Артём Чумаков – Смесь (страница 11)

6

«Сорок четвёртый» выходил из столовой с ужина. Ноги еле держали Сета. Слишком запарный выдался денёк. Росс начал перекличку. Сет откликнулся на своё имя и отошёл чуть в сторону, подышать воздухом. К Сету подскочили двое надзирателей.

— Привет, — произнёс надзиратель с надписью «Кейв» на бейджике. — Ты же Сет Ластейн?

— Я, — кивнул Сет.

— Дело есть, — Кейв немного замялся. — Ты же готовишь заключённых к тестам на сертификаты?

— Да. Это, вроде, не запрещено.

— Не-не, ты не подумай, — Кейв слегка попятился. — Ты молодец, хорошее дело делаешь. Всё по Кодексу. Я вот к чему. Нам бы с приятелем тоже тест написать.

— А вам зачем? — Сет оглядывался, чтобы «сорок четвёртый» не ушёл без него.

— Повышение квалификации. Мы посмотрели, там зарплату могут повысить. И неплохо повысить. Возьмёшься?

— Чёрт…

Поддержка от пары надзирателей вряд ли окажется лишней. Но тесты на повышение квалификации намного сложнее, чем те, что сдавали заключённые. Сам Сет смог бы подготовиться, но вот дать гарантии другим — вряд ли. Тем более, за ним висела норма по графику, которую надзиратели точно не перекроют. Да и Россу не понравится, если Сет станет тратить на тесты ещё больше времени. В любом случае, отказывать рано.

— Я посмотрю, — неуверенно произнёс Сет. — Может, можно что-то придумать.

— Спасибо, — радостно ответил Кейв. — Спасибо большое! Если что — обращайся ко мне по любому вопросу. У любого надзирателя можешь спросить, где я. Ну, если что.

— Спасибо, Кейв, — Сет кивнул. — Но я ничего не обещаю. Это сложные тесты, и…

— Не парься. Даже если попробуешь, я уже буду благодарен.

Надзиратели ушли. Сет вернулся к «сорок четвёртому». По дороге в корпус, пытался прикинуть, какие тесты подойдут.

Ник с Коббом подъезжали на «бруксе» по переулкам серверной половины к восточному мосту.

Им удалось по-тихому забрать машину, кое-что из техники, патроны и немного одежды. Кобб не переставал ругаться на «брукс». Говорил, что тот доживает последние дни. Машина аккуратно проезжала по безопасному маршруту. Ник помнил все «слепые зоны» патруля «Сёрч» и редких вылазок Эс-конвой. Часто приходилось скрываться, пытаясь найти Рэйчел там, куда не пускали всех подряд.

«Брукс» пересёк восточный мост и скоро оказался недалеко от квартиры Снейка. Он, невысокий худощавый паренёк с взъерошенными волосами, встречал их внизу. Снейк велел Коббу спрятать «брукс» во дворах. Схватив кучу сумок, троица поднялась на самый верх пятиэтажки.

Квартира Снейка включала в себя три плановых комнаты, кухню и ещё две пристройки квадратов по десять. У каждой — по широкому балкону. Снейк отдал парням одну из пристроек. Там — две кровати и шкаф с отломанной дверцей. Ник с Коббом скинули вещи.

Снейк всё время что-то мямлил под нос, нервно крутился и смотрел в окна. Ник с Коббом рухнули на кровати. Снейк встал по центру комнаты:

— Короче, парни. Буду честен, мне совсем не нравится то, что сейчас происходит. Томми оторвёт мне башку, если узнает, кого я тут прячу. Поэтому ведите себя тихо! В холодильнике есть какая-то еда, но основной развоз «Сапортерс» сделают завтра.

— Снейк, — Кобб коварно улыбался. — Нам с Ником, для нашей же безопасности, нужно понимать, почему ты согласился с нами сотрудничать. Знаешь, хотелось бы убедиться, что нас не сдадут сразу же, как уснём.

— Не сдадут, — раздражённо ответил Снейк. — Скарлетт очень сильно просила вам помочь, а я не могу ей отказать. Она очень хороший человек, и… — он замялся. — Я очень уважаю её взгляды.

— А-а-а-а… — Кобб закивал, расплываясь в улыбе. — Человек хороший, взгляды уважаешь. Я понял. Короче, Снейк, если не будешь делать нам мозг и поможешь — скину фотки Скарлетт, где она в одном белье.

— Что⁈ — Снейк прищурился. — Что за хрень, Кобб? На кой они мне?

— Блин, — Кобб досадно хлопнул себя по колену. — А ты не так прост, как кажется. Не повёлся на дешёвые уловки. Есть фотки, где она без белья.

— Пошёл ты, — фыркнул Снейк. — Знаешь, Кобб, в чём твоя проблема? Многим кажется, что ты такой крутой, независимый фриндер, говорящий всё прямо, в лоб. Такой умный и циничный. Но на самом деле, ты — обиженный закомплексованный мальчик, пытающийся отыграться на чувствах людей. Это твой защитный механизм. Но выглядит не так круто, как тебе кажется.

— Я — обиженный закомплексованный мальчик, с голой Скарлетт на ноуте.

— Ты правда думаешь, что это делает тебя круче?

— Это позволяет мне смотреть на вещи трезво, — Кобб, продолжая улыбаться, выпрямился и сел на край кровати. — Я мотивирован вещами посерьёзнее, чем спермотоксикоз. И я не буду рисковать жизнью, пялясь на чьи-то сиськи, и называть это своей мечтой.

— Знаешь, Кобб, — встрял Ник. — В наше время, когда каждый постоянно рискует жизнью, не так жалко делать это ради любви. Наверное, это единственное, что может хоть как-то оправдать наш нынешний образ жизни. Но если ты вынужден рисковать жизнью, оставаясь в трезвом уме — чёрт знает, так ли ты крут.

Снейк улыбнулся:

— Твоя правда, Ник, — он попятился к выходу из комнаты. — Ладно, у меня дела. Не подставляйте меня и Скарлетт.

Снейк вышел из квартиры. Кобб, разведя руками, медленно повернулся к Нику:

— Это что ещё было? Вектор морали по Стоуку? Мотивирующий курс не думал написать?

— Не надо его цеплять, если не хочешь, чтобы он соскочил и сдал нас к чертям. Мы не в том положении, Кобб, чтобы так разговаривать с людьми.

— Ой, да расслабься, — Кобб махнул рукой и растянулся на кровати. — Видел, как он слюнями исходит, говоря имя «Скарлетт»? Никуда он не денется.

— Да, я понимаю, что тебе нелегко.

— Что ты несёшь, придурок? — Кобб ухмыльнулся.

— Ты всё равно пытаешься не думать о том, что у Скарлетт может быть кто-то другой. Потому и бесишься на Снейка.

— Совсем дурак? Мне плевать вообще.

— Плевать? — Ник сдавленно усмехнулся. — Ну конечно. А что ж ты так занервничал? Про архив забыть не можешь. Плачешь, наверное, по ночам, когда фотки её листаешь. Любовь — жестокая штука, брат, от неё никуда не денешься.

— Заткнись, я на это не поведусь.

— Да мне не надо, чтобы ты вёлся. Я вижу, как у тебя колени трясутся. Задел я тебя за живое, да? Прости, брат. Но такова жизнь. М-да…

— Кретин.

Они рассмеялись.

Ник залип в потрескавшуюся штукатурку на потолке. Минуты тянулись вечность. Мысли о Рэйчел вряд ли позволят уснуть. Сейчас, Ник до боли в груди хотел, чтобы она услышала «Держись. Я скоро».

Рэйчел сидела в кабинете у молодого доктора. Он проверял зрение, слух, спрашивал по самочувствие. Доктор сделал пару заметок в своём планшете. Поднял глаза на Рэйчел:

— Можете рассказать о себе? Краткую биографию. Где родились, работали, и всё в этом духе.

— Так, — Рэйчел закатила глаза. — Зовут меня Рэйчел Роу. До замужества — Бирн. Я родилась в Седьмом юнионе. Мать — врач, работала в больнице юниона. Отец — физик. В школе я училась хорошо, и поэтому легко прошла на курсы специалиста по связи.

У Рэйчел в голове будто что-то щёлкнуло. Перед глазами возникали символы. Поля формы доступа к гамма-каналу стремительно заполнялись. Рэйчел видела перед собой ноутбук, провод от которого тянулся к устройству с горящими красными и зелёными лампочками.

— Курсы длились два года, — она продолжала. — И дали мне четвёртую категорию. Недолго работала в Седьмом. В двадцать четыре я перебралась в Девятый юнион. Здешний «Юниконнект» нуждался в кадрах. Вакансий много было. Устроилась без особых проблем. На одном из корпоративов мы познакомились с Беном Роу. Тогда он только заступал на должность Модератора. Чуть меньше, чем через год отношений, мы поженились.

Рэйчел помнила, как они с Беном первый раз поцеловались. На набережной. Сильный холодный ветер беспощадно раскидывал волосы в разные стороны.

Несмотря на возраст, Бен часто вёл себя как ребёнок. Порой, всё валилось у него из рук. И это казалось Рэйчел милым и забавным.

Будто со вспышкой, одно воспоминание сменялось другим. Бен любил выпить. В какой-то момент, он перестал засыпать, если не притронется к бутылке.

Рэйчел видела, как Бен замахивается на неё. В гостиной упал комод.

— Всё в порядке? — спросил доктор. — Можете продолжать?

— Да-да, — Рэйчел кивнула. — Всё в порядке. В итоге, я дошла по карьере до руководителя отдела. Руководила большим штатом.

«Маджетт шоу». Люди в масках — не террористы, а ведущие жестокого шоу, выходившего на гамма-канале. Рэйчел вела расследование, чтобы разоблачить эту банду. Те открыли на неё охоту. Следили, угрожали. Но Рэйчел удалось скрыться.

— Кажется, всё, — она подвела итог. — Всё, что я могу вспомнить.

— Хорошо.

Доктор стучал пальцами по экрану планшета.

Парня, что Рэйчел видела во снах, звали Ник Стоук. Он участвовал в чистке улиц от худых бледных монстров. И он же помогал Рэйчел в расследовании. Ник легко расправился с парочкой информаторов. Рэйчел помнила, как он держал её за руку. В каком-то заброшенном доме. Говорил, что они справятся, что всё будет хорошо. Рэйчел почувствовала лёгкий подъём. Будто всему, что с ней сейчас происходит, настанет конец. Рэйчел казалось, что Ник где-то рядом.

Но что, если все воспоминания — ложь? Террористы могли заставить Рэйчел поверить в эту легенду. Там, в заброшенном доме, Ник крепко прижимал её к себе. Стало намного теплее. Рэйчел до безумия хотела верить в ту правду, которую шептали заброшка и кровавое шоу на гамма-канале. Но жизнь, которую рисовал доктор Берт, казалась светлее и добрее. Там все всегда находили выход. Зло погибало, а добро брало верх. Сладкая жизнь. Не та, которую жила Рэйчел.