Артём Чумаков – Периметр. Андерком (страница 16)

— Нет, — Рэйчел подняла взгляд на Миранду. — Нельзя, чтобы он вмешивался. А парня этого я лучше сама найду.

— Не знаю, подруга… Думаешь, хорошая идея втайне от мистера Роу выискивать паренька? Как бы ещё хуже не было. Неужели тебе так нужен тот миттер?

— Не представляешь, насколько. Но ты права, надо быть осторожнее.

Девушки молча смотрели друг на друга. Миранда замотала головой.

— Ладно, — продолжила Рэйчел. — Спасибо тебе огромное за помощь.

— Да не за что, зайка. И знай, если тебе понадобится убежище…

Они рассмеялись. Рэйчел послала Миранде воздушный поцелуй и кликнула «Отбой».

Гленн свернул во дворы. Шум большой улицы остался позади. Узкие переулки меж оранжевых пятиэтажек пустовали. Тихие зелёные дворы встречали запахом мокрой травы. В голове крутился мотив, что записала Холли Сквайер для своего нового сингла. Гленн думал о проекте Криса, взвешивая все «за» и «против».

Почти все начинания Криса заканчивались серьёзными проблемами. С ГСП, с «Сапортерс», с какой-нибудь маленькой фриндер-организацией. Крис обладал особым талантом влипать в неприятные истории. Его методы менять мир к лучшему всегда мешались с революционными экстремистскими лозунгами. Не находя себе места в мире, Крис отлично находил виновных, будь то власть, различные социальные группы или же отдельные личности. Конечно, загадочный мистер Коэнли, спецпрод из «Стивенс», заимел себе хорошего сторонника. Может, жизнь готовила Криса именно к этому, а все его попытки освоить нормальную профессию — лишь жалкие потуги избежать судьбы. Тем не менее, радоваться рано. Именно так все идеи Криса и воплощались в жизнь: какой-то мутный персонаж, какие-то невнятные схемы, и обязательно против кого-то. Стандартный комплект. Лишь с одним, но весомым пунктом — теперь у Криса есть деньги.

Хлопок в голове. Гленн замер. Не показалось ли? Лёгкая пульсирующая боль разрасталась из середины мозга. Гленн выхватил из кармана упаковку капсул и стим. Достал флакон, кинул две капсулы, защёлкнул флакон обратно. Нажав кнопку, Гленн наблюдал за тем, как капсулы растворяются и жидкость мутнеет. Боль усиливалась. Гленн ждал, пока капсулы растворятся полностью. Руки затряслись. Больше ждать нельзя. Затяжка. Мятная горечь оказалась ещё жёстче, чем тогда, в пультовой. Гленн долго не мог откашляться. Наконец, придя в себя, он зашагал дальше. Боль словно растворилась.

Гленн прошёл пару кварталов. Его дом уже виднелся на той стороне двора. У одной из легковушек двое парней что-то увлечённо обсуждали.

С каждым вдохом, мятная горечь спускалась по горлу вниз. По венам будто бежала ледяная вода, расползаясь по всему телу до кончиков пальцев. Гленн глубоко вдохнул. Воздух наполнил грудь. Позвоночник выпрямился. Руки будто стали во много раз легче. Ноги отскакивали от земли как баскетбольные мячи.

Уши медленно заложило. Слух забился низким монотонным гулом. Речь парней у легковушки отдалялась. Каждый шаг Гленна всё больше напоминал размытый стук кувалды о покрышку. Зелёные кусты бледнели и, колыхаясь на ветру, оставляли за собой белые сверкающие следы. Через мгновение, следы растворялись в воздухе. Оранжевые пятиэтажки тускнели, перекрашиваясь в бежевый. Все предметы вокруг обросли белым контуром. Гленн посмотрел на свои руки, перебирая пальцами. За пальцами тянулись такие же хвосты, как за дворовой зеленью. Гленн прошёл мимо парней у легковушки.

— Э! — окликнул его один.

Гленн остановился и повернулся.

— Та в ряде? — спросил парень.

Его голос звучал будто из пластикового аквариума. Далеко, глухо.

— Что? — переспросил Гленн.

— Та в ряде? — снова произнёс парень.

— Дэ паднадпаркоти, — сказал второй. — Але суда.

— Я ничего не понимаю, — Гленн замотал головой. — Вы пьяные?

Мамину речь после лекарств он разбирал куда проще. Один из парней резко двинулся навстречу, продолжая говорить. Гленн попятился назад.

— Прости, — произнёс он. — Я правда не понимаю.

Гленн резко развернулся. Картинка перед глазами размылась, но спустя секунду фокус восстановился. Гленн шагнул в сторону дома. На плечо упала рука одного из парней.

Гленн смахивает руку и разворачивается.

— Отвали! — кричит он.

Парень бьёт прямым в нос. От удара, голова Гленна запрокидывается. Боли нет. Только сфокусировав зрение, Гленн снова видит кулак, летящий в лицо, уворачивается от удара и хватает руку противника. Ответный боковой отправляет парня на пару метров в сторону. Второй парень хватает Гленна за воротник, и, получив в челюсть, летит через бедро. Холод из вен постепенно растворяется, позвоночник скручивается обратно.

Первый из нападавших лежал бездвижно, уткнувшись носом в землю. Второй скрючился в метре от приятеля, держась за голову. Гленн подскочил к отключенному.

— Эй! — затормошил его. — Ты живой⁈

— Отвали! — прохрипел второй, подползая на четвереньках. — Не трогай его, псих!

Гленн встал и попятился к своему дому, не спуская глаз с парней. Монотонный гул стихал. Белый контур сползал с предметов. Гленн слышал, как молотится его сердце. Подъезд.

Бутылка светлого морозила руку. Ник шёл по качающимся бетонным плитам, раскрашенным из баллончиков. Разноцветные надписи, названия групп, имена, ругательства. Из щелей между плит торчала бледная трава в полметра высотой. До заброшенной автомобильной крытой парковки оставалось метров сто.

С утра и днём здесь чаще царила тишина и покой, но после четырёх часов вся молодёжь юго-западного района раскачивала это место. Нередко сюда приходили люди и с других районов. В хорошие тёплые деньки «парковка» почти не замолкала.

Ник запрокинул голову и посмотрел наверх. Огромные бетонные столбы насквозь протыкали три уровня площадью в пару десятков фур. Потолок первого этажа висел метрах в шести от земли. Молодые парень и девушка сидели на краю второго уровня. По высоте, второй уровень сильно проигрывал первому.Увидев Ника, парень приветливо махнул рукой. Ник махнул в ответ. Крыша закрывала третий этаж лишь наполовину. Сам уровень обрывался к краю, оставляя верхнюю часть одного столба одиноко торчать в воздухе. Куски оторванного бетона валялись внизу, на земле. Ник прошёл под натянутой меж столбов белой тканью, разрисованной в граффити: «Паркинг Крю».

Народу меньше, чем обычно. Прямо посреди первого уровня развернулся скейтпарк. Большую рампу и несколько маленьких трамплинов слепили из стащенных с производств материалов. Так же собрали пару трибун и скамеек, стоящих по периметру. Между трибун и скамеек — большие железные бочки.

Скрежет скейтбордов отражался от бетонных столбов и эхом разлетался по всей «парковке». На рампе — трое. Парни скользили по фанере, вылетая в воздух и приземляясь обратно. Ник узнал среди них Сета, чей крутящийся в воздухе скейтборд больше напоминал пропеллер. Казалось, будто Сет не катается, а летает вдоль рампы.

Ник прошёл к одной из трибун, зажигалкой выдернул крышку бутылки и кинул в бочку. Металл зазвенел. На трибуне сидел Калем. Футболка обтягивала толстые бока, из-под бейсболки торчали светлые кудри. Калем жадно уплетал арахис, не отрываясь от экрана смартфона. Под ногами стояла бутылка сидра, пустая наполовину.

— Здорово, — произнёс Ник, протягивая свою бутылку.

— О, привет, — Калем поднял с земли сидр и чокнулся. — Будешь орехи?

— Не, спасибо, — Ник присел рядом.

— Как жизнь?

— Да неплохо. Как сам?

— Да задолбался, как тварь.

— А чего так? — Ник одним глотком отхлебнул четверть бутылки.

— У нас на Западном смены увеличили. В эти сутки, считай, две подряд батрачил.

— М-да, жесть. А с начальством говорили?

— Ага, — Калем усмехнулся. — Те, кто говорили — больше не работают. Каждый день — минус один-два человека.

— А что говорят-то?

— Говорят, чтоб рты закрыли и пахали. Вот, что говорят.

— Ясно.

Ник глотнул ещё.

Сет стоял на рампе, прислонившись к железному каркасу и ковырялся в смартфоне. Два его приятеля отдыхали внизу. По «парковке» разлетелся женский смех. Девчонки занимали трибуну напротив. Народ постепенно заполнял скамейки. К компании Сета присоединились ещё двое. Через пару минут скейтборды снова заскрежетали.

— Грёбаные «Стивенс», — буркнул Калем.

— Что, прости? — Ник повернулся.

— Вся эта задница с ЦесКорпом началась, когда они пришли. Всё же теперь на «Стивенс Системз». Скоро и нас выкинут. Не сегодня — так завтра.

— Да брось, Калем, всех не выкинут.

— Ты не понимаешь, Ник. ЦесКорп больше не наш. Мы просели по Заказу в том месяце. Не в первый раз просели. Роу плевать на людей. Ему лишь бы Заказ выполнить.

— Эй, — Ник легонько пихнул Калема в плечо. — У тебя сидр со вкусом теории заговора?

Раздался вопль. Люди по очереди вскочили со скамеек и трибун, глядя на рампу. Ник повернулся. Сет ворочался в метре от рампы, держась за ногу. Ник встал. Несколько секунд, и Сета подняли на ноги. Немного постояв, он схватил доску и захромал в сторону Ника. Стиснув зубы, Сет тяжело дышал, но улыбался.

— Ты живой⁈ — крикнул Ник.

— Нет, — Сет засмеялся. — Я тупой.

Он кинул доску на землю и сел сверху. Сет прильнул лицом к коленке и застонал.

— Слушай, — произнёс Ник. — Может, тебе к врачу?

— Да всё нормально, — Сет выпрямил колено.

В дырке на джинсах виднелась кровь.