Артём Демченко – Ледяной коготь (трилогия) (страница 75)
От удара таранов некоторые корабли просто сразу разламываются пополам и с треском идут ко дну. Дракары и триремы устремляются на абордаж остальных кораблей, и под залпы фрегатов, измельтешивших передний строй левого фланга залпами орудий, с криком орочьего командира: «Изрешетить врага!», отважные воины и матросы начинают ожесточенную сечу на море, от которой будет зависеть вся судьба свободного Единоземья.
…Завидя столь неожиданную атаку, Тейнорус, будучи на построенный вышке разбитого лагеря, недовольно проворчал и злобно сплюнул на пол.
— Похоже нас застали врасплох! Цербер меня побери! — выругался он и обратился к Быстросмерту. — Это была твоя идея держать осаду! Мы могли покончить с ними раз и навсегда, запустив еще несколько ракет, но нет, НЕТ! Ты же сказал хватит! Почему ты не проведал море? А? Ты должен был мне доложить о том, что их войска приближаются! Балбес!
— При всем уважении, я был занят войсками на суше, которые удерживали осаду, — сказал Быстросмерт. — Если бы вы отдали мне приказ раньше, то…
— Тут ты прав-здесь я оплошался. Ладно, хоть у главных ворот не упусти… — он испуганно метнулся к противоположному краю вышки. — Это еще что такое?!
То, что он увидел, было по истине огромным и заставило его гневно ударить палкой по деревянному полу. На горизонте, прямо из-за холмов, появилось объединенное войско орочьего, эльфийского, гномьего и людских королевств. Оно было по истине огромным: все пространство от одного конца горизонта до другого было заполнено воинами, как пешими, так и конными и колесничьими. По морозному ветру развевались флаги и знамена эльфов, гномов, орков и, конечно же, людей. Его Величество, Митнеурель I, стоял во главе строя колесниц, которые стояли в авангарде вместе с кавалерией орков, эльфов и паровыми танками гномов. Пришпоривая коней, он выехал перед нерушимым строем многотысячного войска.
— Воины свободных королевств! Вот и пришел тот день, когда оковы зла спадут с плеч Единоземья, и все мы воспрярет и возродимся из пепла войны! Больше чем сто лет назад, Хранитель Добра показал нашим одну очень важную вещь, которую мне рассказал мой отец, а ему его отец: только сражаясь вместе плечом к плечу мы сможем одолеть такого сильного и беспощадного врага! Вражеские войска терзали нашу землю слишком долго и безнаказанно. Пора показать им, что наши сердца полны отваги и что сегодня слава наших великих предков не будет запятнана позором, — он вынул меч из ножен и поднял щит, стоявший около стенки внутри колесницы. Подняв засверкавший на свете утренней зари свой обоюдоострый клинок, король, прокричав: «За свободу, за Хранителя Добра, да наших детей и будущее наше, за славу наших великих предков! Вперед! Ура!», приказал вознице пришпорить лошадей.
Завыли бичи, и нерушимый строй колесниц, кавалерии, паровых танков и пехоты помчался в пыл предстоящей битвы. Взметая столбы подтаявшего снега, кавалерия Митнеруэля неумолимо приближалась к вражеским войскам. Растерянная пехота и кавалерия, ожидая приказов Тейноруса, жалась друг к другу, в страхе выставив вперед копья и щиты. Ощетинившаяся оружием лавина все приближалась, а войска не знали, что им делать. Стоявший на вышке Тейнорус растерянно смотрел на приближающуюся смертоносную лавину, ощетинившуюся пиками, пушками и острыми лезвиями. Внезапно, будто что-то вспомнив, его морщинистое лицо расплылось в скрытой бородой улыбке.
— Лейтенант! — подозвал он к себе приближенного. — Прикажите стрелять из «Тартароса»!
Сказав: «Слушаюсь, ваше злодейство!», лейтенант-канонир поднял красный флаг вверх. На огромной установке, искусно замаскированной в белый цвет, началась суета: канониры готовили смертоносную машину к залпу.
— Закрой уши, Быстросмерт, — обратился Тейнорус к дракону. — Приготовься увидеть Тартар в живую!
Быстросмерт, прикрыв уши лапами и стиснув зубы, закрыл глаза. Он больше не мог смотреть на на насилие и ужас, вызванные этой войной. Что-то внутри его отчаянно сопротивлялось, но слова его наставника: «Сейчас мы отомстим за смерть твоего брата», пробудили в нем обиду и гнев, и теперь он уже жаждал насладиться разрушительным моментом. Пауза продолжалась несколько секунд. И вот, спустя, казалось, вечность, над засыпанной снегом равниной, раздался разорвавший души жителей Эльдораса, наблюдавших за этой сценой, жестокий приказ: «Огонь!»
В ту же секунду раздался пронзительный рев, и тысячи огненных бомб взметнулись в голубое небо над Кельтерийской равниной. Еще секунда, и под довольным смех жестокого мага, шквал из взрывоопасных бомб обрушился на головы наступавших. В этот момент, пораженный жестокостью примененного им оружия молодой артиллерист, достал пистолет и выстрелил себе в висок, потому что не мог вынести всего того ужаса, что причинило это оружие. А эффект был по истине ужасающим: все поле, на которое упали снаряды, полыхало всевыжигающим пламенем Тартара, пожиравшим тела еще несколько мгновений назад атаковавших неприятеля защитников справедливости; повсюду валялись изувеченные тела убитых и раненых доблестных воинов Единоземья; доносились отчаянные стоны контуженных и раненых, хрипы, крики, мольбы о помощи и смерти-все это никак не повлияло на самочувствие Тейноруса, который видя жесточайший эффект своего творения смерти, просто достал кусок хлеба и совершенно спокойно откусил от него кусок.
Затем он попросил прислугу принести ему вино и налить в бокал. Быстросмерт с ужасом созерцал уже во второй раз последствия огненного шторма. Он потерял дар речи и ничего не мог сказать, ни слога. Тейнорус в это время спокойно уплетал очередной кусок отбивной и запивал его шикарнейшим вином. Проглотив очередной кусок, он с набитым ртом спросил у Быстросмерта:
— Не хочешь чего-нибудь? Тут есть твое любимое мясо с кровью, простоявшее молоко-не стесняйся! — проглотив очередной кусок, он продолжил. — Нам нужно набраться сил для возможного вхождения в город, если от него что-нибудь останется. Ха-ха-ха!
— Нет, спасибо, я не хочу, — проговорил сквозь зубы Быстросмерт.
— А чего это у тебя такое кислое лицо, а? Ты же хотел отмщения? Ты ведь этого хотел! Вот, получай. Передай-ка мне перчика-остренького захотелось чего-то.
— Будет тебе сейчас остренькое, кровопийца! — Быстросмерт неожиданно метнулся к Тейнорусу и схватил его за бороду. К его удивлению, старик лишь рассмеялся.
— Ты же сам хотел мести! Не так ли? Так вот она! — он снова расхохотался. — Ты же сам мне говорил, как представлял этих «ничтожеств по уши в крови, в которой они сами захлебываются» Вот-получай. А теперь отпусти меня и брось это дело-у меня мясо остывает. Приказал бы лучше солдатам добить остальных.
Недовольно прорычав, Быстросмерт отпустил Тейноруса и, оторвавшись от земли, хотел было уже направиться к войскам, как что-то его остановило. Тейнорус тем временем, посмотрев на усыпанное трупами поле, сказал:
— Хорошая бы картина вышла! Надо бы заказать ее художнику. А где сейчас таких найдешь? Ах да, все же служат у меня в армии… Еще лучше-очевидцы всегда лучше изображают увиденное, нежели рассказчики.
Усевшись на деревянный табурет, поставленный на башне специально для него и поставив рядом посох, Тейнорус, засунув в рот очередную пряность, предвкушал очередную победу. Проведя по белой бороде морщинистой рукой, он довольно улыбнулся и сказал:
— Быстросмерт, сделай так, чтобы все раненые из этого паршивого союза, валяющиеся сейчас на поле, не покинули его никогда. Ты меня понял?
Тот, скорчив недовольные гримасу, кивнул в ответ. Он собрался улетать и уже расправил крылья, как вдруг голос наставника остановил его:
— Подожди, — он сделал паузу и засунул в рот очередную пряность. Затем, облизнув пальцы, продолжил. — Найди тела всех королей и их приближенных и принеси мне их головы-хочу любоваться ими, когда они будут висеть в Эльдорасском замке.
Недовольно сплюнув на пол, Быстросмерт сказал: «Как пожелаете» и устремился, размахивая черными крыльями к полю битвы. А Тейнорус тем временем продолжил набивать свой живот всем, чем попало.
…Мируэль, увидя все это жуткое зрелище, побледнел. Трясущейся рукой сняв с головы шлем, он уставился на выжженное поле битвы. Надежда, так близко, казалось, приблизившаяся к ним, вновь показала затылок и ему, и всем жителям и защитникам Эльдораса. Оглянувшись, он еще более упал духом, когда увидел лица своих солдат: все они были подавлены, истощены и разбиты морально, на лице каждого отпечатался след безнадежности и отчаяния. Надежда оставила их в самый последний момент, когда казалось, что все уже позади.
Подойдя к Дальмиру, который не шевелясь смотрел на поле брани, Мируэль положил руку ему на плечо. Тот, усмехнувшись, сказал: «Вот и все, верно? Теперь смерть лишь вопрос времени. Хех! А я то думал мы еще поживем, — смех из безобидного перерос в безумный. — Вот забавная штука, правда? Я увижу своих детей закованными в кандалы, а жену насилуемой каким-нибудь из этих подонков? Да… — он снова исторически захохотал. — Вот весело-то! Давайте плясать, веселиться! Все кончено!»-он встал и пустился в пляс. В этот момент все поняли, что бедняга от увиденного просто сошел с ума. Мируэль, быстро подойдя к своему товарищу, крепко обнял его, и, проливая тяжелые слезы, все твердил и твердил: «Прости! Прости! Прости!..» Все остальные с сожалением смотрели на эту картину, написанную самой войной под вдохновением тысяч человеческих жертв.