Артём Ерёмин – Дети, сотканные ветром. Часть 3 (страница 33)

— Для себя ты какую роль придумал? Опустошать винную кладовую.

— Я же возьму ту задачу, какая вам не по зубам, — Полынь хищно уставился на Кагорту. — Дайте день, и я разговорю хозяйку трухлявой башни. Она выложить на блюдечки ключ к её войску, которое явно ошивается неподалёку от края Собора.

Кагорта печально покачала головой:

— Ты никогда не мог рассчитать собственные возможности. Даже эта маска легко отравила тебя безумием.

— Ха. Безумия у меня полные закрома, и я поделюсь им с тобой, старуха.

Вылко подступил к своему другу и коротким движением руки приказал Льву оставаться на месте.

— Знаю, как тяжело принимать поражение, — начал он. — Но пока мы вместе…

— Несколько вельмож не остановят опричнину! — перебила его Скобель. Кажется, она нашла зерно смысла в плане Полыни. Её взгляд метался от зависшей в воздухе старухи до древнего механизма.

— Главный козырь Полынь придержал от твоих нежных ушей, милочка, — недобро усмехнулась Кагорта.

— Верно подмечено, карга. Ты сама им пользовалась большую часть жизни, чтобы втайне готовить свержение батюшки-царя.

— Я не позволю, — тихо сказал Вылко, но его голос пробрал до костей.

Алчность развёл руками:

— Я предполагал, что у тебя не хватит смелости. В ловушке у нас сотни детей влиятельных особ. Почти безграничный ресурс. Конечно, ты зря лишил разума сынка Миронова. Ныне цена ему — бочонок медовухи. Княжну Коркунову же мы сможем обменять на пару поездов, гружённых высококачественным сырьём.

— Отец, не слушай его! — выпалил Лев и тут же прикусил губу. Ему велели не вмешиваться.

— Брось, сударь-трубочист, — отмахнулся Полынь. — Твою первую любовь мы припасём напоследок. Начнём с тех, кто подешевле. Вьюнов не тронем — они не стоят и ломаного гроша. Зато если будут нам помогать, то у них представится случай поквитаться с детишками богатеев, которые превратили их обучение в Соборе в борьбу за выживание. У тебя будет время поворковать с ней. Слыхал, Двуликий? Сынишка у тебя не промах — захомутал невесту царевича. Воистину твоя кровь.

— Не притворяйся бессердечным злодеем, Яков, — Вылко приблизился к товарищу вплотную.

Он был выше Полыни, который без того скрючился, точно на его плечи взвалили тяжёлые мешки. Учитель не выдержал взгляда из-под чёрно-белой маски и опустил глаза в пол.

— Мы придумаем новый план.

— Новый? — всхлипнул Полынь. — Сколько же у нас их было? Я не выдержу ещё пяти лет в прятки под чужой личиной. Да я года не протяну!

— Отныне мы будем вместе, — сказал Вылко. Его обычный бестелесный голос, будто наполнился красками жизни. — Я… Мы убережём тебя и Юлию. Прости, жестоко было посылать вас сюда.

— Это было общее решение, — Алчность поднял маску, и пальцы, сжимавшие ее, побелели от усилия. — Она действительно превращает меня в чудовище…

Полынь отступил на шаг. Вспышка одержимой оживлённости угасла, теперь он выглядел разбитым.

— Хватит вам изливать жалость понапрасну. Говори, что ты задумал.

— Мы уничтожим Квочку. И сбежим заготовленным путём.

— А она? — Скобель кивнула на Кагорту.

— О, милочка, не хочу в дороге обременять вас своей старостью, — приободрилась старуха.

— Заберём её с собой, — ответил Вылко и повернулся ко Льву. — Тебя тоже.

Лев вдруг почувствовал, как тепло разлилось в его груди. Он и не думал, что до этого был точно неживым. Холод подземелья затупил даже боль от порезов и ушибов. Сейчас же, глядя отцу в глаза, он заново учился дышать.

Скобель нахмурилась, но быстро поборола своё разочарование:

— Ты сумеешь перенести пятерых людей сквозь скомканное пространство?

— Не скрою, едва выполнимая задача, — поделился Вылко. — Однако теперь с нами будет янтарь Льва. Он был создан для путешествий между нестабильными мирами.

— Выглядит отличным планом, — подал голос Полынь. — Меня уже тошнит от вони здешней плесени.

Когда Вылко и Скобель повернулись к Кагорте, Полынь вновь напялил на себя маску. Только Лев увидел, как жадная гримаса укрывает покривившееся от боли лицо бывшего учителя.

— Госпожа, вы не против, если мы здесь всё разрушим до основания? — поинтересовался Вылко.

— Раз начали, то доводите до конца, — усмехнулась Кагорта. — Не стану юлить, будто не думала, как уничтожить Квочку. У меня есть пара идей, но зачем вам упрощать работёнку.

Вновь облако из мыслей заволокло голову Льва.

— Более всего машина ранима изнутри, — повторил он вслух. — Я не знаю откуда…

— Не бойся, Лев, — сказал отец. — Янтарь хранит многовековую память, и порой непрошеные знания вырываются из него. Янтарь всегда служил нашему роду проводником в прошлое. Благодаря ему я отыскал маски. И после того, как завладел этим, — Вылко протянул извивающуюся черноту на своей ладони, — подарил янтарь Софьи в надежде, что он убережёт вас.

— Почему же тогда его отдал мне говорящий филин?

Вылко повернулся к Кагорте:

— В плетении хитрых узоров Госпоже Трёхголовой башни нет равных.

Старуха закатила глаза на очередное сравнение с пауками:

— Янтарь пожертвовал мне Киноварный, когда прибежал под тень Трезубца в поисках защиты. В знак верности. У него даже хватило смелости мне соврать, как именно блюститель Инецгоев достался ему. Уверял, будто, когда падальщики принялись рвать на куски проклятый род, он успел завладеть его фамильным достоянием. Спустя время я разузнала, что янтарь он получил от женщины, какую Вылко по глупости привёл из-за Пелены… Кхе-кхе, — крякнула Кагорта от боли. Из-под оков на её руках проступили алые капли. — Понимаю, милочка, тебе неприятно вспоминать про ту полую. Изволь же винить того мужчину, какой спрятал улыбку бьющие дамские сердца за чёрно-белой маской.

— Выходит, я должен быть благодарен Феоктисту, — промолвил Вылко. — Он спас Софью от страшной участи.

— Думаю, скоро тебе представится шанс встретиться с ним лично, — продолжила Кагорта. — Некоторые учёные могли бы заинтересоваться твоей ненаглядной. Особенно плодом ваших молодых утех.

Под пылающим взглядом Скобель Лев непроизвольно сжался.

— Занятный экземпляр, — оценила Кагорта. — Как бы то ни было, Киноварный вывел его мать обратно за Пелену и нарушил тем самым приказ своих хозяев. Впрочем, быть может, уже тогда у запуганного франта имелся долгосрочный план.

«Они всё время врали, — кольнула Льва мысль. — Кагорта, Вапула, Киноварный. Они играли в свои игры».

Вылко, видя болезненную отрешённость сына, сделал несколько шагов в его сторону.

— Осталось недолго, — вполголоса обещал Миазм Двуличия. — Выдержишь?

Шёпот отца привёл Льва в чувства, и он кивнул.

Вылко отступил от сына и указал на переплетение паровых труб:

— Как привести «Квочку» в действие?

— Достаточно будет открыть те два вентиля одновременно, — отозвалась Скобель. — Если чертежи из хранилища Пряного верны.

— Милочка, умоляю, не марай мои уши именем трусливого червя, — покривилась Кагорта.

Вылко посмотрел на Полынь, который будто уже отмахнулся от происходящего вокруг. Подперев ладонями маску, он покачивался из стороны в сторону.

— Поможешь мне? — спросил Вылко у Льва.

Мальчика не пришлось уговаривать дважды. Они выбрали себе по вентилю и по сигналу выпустили скворчавший пар в тело «Квочки». Древняя машина жутко заскрипела, энергия чаровников была для неё не лучшей едой. Скрытые механизмы проснулись ото спячки, притёрлись и вскоре заработали мягче. «Квочка» была готова творить бездушные машины.

Когда пол под ногами Льва перестал дрожать, он шагнул к своему отцу.

— Куда мы отправимся?

— Нужно вывести тебя в безопасное место, — ответил Вылко. — На Дальних Осколках есть хорошие люди, которые мне должны…

— Нет, — взвыл Лев. — Ты хочешь снова меня бросить?

— Лев, выслушай меня. Нет жизни в моём… нашем существовании, — маска на лице отца пришла в движение. — Мы всегда в бегах. Прячемся в тени и выходим лишь затем, чтобы уколоть сильного врага. Мы тешим себя надеждой, что рано или поздно ослабленный великан споткнётся и рухнет наземь. И видят мои предки, всё чаще я думаю, что смерть заберёт меня раньше.

— ТОГДА МЫ ПРОДОЛЖИМ ПУТЬ СКВОЗЬ ВРЕМЯ С ДРУГИМ НОСИТЕЛЕМ.

Безжизненный голос пробрался под кожу Льва. Сухая рука отца легла на плечо, но в ту же секунду он отринул её, словно тепло сына обжигало.