – отчеканил он, пытаясь удержать взгляд от Бабы Яры.

– Я, – неуверенно ответил Лев.

Устройство парня внезапно заскрежетало, и мальчик отшатнулся, боясь взрыва.

– Отлично! – сказал парень и передал только напечатанный листок. – Вам грамота. Благодарим за доверие к посыльной службе Гарольда Доходчивого! Скорость – наше достояние.

Почтальон после глубокого поклона попятился за калитку, не отводя заворожённых глаз от Бабы Яры. За пределами сада он вскочил на ржавое подобие самоката и звонко оповестил улицу о своём отбытии.

Лев повертел неуверенно послание и передал хозяйке.

– Собор Трёх Мастеров объявляет наём прислуги на должность трубочиста… О, как!

Баба Яра напрягала зрение, будто не веря глазам.

– Свободным трубочистам явиться к вратам башни до первого дня осени. При себе иметь хвалебное письмо от бывшего нанимателя. С уважением, Глава Собора Трёх Мастеров и наставник зодчих Бор.

Лев от недоверия вглядывался в лист бумаги, будто мог распознать в незнакомых буквах смысл.

– Посыльное письмо служит заменой подорожной грамоты до места проведения отбора, – хозяйка заново пробежалась по листу, ища изъян, и после расслабленно улыбнулась. – Слава о тебе разносится быстро.

– Значит, так стать полезным обществу, – догадался мальчик. Теперь у него будут все нужные документы и шанс раскрыть тайну маминого янтаря.

– Тебе решать, милок, как поступить. Только знай времени в обрез…

Последующий час Лев припоминал смутно. Голова прояснилась лишь тогда, когда ему пришлось окрикивать людей на станции, чтобы они придержали дверь поезда.

– У меня же ничего при себе нет, – сидя в вагоне, не успокаивался Лев.

– Не тревожься. Новые наниматели обеспечат всем необходимым, как устроишься, – обнадёживала Баба Яра и, поняв, что мальчику не помогут речи, неумело потрепала по голове. – Важные решения надобно принимать стремительно, пока страхи и сомнения запаздывают.

Златолужье проскакивало за окнами тесными улицами, вдали набухали бесформенные трущобы Сточных вод. Лев ощупал себя и сумку. Янтарь, куртка и сломанный компас на месте. Вот бы, выходя из дому, и смелость можно было прихватить с собой.

Поезд добрался до стеклянного вокзала, когда мальчик с десяток раз порывался выскочить из него. Баба Яра, заметив настрой подопечного, заботливо взяла его под руку. Всюду сновали торопящиеся чаровники, и Лев со старушкой влились в их движения. Иногда среди людского потока перекатывались на плетёном шаре автоматоны, нагруженные тюками и чемоданами. От услуг одного Баба Яра отмахнулась у входа под стеклянный навес.

– Осталась минутка для сочинительства твоей похвалы, – сказала она, глядя на расписание поездов под вычурными вокзальными часами.

Добыть бумагу и чернила с её напором было проще простого. Набросав пару строчек, Баба Яра выдернула из гребня седой волос и положила на лист. Волос спаялся с бумагой.

– Моё заверение, – пояснила старушка. – Вступив на должность, ты получишь грамоту, разрешающие выезжать по делам Собора. Буду рада, если заглянешь в гости.

Приветливое настроение Бабы Яры освещало им путь в толпе, пока в сутолоке у кассы не произошло то, чего Лев боялся с самого начала. Молодой клерк недоверчиво скакал глазами то на мальчика, то на приглашение Собора:

– Не мал ли ты для старшого трубочиста? Да и где остальные грамоты?

Баба Яра подозрительно сощурилась и осмотрела прыщавого молодчика в строгом кителе, словно сомневаясь в правомерности самого его существования.

– Вы намекаете, будто я, Антонина Марьяна Вежда, женщина хоть и преклонного возраста, но до сих пор не путающая кочерги с зонтом, ошиблась в оценке этого юного дарования? К тому же обвиняете Собор Трёх Мастеров в том, что они приглашают на работу кого попало?!

– Я просто… – молодчик осунулся, его фуражка спала на глаза.

Лев не знал, до чего может быть строга Баба Яра. Он был благодарен пожилому работнику вокзала, который помешал воспалиться ссоре.

– Прошу вас, госпожа Вежда. Поезд «Златолужье-Изымяречной-Собор», – старший чиновник вырвал билеты из рук молодчика и передал Бабе Яре. – Сегодня мы рады вам предложить два купона на бесплатные прохладительные напитки в честь окончания лета.

– Воздержимся, – гордо ответила Баба Яра. – Теперь позвольте откланяться, нельзя заставлять поезд ждать.

– О, я сообщу проводнику, чтобы продлил посадку до самого отбытия.