Артём Чумаков – Смесь (страница 21)

— Твою маму вылечили? — спросил Кобб.

— Конечно, нет. Человека нельзя вылечить после стольких лет на лекарствах и всяких аппаратах. Мне четырнадцать было, когда она умерла. Следующие несколько лет помню плохо. Может, из-за её смерти, а может из-за того, что мы с отцом постоянно перебегали с места на место. Жить во Втором он не видел смысла. С опытом, который накопил, с категорией и всем прочим. Плюс, отец хотел, чтобы я закончил нормальную школу. В юнионе покрупнее, знаешь. И мы пробовали осесть в Четвёртом, в Шестом, в Седьмом. И только в Девятом отцу всё нравилось. «ЦесКорп», ритм жизни, технологии. Пока я школу заканчивал, он придумал, как освоить подземные системы, которые ещё до Периметра построили. Так родился «Андерком», а отец получил место в Юниборде. И только тогда появились дорогие машины и большие дома. Правда, я этого долго не видел. Уехал в Десятку, учиться в академии Эс-конвой.

— Мда, — протянул Кобб. — Мне всегда казалось, что в некоторых положениях люди рождаются. Ну, знаешь, когда ты только появился на свет, и твоя судьба уже лучше, чем у большинства людей. Ненависть к таким сделала меня тем, кем я стал.

— Не знаю, что на это ответить. У меня никогда не было времени думать о том, кто и каким образом добился положения. Меня всегда заботило только моё.

— Наверное, так даже правильнее. А почему в Девятый вернулся?

— Я в академии право изучал. Кодекс, «Вердикт», продикты и всё такое. А в Девятом перспектив в этом плане больше было. Больше мест свободных.

— И сколько у тебя сертификатов после академии?

— Хм, — Шейн задумался. — Я не считал. Седьмая категория мастера единоборств, восьмая по владению огнестрельным оружием. Водитель седьмой категории. Четвёртая специалиста по связи. Но это так, для общего развития. Многим спецпродам советуют её получить. И как спецпрод — шестая.

— Блин, да ты как Нео, который знает, что в «Матрице». Стоп, — Кобб замер. — То есть спецпрод шестой, а единоборства — седьмая? Типа «добро с кулаками»?

— Типа, — Шейн усмехнулся.

Они закончили с двигателем и собирали «брукс» обратно. Эти несколько часов пролетели для Кобба незаметно. Сев в салон, он завёл двигатель. Тот работал ровно, без нареканий. Кобб не сразу поверил. Шейн сел на пассажирское:

— Поддай газу.

— Чёрт, — Кобб надавил на педаль. — Охренеть. Я похоронил его, Шейн! Спасибо тебе огромное!

— Конечно, похоронил, — Шейн вытирал руки тряпкой. — Вы, молодёжь, без порталов своих ничего не можете. Опыт решает!

— Из тебя бы неплохой инженер вышел, — Кобб заглушил мотор.

— Четвёртая категория, — Шейн швырнул тряпку в открытое окно «брукса».

— Так мало? Дай угадаю. Мистер Уильямс хотел из тебя инженера сделать, но не вышло?

— Нет. Он хотел, чтобы я занимался своим делом. Всё, что связано с продиктами, шло как по маслу. Просто само собой. А в инженерном плане — кое-как. Отец советовал забить, и заниматься тем, что получается лучше. Но я не мог смириться с этим. Высокий инженерный сертификат висел как нерешённая задача. Чем выше поднимался как спецпрод, тем больше бесился от своей тупости в качестве инженера. Сейчас, конечно, забил. Но много времени впустую потратил.

— С другой стороны, ты должен быть счастлив, что так всё сложилось. Сейчас, силовик твоего уровня нам куда полезнее, чем очередной инженер.

— Чёрта с два, Кобб, — Шейн замотал головой. — Будь я инженером, то стал бы преемником своего отца, и Стивенс бы не смог мутить свои схемы. Знал, что отец скоро закончится, а меня к Юниборду близко не подпустят. Полезно быть хорошим бойцом, но сила — это всего лишь следующий этап. Знаешь, когда мозгами ничего не добился.

— Стивенс, в итоге, ничего не добился.

— Это его проблемы, — Шейн постукивал кулаком в приборную панель. — Он решил, что может жертвовать людьми Периметра ради каких-то соглашений с Коэнли. То, что Стивенс оказался тупым, не оправдывает его. Смерть от выстрела в голову — и близко не то наказание, которое он должен был понести.

Они на несколько минут замолчали. Просто смотрели на ближайшие дома юго-востока. Кобб до сих пор не верил, что «брукс» ожил:

— Спасибо тебе, Шейн.

— Вышлю тебе счёт, когда спасём Периметр.

10

Северо-восток тонул в собственных руинах. Холодный ветер гонял по земле мутную белую дымку. Из аудиовещателей доносилось: «Каждый житель северной половины обязан подчиняться приказам любого из членов движения „Сёрч“. Неповиновение влечёт за собой наказание в виде лишения свободы до полугода. В случае сопротивления при задержании членами „Сёрч“, житель северной половины приговаривается к смертной казни. Приговор может быть приведён в исполнение непосредственно на месте преступления старшим отряда». Диктор из динамиков слегка усыплял. Ник давно не заходил сюда, и ожидал увидеть хоть что-то похожее на район. Но нет. Лишь холодная бетонная пустыня, с голосом, растекающимся по переулкам.

Ник держал топор наготове. Знал, как криплы умеют прятаться. Особенно здешние, дрессированные и сплочённые. Ник так много о них думал, что стал хвататься за рукоятку топора от каждого шороха. То стеклянная бутылка, звонко скользящая по асфальту, то кирпич, отвалившийся от заброшенного дома. За каждым движением Ник видел крипла.

Он проходил мимо очередной заброшки. За выбитыми окнами — лишь пустая темнота. Холодный ветер в очередной раз врезал по лицу. Следом, из темноты заброшки донёсся стук. Но не кирпич. Стук больше напоминал щелчок пальцев.

Из окна заброшки на Ника вылетает тень. За тенью — густой дым. Что-то сверкает в темноте. Лезвие клинка. Тень вцепляется в рёбра Ника и валит его на землю. Лезвие снова сверкает. Ник хватает руку с клинком. Та будто весит тонну. Лезвие разрезает темноту, подбираясь к горлу Ника. Тот выбрасывает вверх кулак и попадает в чьё-то лицо. Ник получает кулаком по зубам. Он цепляется за кусок ткани и резко тащит вниз. В отчаянной борьбе, Ник с тенью катаются по земле. Из тьмы выползает лицо.

— Гленн! — кричит Ник, уворачиваясь от клинка. — Хорош! Это я!

— Палач Ник! — отвечает Гленн, хватая его за горло. — Я узнал.

— Я… — Ник с трудом выдавливает слова, пытаясь вдохнуть. — Я не…

Он снова вмазывает Гленну по лицу. Точно в челюсть. Тот падает на асфальт. Ник успевает вскочить и попятиться. Гленн поднимается на ноги. Парни стоят в паре метров друг от друга. Ник вытаскивает из кобуры топор:

— Я не с ними. Я больше не в «Сёрч».

— Да ладно? — Гленн рассекает клинком воздух. — Тебе я хрен поверю!

Он снова прыгает ни Ника. Тот успевает повернуть топор и вмазывает обухом по черепу Гленна. Клинок лязгает об асфальт. Гленн падает на колени. Держится за голову. С трудом поднимается. Гленн, шатаясь, идёт Нику навстречу. Тот готовится врезать ещё. Гленн достаёт стим и затягивается. Густой пар окутывает лицо в капюшоне. По улице ползёт шипение. Из темноты, от заброшки напротив идут криплы. Штук пять-семь. Идут спокойно. Гленн вмазывает Нику с ноги в грудь. Тот пятится, роняя топор. Внутри всё сжимается. Гленн хватает Ника за горло и прижимает к стене. Ник с трудом произносит:

— Коллинз, твою мать! Хотел бы убить — врезал бы лезвием. Отзови их! Давай поговорим, прошу!

Гленн застывает на месте. Смотрит мутными глазами на Ника и, разжав пальцы на горле, поднимает руку вверх. Криплы останавливаются.

— Зачем ты пришёл? — спрашивает Гленн.

— Одному близкому мне человеку очень плохо. Мы вытащили её из крыла больницы, которым руководит доктор Берт. Мне нужно знать, что с ней, и как ей помочь.

Гленн подобрал клинок и засунул в чехол на поясе:

— Пойдём.

Ник забрал топор. Они шли вглубь северо-востока. Шипение криплов оставалось позади. Аудиовещатели хрипели: «Жителям северной половины запрещается упоминать Заказ, Заказчиа, Юниборд и иные атрибуты преступной системы». Ник повернулся к Гленну:

— Почему ты не сломаешь эти динамики? Неужели не надоело?

— Я редко их слышу. И потом, хочу оставаться хоть немного в курсе. Так что у тебя с «Сёрч»?

— Я тусовался с ними как агент. Сливал информацию кое-кому, кто хочет убрать Скотта и разрушить его систему. Я мог свалить оттуда, но кто-то похитил девушку, что очень дорога мне. Пришлось замарать руки, чтобы найти её. И я нашёл. Рэйчел держали в крыле Берта. Там испытывают новое оружие для «Сёрч».

— Я в курсе, — Гленн снова затянулся стимом. — Они хотят создать стимулятор, делающий из людей полукриплов. Но большой вопрос, сколько такая армия проживёт. Полгода — это лучший расклад для них. Альцефулу нельзя откатить или вывести из организма. Какой бы выносливостью или силой такой человек ни обладал, он всё равно будет умирать.

— А ты? Ты явно сильнее многих людей, но до сих пор не превратился в монстра.

— Не всё так просто, — Гленн улыбнулся. — Один сильный стимулятор действительно есть. Состояние эквилибриума. Ты действительно можешь стать сильнее, быстрее, лучше слышать и видеть. Но для этого нужно держать баланс между альцефулой и концентратом эмблюра в организме. Пока одно борется с другим, ты буквально выходишь на новый уровень человеческих возможностей. Но перевес в любую сторону сильно меняет восприятие реальности. Завалить тебя в таком состоянии — проще некуда. Плюс, всегда есть риск либо окончательно превратиться в крипла, либо схватить передоз эмблюра. Я могу вывалиться из эквилибриума в любой момент жизни. И чёрт знает, каким чудом до сих пор не сдох.