Артур Задикян – Бинарный код – 4. Невидимая власть (страница 13)

– Сугубо научно, – сказал, вздыхая, Рутра. А сам думал, смотря на установку: «Это же она и есть».

Рузи поняла удивление Рутры.

– Это копия. Мой отец работал с академиком, – пояснила она. – После того, как их разоблачили, отец успел переехать в Америку. В 90-е в России творилось чёрт знает что. Его друзья, микробиологи, были убиты загадочным образом, и всё маскировалось под бытовой или несчастный случай. Когда папа понял, что за этим стоит кто-то очень влиятельный, суперсекретная организация, что эти смерти никого не беспокоят, хотя это была прямая обязанность ФСБ, он решил сбежать.

– Зачем же их убивали, если они были так нужны?

– Вы не знаете о программе двойников и копирования не физического содержания мозга по Алиханову.

Рутра еле удержался, чтобы не показать удивления, она же «добила» Рутру, сказав:

– Они сами создали того монстра, который их сожрал.

По телу Рутры прошла дрожь. Дальше она не переставала его удивлять, будто Рутра был её хорошим другом и даже больше – сообщником.

– Я привела сюда Вас, потому что здесь установка глушит все сигналы. Я тут работаю, пытаюсь воссоздать установку по чертежам, которые запомнил папа.

– А он сам? – спросил Рутра, думая в этот момент, что без вмешательства Исы тут не обошлось, иначе это провокация, только с не ясной целью, хотя «сканирование» зрачков Рузи не выявило лжи.

– Оп погиб, – грустно ответила Рузи.

– Как, тоже?

– Нет, я это так называю, у него был инфаркт, его до этого довела система. Меня обманом заманили сюда и не выпускают. Встречаться с родными я могу. Здесь есть всё – кино, кафе, театр, стадион и многое другое. Только выйти за периметр я не могу, пока не доделаю установку.

– Странно, а почему бы не договориться о сотрудничестве?

– Каком? Алиханов отказался доделывать, и если что-то и делал, то с обманом и хитростью. Они даже убили его жену, поэтому он только изображал сотрудничество.

Рутра попытался связаться с Исой, она не отвечала. Может, это действительно изолированное помещение?

– А как ты сюда попала, почему мне доверяешь?

– Ты из России, и мне сказали, что ты работал с Алихановым. Кроме того, мне уже всё равно, я в тюрьме, я могу только сбежать с риском для жизни. Я не хотела стать военным, хотя с детства постоянно с отцом была в секретных лабораториях. Тогда я не понимала, почему меня туда пускают. Я училась на журналиста. Пойдёмте в столовую, я Вам расскажу мою историю, и то, что здесь творится. Только если широко раскрою глаза, значит, на эту тему нельзя говорить. Открыто поговорим, когда вернёмся сюда.

Они вышли и пошли в другом направлении, вскоре дошли до столовой, которая походила на шикарный ресторан – с фонтанами, водопадом и элементами живой природы, в том числе здесь были зверьки и птицы.

– Живя в Советском Союзе, я, наверное, как и каждый из нас, с тревогой слушала и читала информацию о военных базах США, которыми они буквально заполонили весь мир. Военная база ассоциировалась с угрозой, опасностью, с войной, причём войной атомной, ядерной, водородной и чем-то подобным. То обстоятельство, что с базы ВВС можно не только посылать смерть, но и запускать спутники и шаттлы, и даже отправлять в терпящую бедствие страну гуманитарную помощь, как-то отходило на второй план.

Переселившись с семьёй в Америку (в Лос-Анджелес) мы оказались в самой гуще этих военных баз – морских, воздушных, наземных. В первые годы, чтобы съездить в Сан-Диего, нужно было миновать несколько вооружённых постов, на которых проверяли документы, подозрительно вглядывались в наши лица и в номер машины, интересовались, откуда мы и куда держим путь.

Но, к счастью, с окончанием «холодного противостояния» с СССР, и особенно после его развала, американцы, вроде бы, немного успокоились и начали даже некоторые базы на своей территории упразднять. Графство Сан-Диего, например, теперь живёт вполне мирной жизнью, а единственный пост на 15 фривее останавливает машины, и то не всегда, лишь для того, чтобы выловить потенциального перебежчика из соседней Мексики. Крупнейшая морская база Сан-Диего пускает на свою территорию туристов, устраивает фестивали – чудеса да и только.

Некоторые законсервированные базы военные ведомства превратили в кладбища устаревшей военной техники. Наглядный пример – авиабаза ВВС США Девис-Монтен, в Аризоне, это крупнейший в мире парк авиатехники, в котором хранится более 4400 единиц. Здесь собирается со всей страны авиаджанк – до 400 единиц ежегодно, столько же выбывает, продаётся дружественным странам или уничтожается. А ещё есть авиапарки, уничтожаемые по специальным межгосударственным соглашениям. И тем не менее – полигонов и баз по всей Америке хоть пруд пруди.

Однажды к отцу приехали несколько человек в штатском, странного вида и цвета кожи. Тогда я ещё не знала, что это профессиональное. Они поговорили недолго, а после почти сутки мы готовились к переезду. Потом уже я поняла, что отец был предупреждён, готов к этому. За нами заехал трейлер, мы погрузили всё, что считали дорогим для себя, и поехали. Я не знала, куда нас везут, думала в Лас-Вегас, и, желая избежать трафика, поехали не по 15, а по 14 фривею – через Палмсдейл и Ланкастер, а оттуда свернули на старую дорогу – 58 хайвей. Проехав несколько десятков миль, мы обратили внимание, что на дороге никого, кроме нас, нет – тонкой лентой вьющееся шоссе, голые горы, безжизненная пустыня Мохаве.

И вдруг мы увидели скромную обыденную надпись, не сразу сообразив, что мчимся вдоль полигона, что нас привезли именно к той самой авиабазе Эдвардс, бывшей «Мьюрок», на которой обычно приземляются американские шаттлы. Правда, в придачу к дорожному знаку появилась ещё и пара предупреждений: военный объект, вход на территорию только по письменному разрешению начальника объекта, нарушения караются законом – до 6-ти месяцев тюрьмы или штрафом до $5 тысяч (или и то, и другое вместе). Мы стали понимать, что происходит. Нам вполне хватило воображения, что мы совсем рядом с загадочными, грозными и суперсекретными местами, хотя в небе над нами было как-то особенно пустынно и тихо, как в Мохаве. Наверное, потому, что пассажирским авиалайнерам летать над базами ВВС возбраняется. Да и сама Эдвардс ничем не выдавала своего присутствия.

А вот до Зоны-51 добираться было интереснее. Extraterrestrial Highway – «Внеземной хайвей» (или «Шоссе инопланетян») – это официальное название, присвоенное шутниками или предприимчивыми дельцами дороге, бегущей вдоль северной границы полигона Неллис. Решив, видимо, подзаработать на экзальтированном интересе уфологов и любопытстве обывателей к легендам и мифам самой таинственной военной базы в мире, туристическое агентство Лас-Вегаса организовало платные туры на Зону-51. Каким же надо быть фраером, чтобы в это поверить! Рассказывают, что верят все, кто угодно, кроме русских.

Чтобы обманутые туристы не слишком разочаровывались в конце пути, скучное, прямое, как по линейке прочерченное шоссе украсили уфологической атрибутикой дешёвого исполнения: алюминиевая фигура инопланетянина перед ангаром, щиты вдоль дороги с шаблонным изображением пришельца. И, наконец, отель-бар-магазин Little A’le’ Inn в посёлке Rachel – сарай-забегаловка с претензией на историческую достоверность 50-х годов, а перед ним старый фермерский грузовичок, взявший на буксир сломавшееся «летающее блюдце». Вот и все чудеса, ожидающие туриста. Да, и ещё указатель, оповещающий, что ближайшая бензоколонка через 150 миль, наверное, для тех, кто задумал, минуя агентство и его кассу, отправиться в путешествие своим ходом.

По мере приближения к символическим воротам секретной базы те же предупредительные щиты, что и у полигона Эдвардс, и те же строжайшие запреты на съёмки и фотографии, хотя вокруг нет ничего, кроме гор и выжженной солнцем пустыни.

Наша база, теперь уже «наша» для меня, находится в центре испытательного полигона Неллис в Неваде. Это самый большой полигон США площадью 12 тысяч квадратных километров. Полигон «Тонопа» примыкает к нему с севера.

Днём подходы к Зоне-51 – в физическом пространстве – патрулируются специальными военными подразделениями «fur seals», это «морские котики» на белых джипах «Чероки», ночью – чёрными вертолётами с прожекторами. По периметру базы установлены замаскированные камеры слежения, детекторы движения и теплоизлучения и предупредительные щиты. В радиусе 100 километров никаких признаков жизни.

Она рассказывала об этом, как об увлекательном происшествии перед трагедией. Это буквально «кричало» из тональности рассказа. Рутра прекрасно всё это знал, не хотел её перебивать. Скорее всего, она хотела кому-то излить душу. «Местным» -то это было не интересно.

– Зона-51 размером 35 на 40 километров – она же «Земля грёз», «Бокс», «Ранчо» – обрамлена горными хребтами высотой 1 500 метров у абсолютно гладкого дна высохшего солёного озера Groom Lake. Чтобы увидеть хоть издалека, хоть кусочек того, что так щедро демонстрировал Google Earth, любопытные, рискуя головой, взбирались на вершины гор. Но и эта лафа кончилась. С разрешения правительства Зона-51 «приватизировала» окружающие её территории. Полёты гражданских самолётов над «Нелли» тоже запрещены в связи с проводимыми здесь ядерными испытаниями. Днём на базе и над базой царит гробовая тишина, создаётся даже впечатление, что данный объект давно покинут. Но как только на землю опускается ночь, с него то и дело взмывают в небо светящиеся точки, причём ведут они себя совсем не так (или не всегда так), как нормальные самолёты. В общем, всё как в добротном триллере. А дальше начинается научная фантастика.