Артём Чумаков – Смесь (страница 37)
— Я за казнь!
— И я!
— Да вы с ума сошли? Они же издеваются! Не надо играть по их правилам.
— Хрена ты смелый! Давай тогда тебя четвёртым к ним. А?
— Да, а нас пусть оставят в покое.
— Ребят, хорош. Ведите себя достойно. Лучше подохнуть, чем отдать своих.
— Я Кевина никому не отдам! — с этими словами встаёт одна девушка справа.
Дейл направляет на неё пистолет. Девушку тут же дёргают за руку и сажают обратно:
— Успокойся.
— Время вышло, — сообщает Шейн. — Ваш выбор? Казнь?
Толпа неуверенно кивает. У кого-то на глазах проступают слёзы.
— Как скажете, — Шейн переводит взгляд на трёх налётчиков. — Кто из вас Кевин?
— Нет! — снова кричит та девушка.
— Тихо, — отвечает один налётчик. — Всё будет хорошо, котёнок.
Девушка рыдает. Шейн направляет пистолет на Кевина:
— Ползи сюда на четвереньках.
Кевин послушно ползёт. Шейн достаёт смартфон и протягивает хрупкой светловолосой девушке слева:
— Снимай.
Та послушно берёт устройство. Шейн сильно бьёт Кевину рукояткой пистолета по затылку. Тот отключается и падает вперёд. Шейн хватает Кевина за футболку и поднимает обратно. Обездвиженное тело висит в футболке как в мешке. Шейн убирает пистолет и достаёт нож. Народ в кухне трясётся сильнее. Взгляды ещё больше наполняются ужасом. Шейн наклоняет голову Кевина вперёд и опускает лезвие на шею. Нож ходит туда-сюда, будто отрезает кусок мяса. Кровь брызжет на пол и одежду Кевина. Его девушка снова вскакивает:
— Хватит!
Она срывается в сторону Шейна. Дейл спускает курок. Девушка падает в метре от Кевина. Шейн продолжает резать. Кровавая лужа растекается от Кевина к остальной толпе. Девушка-оператор начинает реветь. Она опускает смартфон Шейна:
— Я не могу это снимать! Пожалуйста!
— Придётся, — Шейн пожимает плечами.
— Нет!!! — оператор ложится на пол.
Она громко кричит. Смартфон выпадает.
— Хватит, Шейн! — вмешивается Скарлетт. — Достаточно! Прошу!
Она медленно подходит к Шейну. Тот поворачивается на коридор:
— Пит!
Пит входит, приобнимает Скарлетт за плечи и, шепча что-то на ухо, уводит с кухни.
— Снимай! — вопит Шейн на девушку, что бьётся головой об пол.
— Нет!!! — кричит она.
— Дейл, успокой, — Шейн кивает в сторону девушки.
Дейл подскакивает. Аккуратно поднимает бывшего оператора и выключает ударом колена в лоб.
— Итак, — Шейн окидывает взглядом толпу, держа Кевина за волосы. — Мы не уйдём, пока казнь не будет полностью снята.
— Я всё сделаю! — вызывается один парень.
Он подползает ближе, берёт смартфон Шейна и направляет камеру на казнь. Шейн продолжает резать. На его огромных бицепсах проступают вены. Кого-то из толпы тошнит. Кто-то мочится в штаны. Шейн режет. Вскоре, голова Кевина отходит от шеи и падает возле двух других налётчиков. Лужа мочи растекается и под одним из них.
— Следующий, — спокойно произносит Шейн. — На четвереньках, ко мне. Кто? Ну? — он слегка наклоняется к налётчикам. — Кто из вас первый? Давай ты!
Шейн направляет нож на того, который стоит левее. Вскакивает ещё одна девушка:
— Ах ты больной урод!
Она почти хватает Шейна за горло. Тот отталкивает девушку и, ловко выхватив пистолет, два раза простреливает грудь. Её тело падает в толпу. Шейн застреливает двух налётчиков и обращается к толпе:
— Не думайте, что так легко отделались. Мы ещё вернёмся.
Он забирает свой смартфон, и четверо покидают квартиру.
Ник вышел на поверхность в центральной северной части. Девятый всегда казался маленьким. Особенно с южной набережной, где половина юниона почти целиком помещалась на ладони. Сейчас, Ник смотрел на верхушки производств, на крыши высоток, пытаясь прикинуть, где спряталась Рэйчел, и сходил с ума от того, насколько это гигантский кусок земли.
Несмотря на позднее время, динамики вещали. Может, тише, чем днём, но с мыслей сбивали. «Запрещается нарушать субординацию по отношению к членам движения „Сёрч“. А также: оскорблять, проявлять нежелание вести диалог, избегать прямых ответов на вопросы, направленные на выявление нарушений, или проявлять любую форму негативного отношения к движению».
Ник шёл осторожно. Постоянно оглядывался. Искал в темноте свою белую футболку с чёрным черепом, или тёмные волосы со светлыми корнями. Если Рэйчел увидит Ника, то наверняка даст о себе знать. Но уже второй час, никто в северной половине не подаёт признаков жизни.
Нику повезло не наткнуться на патруль. Вскоре, пустынные улицы будто сами задали вопрос: «А кого здесь ловить?». Есть ли в северной половине хоть один человек, оставшийся на свободе, и не признавший новой власти? Только Гленн. Но правильно ли называть его человеком?
Гленн говорил, что везде имеет свои глаза и уши. И он должен знать, где искать Рэйчел. Оставалось добраться до северо-восточного района.
Ник быстро оказался среди руин северо-востока. Очень скоро, по узким улица поползло тихое шипение. Ник заглядывал в окна заброшек. Иногда, там сверкали пустые склеры глаз, и почти сразу скрывались в темноте.
Ник ходил кругами. В очередной раз, завернув за угол, он встретил крипла. Тот не хотел уступать дорогу. Шипел и дёргался.
— Эй, — Ник поднял руки на уровень груди. — Дай мне пройти. Я ничего плохого тебе не сделаю.
Он шагнул вперёд. Крипл распахнул пасть и зарычал. Из дома напротив выползла ещё парочка.
Криплы обступают Ника. Шипят, ёрзают взад-вперёд.
— Ну хорош, — Ник старается не делать резких движений. — Я — друг Гленна. Я пришёл с миром. Вы же меня знаете. Ну?
Криплы никак не реагируют. Ник вынимает топор из кобуры. Рассекает воздух перед собой:
— Разойдитесь, я серьёзно.
Криплы продолжают подходить с разных сторон. Ника держат в кольце уже штук десять, не меньше. Он чувствует, как кто-то подходит сзади. Очень близко. Топором достать можно.
Нику по затылку прилетает чем-то тяжёлым. Вибрация проходит по шее, спине, по связкам на ногах. Ник не может устоять. Глаза закрываются. Ник слышит лишь глухой стук собственного тела о землю.
Слегка приоткрыв глаза, Ник видит асфальт, уходящий из-под тела. Пистолет скребётся о землю. Чирк. Чирк. Глаза закрываются.
Рэйчел не чувствовала холода. Не понимала, что её согревает. Ноги будто не касались земли. Ветер, что колыхал волосы, не обдувал лицо. Рэйчел, по привычке, дышала на посиневшие пальцы. Но воздух растворялся ещё у губ. Рэйчел не слышала, как бьётся её сердце. Монстры, что ходили по улицам, открывали пасти и били ладонями в стены. До ушей Рэйчел не доходило ничего. Будто весь звук выключили. Всё, что она слышала — это хрип и какие-то помехи из уличных динамиков. Вскоре, Рэйчел решилась подойти поближе к одному.
Кто-то говорил на странном языке. Негромко, спокойно. Голос повторял один и тот же текст по кругу. Рэйчел слышала всё больше знакомых слов. Подойдя к динамику совсем близко, она смогла разобрать текст:
Голос заставил Рэйчел негромко засмеяться. Она помнила, где жила раньше, но где живёт сейчас — даже не знала. Помнила очень много людей. Лица постоянно лезли в голову. Оставалось тайной, кого из них Рэйчел могла назвать близким. Она даже не знала, живы ли эти люди, всплывающие в больной памяти. И своё имя Рэйчел не успела забыть. Правда, её давно никто не окликал. Лишь слова о больнице заставили Рэйчел задуматься. Речь из динамиков походила и на розыгрыш, и на страшное предостережение. Идти больше некуда. И северо-восток — единственное место, где можно получить хоть какие-то ответы. Если, конечно, диктор ещё жив.
Приближаясь к северо-восточному, Рэйчел видела всё больше странных каракулей на стенах. Будто художники граффити сошли с ума. Ни одной разборчивой буквы, ничего, похожего на слово. Вывески магазинов, что лежали на земле, состояли из таких же странных символов. Рэйчел будто оказалась в другой стране. Она заметила на стене стикер. Яркий, жёлтый, с чёрным узором.
Рэйчел подошла ближе. Долго вглядывалась в сложный иероглиф. Из чёрных полос медленно вырастала схема. Дороги, дома. Стрелочки указывали путь. Рэйчел точно сошла с ума. Но путь на схеме — единственное, что у неё осталось.
Кобб обнимал Скарлетт за плечи. Они сидели в её комнате, пока Эдди приводил Снейка в порядок. Скарлетт никак не могла успокоиться. Кобб сам без особого желания переслушивал историю возмездия.