Артём Чуков – ЦАРСИТИ: Хроники Риддла (страница 2)

– Вы полагаете, что наш кризис предначертан?

– Я полагаю, что наш кризис неизбежен. Вопрос в другом: кто сможет удержать власть над его течением?

Она молчала, но её мысли бурлили. Его тон мог быть обманчиво мягким, но в этом было нечто странное и тревожащее. Как ядовитая змейка, слова Валькзиора обвивали ум собеседника, заставляя его думать, что он находится в безопасности. Это был голос, который мог заставить самого бесстрашного воителя на мгновение сомневаться в своих силах, а самую хитрую интриганку довериться и распустить свои защитные сети. Валькзиор знал, как создавать доверие и иллюзию уюта, только чтобы затем, как кошка, поймать свою жертву в ловушку, не оставив шанса для спасения.

Он был противоречием сам по себе. Он как будто приглашал в мир, где не существовало насилия и жестокости, где все обоюдно соглашались и мирно жили в атмосфере доверия. Но если присмотреться внимательнее, то можно было заметить, как в его словах и интонации скрывались капельки яда. Он мог дарить уверенность, но за этим всегда стояло чувство неопределённости, опустошенности и страха, которое никто не мог объяснить.

Лорд Валькзиор обладал способностью искусно манипулировать психикой, и его голос был, как магический инструмент, с помощью которого он мог захватить разум. И это было настолько эффективно, что иногда его слушатели даже не осознавали, когда их мысли и чувства были подчинены ему. Как если бы его голос проникал глубже, чем просто слова – он пронизывал мысли, размывая грань между реальностью и воображением и заставляя его жертву верить в то, что она сама решала, что ей делать.

Но среди всего этого спокойствия, ласки и утешения было что-то скрытое, как тёмная тень, лежащая на этом мире. Валькзиор был опаснее самого мудрого, хитрого нага, который жил в самых удалённых Мирах и Вселенных. Он был ловким и смертоносным, как змея, извивающаяся в тени. Его хитрость была невидимой, и он знал, как выждать момент, прежде чем нанести удар. Голос был лишь началом его игры.

Слово Валькзиора было оружием, которое не требовало усилий. Оно проникало в глубину души, и это было не просто манипулирование эмоциями. Это была глубокая и искусная игра с подсознанием, которая заставляло всех, кто его слушал, терять способность к трезвому суждению.

О, как много было в этом голосе! Казалось, что он мог убаюкать даже самого подозрительного и осторожного противника, пока не настал момент, когда он уже оказался в самой ловушке.

Валькзиор был опаснее, чем он казался. За этим мягким и спокойным голосом скрывалась глубокая тьма, готовая поразить в самый неожиданный момент, подобно тому, как кошка, казавшаяся невинной и ласковой, вдруг превращалась в безжалостного хищника, настигающего свою добычу. И его голос был его оружием, и он им владел, как никто другой…

Элиана повернулась и почтительно кивнула, совершив этот жест вежливости исключительно из воспитанности. Лорд Валькзиор со своей стороны почтительно поклонился, придержав рукой плащ и шпагу, с чувством собственного достоинства, которого было у него не отнять. Он выпрямился в полный рост и глядя леди Элиане прямо в глаза, а взгляд его проникал, как уже упоминалось, даже в тонкий энергетический флюид любого алиоцина, и продолжил:

– Вы осознаёте, Леди Элиана, что в обществе назревает раскол, чьи тлеющие угли были заметны всем неравнодушным задолго до того, как казнаторы почуяли кризис экзистенциальности, не сумев проявить себя должным образом в Оксифире… Знаете ли, как природа каждого алиоцианина, так и общественности требует течения, течения, подобного бесконечности, той, которую являет непознаваемый Оксифир. И если этого не происходит, то такое положение приносит страдания всем…

Элиана смотрела на Лорда, внутри хорошо понимая, что какое бы «положение в обществе» не сложилось, Валькзиор однозначно использует его себе на руку.

Лорд Валькзиор был алиоцином, но в его сущности было нечто большее, чем просто кошачья грация шедоуида и сверхалиоциановская ловкость. Он был воплощением безмерной гордости, великого тщеславия, а его интеллектуальная мощь и сверхспособности позволяли ему играть в игры, которые могли бы сбить с толку даже самые изощрённые умы. Для него мир был сценой, на которой каждый акт мог быть предсказуем, если только ты знал, как заставить других действовать по твоему сценарию.

И хотя в его глазах не было искры доброты, в его поведении не было признаков невинности, в его планах всегда оставалась одна тонкая грань – ему нужно было нечто большее, чем просто власть или победа. Его интересовала сама суть контроля, сам процесс манипуляции, как если бы мир был его лабораторией, а все живые существа – его подопытными.

В свете сияющих звёзд и ночных фонарей, изливающих мягкий розоватый свет, вдалеке возвышалась Башня ВСБ (Ведомство Стратегической Безопасности). Валькзиор, устремив свой взгляд на Башню, продолжил:

– Ооо, Леди Элиана, грядут большие перемены, и кто как не мы с вами являемся давними, очень давними инициаторами этих эпических событий. Комиссар наверняка уже навострил уши и хвост, – продолжая смотреть уже сквозь пространство и даже сквозь башню Ведомства Стратегической Безопасности – «пропел» Валькзиор. – И кому как не нам с вами, Леди Элиана, примите моё почтение и восхищение, видеть ход событий кристальным взором и понимать, что они могут обещать нам прекрасные возможности. Возможности наслаждения красотой космической бесконечной игры.

И кому, как не ей было понятно, и даже более, о чём пел Валькзиор. Казалось, она уже вечность несёт эту боль. Снова всё с бешеной скоростью пронеслось перед глазами и вонзилось уколом в самое её сердце.

Сквозь туман эпох и перламутровую вуаль реальности Леди Элиана двигалась, словно тень самой тайны. Она была из тех, кого видели все, но знали единицы. Высокая, уже не молодая, но, как и прежде, точёная, с глазами цвета звёздного серебра. Её взгляд пронзал, но не раскрывал сути. В свете лунных фонарей Царсити её силуэт был идеален, но неуловим. Одни утверждали, что её собрали из песен ветра и шелеста страниц забытых книг, другие – что она дитя алхимического парадокса, балансирующего между существованием и иллюзией. Истина же была гораздо сложнее. Леди Элиана владела самым запретным знанием – Аликсаном, живым эликсиром, который мог превратить алиоцина в человека. Однако её дар был проклятием. Она могла наблюдать из своего мира за миром людей, но никогда не могла вступить в него. Этот мир, мир людей мерцал перед ней, словно мираж за тонким стеклом, и каждый её шаг лишь подтверждал бесполезность попыток сломать невидимую преграду.

Но немногие знали, что этот дар она получила не случайно. Давным-давно она приняла участие в эксперименте фелиспатов шедоуидов по осаждению и принятию Аликcана. Нет, она не была подопытной – она сделала этот шаг по доброй воле. Фелиспаты – интеллектуальная аристократия алиоциан, носители сакральных знаний, связанные с древними традициями. Они редко раскрывали свои тайны, но привлекали в свои ряды самых достойных хитростью, силой и знанием. Однако Леди Элиана не нуждалась в принуждении. Она была одной из инициаторов эксперимента.

Она принадлежала к древнему ордену Люцидиев – посвящённая в мистерии Казнаторов, самой закрытой и влиятельной касты, управляющей природными ресурсами мира планеты Царсити. Казнаторы не просто правили, они считали, что направляют саму суть бытия. Элиана, будучи смелой и знатной представительницей этого ордена и рода, приняла вызов. Она согласилась испытать Аликсан на себе. И её ДНК стала изменяться.

Грациозная алиоцианка, представительница величайшей династии, превратилась в существо, внешне ничем не отличимое от человека, женщину. Казнаторы видели в этом трансцендентный прорыв, а фелиспаты – акт высшего познания. Но для неё это стало проклятием. Этот путь оказался тяжёлым, едва не смертельным. Она выжила – одна из немногих, кто смог пройти до конца. И в этом новом облике она продолжила своё существование.

Она посмотрела на лорда. Внутри лорда Валькзиора было что-то, что олицетворяло подлость не в прямом смысле слова, а скорее в его способности приглушать нравственные барьеры. В своей гонке за влиянием он не останавливался ни перед чем. Он был готов использовать любую слабость её, Риддла или его союзников, даже если это означало предательство или обман. Его алиоциановская сущность позволяла ему быть не только грациозным и стремительным, но и великолепно хитрым. Лорд Валькзиор мог обвести кого угодно вокруг пальца. Он играл не на физическую силу, а на психологию, на эмоции и восприятие реальности. Его враги не могли точно понять, где он и в какой момент он готов ударить. Это было не просто искусство манипуляции, а мастерство иллюзиониста. Подлость Валькзиора заключалась в том, что он всегда держал своё лицо – идеальное, безупречное и грациозное – на виду, в то время как его истинные цели скрывались от глаз. Но каким же было его лицо?! …

Глава 2. Лорд Валькзиор. Улыбка Змеи

Когда лорд Валькзиор входил в комнату, он становился её центром, поглощая внимание своим появлением, как безмолвный вихрь, невидимо и почти неслышно возникающий в воздухе. Внешность его была одновременно завораживающей и пугающей, словно сочетание древнего кошачьего духа, змеиной сущности и высоко развитого технического чуда. Его фигура, стройная, грациозная, почти эфемерная, напоминала кошку-фараона – величественную, но в то же время обманчиво спокойную. Он двигался с лёгкостью и изяществом, как существо, рожденное для высшего, неземного мира.