Артём Аэр – Тени на асфальте (страница 3)

– Это просто формальность, Олечка, – сказала она, и в её голосе снова появились медовые нотки, словно она предлагала конфету, а не подписывала ей приговор. – Чтобы бухгалтерия могла всё корректно провести. Процент – чисто символический.

Ольга посмотрела на бумагу. «Символический» процент был равен её оплате за коммуналку. Она медленно подняла глаза на Марину Сергеевну.

– Нет.

– Прости, я не расслышала?

– Я сказала, нет. Я не подпишу это.

Марина Сергеевна вздохнула, как взрослый уставший человек перед капризным ребенком.

– Ольга, давай не будем делать из этого драму. Все твои коллеги, кто получал помощь из фонда, подписывали такие соглашения. Это нормальная практика.

– Какая удобная для вас практика, – тихо, но отчетливо произнесла Ольга. Голос её не дрожал. Внутри всё было пусто и холодно. – Сначала вы делаете из чужой беды пиар, потом загоняете в долговую яму, а теперь хотите сделать вычет из зарплаты? Чтобы я до конца жизни работала на вас за еду? Это и есть ваша «семья»?

Лицо Марины Сергеевны побагровело.

– Ты забываешься, Ольга! Компания протянула тебе руку помощи, когда ты была в отчаянном положении!

– Вы протянули мне удавку! – Ольга встала, её стул с грохотом отъехал назад. Голос набирал силу, прорываясь сквозь месяцы подавленной ярости. – И вы называете это помощью? Вы превратили моё горе в рекламный буклет! Вы навесили на меня долг, который я никогда не смогу отдать! Вы требуетe благодарности за то, что посадили меня в клетку! Какая же это семья? Это тюрьма!

Она кричала. Кричала так, что её должно было быть слышно во всем открытом пространстве офиса. Она не видела лиц коллег, не слышала ничего, кроме гула в собственных ушах и собственного голоса, выкрикивающего наконец-то все те слова, что копились месяцами.

– Я не ваша собственность! Моя жизнь, болезнь моей матери – не корпоративный актив! Вы не семья. Вы – система. Бездушная и жестокая. И я не хочу быть её частью.

Она замолчала, тяжело дыша. В наступившей тишине был слышен только гул компьютеров. Марина Сергеевна смотрела на неё ледяным взглядом. Ни тени человеческих эмоций. Только холодный расчет.

– Хорошо, – сказала она абсолютно ровным, административным тоном. – Я констатирую твой добровольный отказ от дальнейшего конструктивного диалога. Твои дальнейшие действия – на твоей совести. Можешь быть свободна. Кадры свяжутся с тобой для оформления документов.

Ольга развернулась и вышла. Она шла по длинному коридору, не видя ничего перед собой. Двери кабинетов были приоткрыты, из щелей на нее смотрели десятки глаз. Но сейчас ей было все равно.

Она вышла на улицу. Был обычный пасмурный день в Екатеринбурге. Она стояла на ступенях бизнес-центра, вдыхая холодный воздух, смешанный с выхлопными газами. Она была уволена. Без выходного пособия, с испорченной рекомендацией и с долгом в банке, который теперь казался неподъемной горой.

Но впервые за долгие месяцы она дышала полной грудью. Она сожгла все мосты. Она была свободна. И этот вкус свободы был горьким, как пепел, и от этого – по-настоящему своим.

АЛГОРИТМ ОДИНОЧЕСТВА

Глава 1

Дождь за окном барабанил по подоконнику его ленинградской «хрущёвки» с ритмом, отбивающим одну и ту же мысль: «тридцать лет, а ты всё один». Антон отложил смартфон, на экране которого замер очередной диалог в знакомствах. «Привет, как дела?» – «Норм, а ты?» – «Тоже». Далее следовала пауза, растягивающаяся в вечность.

Он был успешным, по меркам общества. Хороший доход в IT, своя квартира, купленная в ипотеку, которая давила чуть меньше, чем это одиночество. Он мог купить себе дорогие кроссовки, но не мог купить пятиминутный искренний разговор.

Именно в такой вечер ему в рекламной ленте высветилось приложение «Гармония». Не яркое, не кричащее. Строгий интерфейс, шрифт с засечками и слоган: «Не ищи свою половинку. Научись её слышать».

Это было не очередное свингерское приложение. Это был «коуч для отношений». Система, которая, имея доступ к твоим соцсетям, мессенджерам, даже (с согласия) истории просмотров, составляла психологический портрет. А затем, когда ты начинал общение с реальным человеком, подсказывала: что ему ответить, какую музыку посоветовать, какую шутку оценить, чтобы понравиться именно ему.

Антон скачал его с циничной ухмылкой. «Посмотрим». Он прошел тесты, выдал приложению все запрашиваемые разрешения, чувствуя себя немного проституткой, продающей свои цифровые следы.

Через неделю он начал общаться с Катей. Фотограф. Умный, немного уставший взгляд. Её профиль дышал той самой «невыносимой лёгкостью бытия», которой ему так не хватало.

И закрутилось. Их диалог был блестящим. Он шутил именно над теми её постами, которые она считала смешными. Он предлагал фильмы, которые она сама хотела посмотреть. Он поддерживал её темы, угадывая малейшие интонации.

«Гармония» была его личным суфлёром. Жёлтым блоком внизу экрана: «Спроси про её проект с берёзами. Она вчера потратила на него 4 часа. Используй слово "пронзительный"».

Он чувствовал себя мошенником. Но он также чувствовал радость от её ответов: «Боже, Антон, как ты угадал?», «Мы с тобой одного поля ягода», «С тобой так легко».

Они договорились о встрече. За час до свидания Антон, как студент перед экзаменом, листал досье, которое составила «Гармония»: «Любит капучино без сахара. Не любит разговоры о политике. Тема отца – болезненная, не поднимать. Обожает Цоя. Цитата для начала разговора: "Видел твой альбом, там есть снимок, напоминающий кадр из 'Соляриса'"».

Свидание прошло идеально. Слишком идеально. Он был остроумным, внимательным, чутким. Он был тем мужчиной, о котором она, судя по данным, мечтала.

Вернувшись домой, он получил от неё сообщение: «Это было лучшее свидание в моей жизни».

Антон сел на кухне, в тишине, и смотрел на эту строку. И его охватил не страх, а странное, леденящее чувство пустоты.

Потому что эти слова были адресованы не ему. Они были адресованы тому идеальному аватару, которого создала «Гармония», используя его тело и голос.

Он не строил отношения. Он участвовал в спектакле, где был всего лишь актёром, заучившим идеальную роль.

И самое ужасное было в том, что он боялся эту роль забыть. Потому что без неё он снова становился тем парнем из «хрущёвки», который не знал, что ответить на «привет, как дела».

Глава 2

Их отношения развивались с идеальной, почти кинематографической скоростью. Второе свидание – прогулка по ночной набережной и поцелуй под дождём («Подсказка: укрой её своим зонтом, создай эффект интимности. Касание её волос повысит уровень окситоцина»). Третье – ужин у него дома, где он приготовил пасту с морепродуктами, которую её страница в соцсети выдала как любимое блюдо.

Катя светилась. «Я никогда не чувствовала себя так понятой», – сказала она как-то вечером, засыпая у него на груди.

Антон смотрел в потолок, слушая её ровное дыхание. Эти слова должны были согревать его, но они обжигали, как укор. Он был не тем, кто её понимал. Он был высокотехнологичным курьером, который доставлял ей именно те слова и поступки, которые она хотела получить.

Он попытался было «снизить дозу». Как-то раз за ужином он отключил уведомления «Гармонии». И сразу почувствовал себя голым и беспомощным. Пауза в разговоре затянулась. Он судорожно рылся в памяти, пытаясь найти тему, но находил лишь пустоту. Катя посмотрела на него с лёгким вопросом в глазах.

– Устал? – спросила она.

– Да, – с облегчением выдохнул он. – Проект новый.

В тот же вечер он купил премиум-подписку. «Гармония Плюс» предлагала не просто текстовые подсказки, а интеграцию с умными часами и мини-наушником. Теперь советы приходили тихим шепотом прямо в ухо, незаметно для окружающих. Это был следующий уровень комфорта и обмана.

Однажды он поехал с Катей на дачу к её родителям. Это был его кошмар – непредсказуемая среда, живые люди, а не цифровые профили. Он провёл всю ночь перед поездкой, изучая досье, которое «Гармония» составила на её отца (любит грибы и политические мемуары, не доверяет айтишникам) и мать (обожает садоводство и старые советские фильмы).

Всё прошло на удивление гладко. Он помог отцу колоть дрова («Физический труд вызовет одобрение»), с интересом слушал его рассказы о службе в армии и поддержал разговор о клубнике с матерью. Они уезжали под тёплыми, одобрительными взглядами.

– Родители в восторге, – сказала Катя в машине, счастливо прикрыв глаза. – Мама сказала, что ты человек-сказка.

Антон сжал руль так, что кости побелели. Он был не человеком. Он был идеально настроенным интерфейсом.

Вернувшись в город, он зашёл в ванную, включил воду и уставился на своё отражение в зеркале. Кто этот человек? Где заканчивается алгоритм и начинается он сам? Он попытался вспомнить, о чём он думал, о чём мечтал до Кати, до «Гармонии». Вспомнил только белый шум одиночества и страх не понравиться.

Он достал телефон, чтобы удалить приложение. Его палец завис над иконкой. А что потом? Сможет ли он без него? Не превратятся ли их идеальные отношения в руины за пару дней?

В этот момент пришло сообщение от Кати: «Скучаю по тебе уже. Спасибо, что ты есть».

Антон медленно опустил телефон. Он не нашёл в себе сил нажать «удалить». Вместо этого он ответил, как подсказала «Гармония»: «Это я по тебе скучаю. Как та клубника у твоей мамы – без солнца».