Артур Зеев – Лучи смерти товарища Теслы (страница 31)

Михаил Филиппов сделал пару шагов от догоравшего полигона в сторону, навстречу заре. Вдруг раздался выстрел — мужчина ойкнул, упал на колени и повалился лицом в песок.

На спине Михаила Михайловича Филиппова багровым пятном расплывалась кровь. Над ним стоял Кебучев, в его руке дымился маленький «Браунинг». Глебов мотнул головой, перевёл взгляд с трупа на Гавриила Платоновича, затем обратно, выдохнул и как-то машинально опустил свой пистолет.

— Гавриил Платонович, но зачем?!

— Вы всё и сами слышали.

Профессор Кебучев спокойно поставил пистолет на предохранитель, убрал его в карман пиджака и сел обратно на то же место, где и сидел. Достал портсигар, вытащил из него последнюю сигарету. Вздохнул и закурил. Клим без сил присел рядом, раскурил папиросу и в недоумении посмотрел на своего компаньона.

— Климушка, ну не смотрите вы так, ей-богу! Я ни за что не поверю, что кадровый офицер, выпускник Николаевской академии, участник Великой войны и Белого дела — и вы никогда не убивали. Так что покурите, вам станет легче, если отвыкли, и признайтесь уже себе и мне, что вы бы поступили так же, как и я. Вы ведь тоже человек чести.

— Гавриил Платонович… Я не хочу спрашивать, откуда у вас такая информация, хотя я постарался себе создать максимально «правильную» биографию… Но скажите только, неужели из-за убийств?

— Из-за них, из-за чего же ещё. Но и не только… Как бы вам сказать. Я ведь тоже служил в своё время. И речь не только о моём сотрудничестве с Русской императорской… Тогда, в девятнадцатом году, я, насмотревшись на ужасы революционного Петрограда, вступил в Северо-Западную армию, под командование славного генерала Николая Николаевича Юденича. Да, страшное это было время… Но, знаете, даже тогда мы, офицеры, оставались людьми. Конечно, всякое на фронте бывало. Чего уж там, и к стенке ставили, как сейчас модно говорить, и вешали, и шашками рубили. Но мы, по крайней мере, лично я никогда не перегибал палку, никогда не занимался террором по отношению к гражданским и никогда не убивал просто так. Вот выстрелить из «мосинки» по противнику — это да, это честный бой. На шашках с ним сойтись, изрубить краснопузого матроса. Но нельзя же в самом деле вот так вот, как этот самый Филиппов! Эх, некогда я им восхищался, считал своим великим учителем, светилом науки, романы его читал. А теории! А политический дискурс, критика современных философов, нападки на классиков… Да что уж там, тогда я загорелся марксизмом — а всё из-за Филиппова, из-за Михаила Михайловича, МихМиха, как мы его звали за глаза. Он подсунул мне Маркса, снабдив своими комментариями…

Гавриил Платонович погрустнел и потупил взгляд в песок.

— И посмотрите, кем, а точнее чем он стал? Человек бросил жену и детей, притом дважды: сначала случайно, из-за эксперимента, а потом вполне осознанно, спасая свою шкуру в Харькове. Он сошёлся с женщиной, которая его любила, ради, простите, жилплощади и плотских утех. Убил её. Пусть косвенно, случайно, но убил, превратил в пепел. Затем обманом приехал сюда, подвергал нас всех опасности. Из-за него взорвалась первая установка, погибли рабочие. Он хладнокровно и цинично убил сначала Джона, совсем парня ещё, потом Сахарова, наконец, Латыгина, честного малого. Пытался убить вас, сжёг заживо Агнарова. Пусть я к Якову Иосифовичу относился и с холодком, но нельзя же так!

— Да, вы правы, профессор…

— И вы видите раскаяние? А его здесь и нет. Это существо — а я считаю, что это уже существо, шаровая молния, а не человек — так вот, это существо, создание, занято лишь тем, что рассуждает, как надо продолжить эксперименты. Рассказать всему миру, обрести славу и богатство, создать совершенное оружие. Мы оба видели, на что способно было это. Представьте себе, что могло бы произойти, если бы молния-Филиппов добрался бы до реальной власти, денег и технологий? Нет, это уже не был профессор Филиппов. Это уже было то страшное и уродливое создание из электрического тока, что мы с вами лицезрели. И ему не место в нашем с вами мире.

Следователь кивнул. Услышал неясный шум, поднял голову — с запада, навстречу рассвету, летел небольшой самолёт защитного серого цвета, с крестами на фюзеляже по бокам.

— Голубчик, помогите-ка мне. Давайте с вами оттащим тело и скинем его в огонь. Пусть подтвердит официальную версию, что Александр Трилович исчез, превратился в выжженное пятнышко на полу. Не хочу, чтобы мои немецкие коллеги изучали его тело как феномен.

— Не останетесь?

— А что мне тут делать? Не вы, так другой меня раскроет. Вы, конечно, очень хороший следователь — но таких не так уж и мало. На постройку очередного канала я не хочу, здоровья не хватит. В расстрельные списки — тем более… Так что полечу, а там уже найду себе место, может быть, во Францию переберусь, или Швейцарию… Хотите со мной?

Клим отрицательно покачал головой.

— Что мне там делать? Фокусы показывать, как я из пальца могу молнией в чай попасть?

— Вы офицер, следователь и просто порядочный человек. Такому, как вы, будут рады в любой приличной конторе.

— Ну, вот пусть в ГУГБ НКВД радуются. Преступников ещё пруд пруди — и не на всех из них есть Клим Глебов, следователь по важнейшим делам. А поймать и отправить под суд нужно всех и каждого, на то нам закон и дан.

Мужчины заулыбались.

Самолёт сделал небольшой круг, пока товарищи относили тело в тлеющее пепелище, и аккуратно приземлился неподалёку. Пилот в кожанке и лётном шлеме с очками поманил Кебучева, сделав приглашающий жест кистью. Гавриил Платонович с жаром пожал руку Глебова, улыбнулся доброй улыбкой, похлопал по плечу и пошёл к самолёту. Уже когда он садился, его окрикнул НКВДшник.

— Профессор Кебучев! А ведь Агнаров был прав — это красный Бог войны!

— Ну вот и хорошо, что нашими с вами усилиями богов стало чуточку меньше… С Богом, Климушка, удачи вам!

Самолёт разогнался, взял высоту и полетел восвояси, обратно в Германию. Клим Глебов огляделся, поднял с песка свою сумку в правую руку. Предстояло добраться до Москвы и написать отчёт обо всём, что здесь произошло.

* * *

Главное управление государственной безопасности

Народного комиссариата внутренних дел

Союза советских социалистических республик

(ГУГБ НКВД СССР)

Народному комиссару внутренних дел

Ягоде Генриху Григорьевичу.

Результаты расследования событий на особом объекте НКВД СССР 37-Щ, на котором производились работы в рамках реализации проекта «Лучи смерти».

Москва, август 1935 года.

Расследование событий, произошедших на особом объекте НКВД, показало, что имеет место быть наличие сразу нескольких преступных интриг, направленных против советского народа и нашего рабоче-крестьянского государства. Целесообразно изложить их по очереди, с кратким выводом по каждой линии следствия, а затем тезисно представить общий рельеф результатов.

1. Деятельность тов. Якова Иосифовича Агнарова, 1897 г.р.

Тов. Агнаров, Яков Иосифович, будучи непосредственным начальником особого объекта НКВД СССР 37-Щ, а также как старший по званию, имел наибольшие полномочия на объекте. В частности, тов. Агнаров фактически лично контролировал весь ход экспериментов по изучению экспериментальной установки, генерирующей «лучи смерти». Также тов. Агнаров непосредственно отвечал за подбор кадров, задействованных в экспериментах, за их быт и размещение на территории особого объекта. При этом сразу бросается в глаза тот факт, что конкретные полномочия тов. Агнарова нигде прописаны не были. То есть, во-первых, на лицо преступная халатность со стороны его непосредственного начальника, руководителя проекта «Лучи смерти», тов. Ф. С. Бельского, который, по всей видимости, либо поленился прописать должностные инструкции, либо сознательно пошёл на должностное преступление, возможно, в сговоре со своим помощником, Я. И. Агнаровым. Во-вторых, непосредственно на объекте, в ходе экспериментов, Я.И. Агнаров пользовался собственной безнаказанностью, существенно превышал свои полномочия и неоднократно совершал поступки, противоречащие как его служебным обязанностям, так и облику строителя коммунизма.

Тов. Агнаров, в частности, обвиняется по следующим пунктам:

а) в начале 1935 года тов. Агнаров, будучи ответственным исполнителем по проекту «Лучи смерти», решил, в нарушение должностных инструкций, организовать набор специалистов в штат по ускоренной процедуре. В частности, в нарушение предписаний ОГПУ от 03 марта 1932 года, в коллектив исполнителей был принят иностранный гражданин, подданный Великобритании Александр Трилович. По материалам следствия, Трилович ранее осуществлял контакты с представителями так называемой «белой эмиграции», в том числе общался на неизвестные темы с деятелями РОВС. Помимо этого, имеются все основания полагать, что тов. Трилович был прямо или косвенно связан с органами разведки таких стран, как Великобритания и Франция. Доподлинно неизвестно, знал ли всю подноготную А. Триловича тов. Агнаров, однако не представляет сомнения тот факт, что по тов. Триловичу не была проведена в полной мере проверка, которой должны подвергаться граждане иностранных государств, желающие работать и проживать на территории Советского союза. Результаты служебной проверки в отношении Иностранного отдела НКВД СССР показали, что непосредственно коллеги из этой части ранее уже проводили выборочную проверку тов. Триловича на причастность к террористической деятельности РОВС, о чём имеются служебные записки в делах ген. Миллера и полк. Кутепова. Также удалось установить, что стандартная процедура проверки на предмет установления связей подозреваемого была ускорена тов. Агнаровым с санкции тов. Бельского, о чём имеется рапорт от секретаря Иностранного отдела НКВД СССР тов. А. П. Картаухова (см. приложения, лист 1).