Артур Вальтер – Вечный Выбор (страница 1)
Артур Вальтер
Вечный Выбор
Пролог
Туман лениво стелился над Волгой этим майским вечером 1863 года, поднимаясь к Рождественской улице густой ватой и окутывая купеческие особняки загадочной дымкой. Барки, нагруженные зерном и тканями, дремали у пристани, словно огромные спящие киты. Где-то вдалеке перекликались речники, а из окон особняков доносились звуки фортепиано – вечерние развлечения знати.
За витиеватым французским фонарём, который хозяин усадьбы с гордостью привёз из самого Парижа, уже потухли два из трёх огней. Керосиновый свет едва пробивался сквозь туман, отбрасывая призрачные тени на мокрый булыжник мостовой. Стекло фонаря, украшенное изящными завитками, отражало последние отблески заката.
Детство на Рождественской
Двенадцать лет назад
Маленькая Анастасия Строганова сидела у окна в детской, наблюдая за тем же фонарём. Ей было шесть лет, и мир казался волшебным местом, полным тайн и чудес. Нянька Дуняша рассказывала ей сказки о принцессах и принцах, но Настя больше любила истории о купцах, которые отправлялись в дальние страны за шёлком и специями.
– Расскажи про папу, – просила она, прижимаясь к тёплому боку няньки.
– Твой папенька самый лучший торговец во всём Нижнем, – улыбалась Дуняша. – Он знает, где растёт лучшая пшеница, и умеет отличить настоящий шёлк от подделки одним прикосновением.
Анастасия мечтала, что когда вырастет, тоже будет путешествовать и торговать. Но мать объясняла ей совсем другое:
– Ты будешь красивой невестой, выйдешь замуж за достойного человека и родишь ему детей. Это женское счастье, дочка.
Уже тогда, в шесть лет, Настя чувствовала, что её сердце стремится к чему-то большему, чем размеренная жизнь купеческой жены.
К тринадцати годам Анастасия превратилась в настоящую барышню. Французская гувернантка мадемуазель Дюбуа обучала её языкам, танцам и живописи. Каждое утро начиналось с урока фортепиано, затем следовали французская грамматика, рукоделие и прогулка по саду.
– Mademoiselle Anastasie, – строго говорила гувернантка, – une jeune fille de bonne famille doit être accomplie dans tous les arts d'agrément.
Анастасия послушно повторяла гаммы и вышивала салфетки, но её мысли улетали далеко за пределы родительского дома. Она тайком читала книги из отцовской библиотеки – приключенческие романы и путевые заметки, которые открывали ей мир, полный возможностей.
Особенно её завораживали истории о любви. Не о браках по расчёту, которые заключали в их кругу, а о настоящей, всепоглощающей страсти, которая заставляла людей идти наперекор судьбе.
В церкви Рождества Богородицы, куда семья Строгановых ходила каждое воскресенье, Анастасия впервые увидела его. Михаил Волков стоял в дальнем углу храма, держа в руках потрёпанный молитвослов. Его простой тёмный сюртук сразу выдавал в нём не дворянина, а человека служилого сословия, но осанка и взгляд говорили о внутреннем достоинстве.
Когда их глаза встретились, Анастасия почувствовала, как сердце пропустило удар. Это был не просто интерес или любопытство – это было узнавание, словно она встретила кого-то, кого искала всю жизнь, даже не подозревая об этом.
После службы она тихонько спросила у подруги Елизаветы Морозовой:
– Лиза, кто этот молодой человек в тёмном сюртуке?
– Ах, это Михаил Волков, – понизила голос Елизавета. – Работает приказчиком у князя Голицына. Говорят, очень способный, из мещан, но грамотный. Некоторые поговаривают, что князь его на особо важные дела посылает.
– Он женат? – вырвалось у Анастасии раньше, чем она успела подумать.
Елизавета удивлённо посмотрела на подругу:
– Настя, что за странные вопросы? Нет, холост. А что?
– Ничего, просто… показался знакомым.
Первая их встреча произошла случайно – если можно назвать случайностью то, что Анастасия каждый день гуляла по тем местам, где надеялась увидеть Михаила. Это был тёплый апрельский вечер, когда она возвращалась с урока музыки и увидела его на Рождественской улице.
– Простите, барышня, – он приподнял шляпу, – не подскажете ли дорогу к усадьбе Морозовых?
Сердце Анастасии забилось так громко, что она была уверена – он его слышит.
– Конечно, – она указала направление. – Вон там, за поворотом. Видите колокольню? Справа от неё.
– Благодарю вас.
Он уже собрался уходить, когда она решилась:
– Вы не Михаил Петрович Волков?
Он обернулся, удивлённый:
– Откуда вы… да, это я. А вас…
– Анастасия Строганова, – она слегка присела в реверансе. – Мы встречались взглядами в церкви.
Михаил смутился, но не отвёл глаз:
– Помню. Трудно забыть такие глаза.
Эта фраза, простая и искренняя, перевернула весь мир Анастасии. С того дня они стали встречаться тайком – то случайно пересекаясь на прогулке, то обмениваясь записками через верную горничную Дуняшу.
Их отношения развивались медленно и осторожно. Михаил понимал, какая пропасть лежит между ним, приказчиком, и дочерью богатого купца. Анастасия же, воспитанная в строгости, долго не могла признаться себе в том, что чувствует.
Но любовь не спрашивает разрешения. Она приходит, когда хочет, и к кому хочет.
– Анастасия Алексеевна, – сказал он однажды, когда они встретились в саду около церкви, – я не имею права на эти встречи. Ваш отец…
– Мой отец не решает, что чувствует моё сердце, – ответила она с неожиданной для себя твёрдостью.
– Но я не могу предложить вам ничего, кроме любви. У меня нет состояния, нет положения в обществе.
– А разве любви мало?
Михаил взял её руки в свои – впервые позволил себе такую вольность:
– Для меня – более чем достаточно. Но мир жесток к тем, кто любит не по правилам.
Когда Михаилу сообщили, что князь Голицын отправляет его в Москву на два года для ведения торговых дел, мир показался им враждебным и несправедливым.
– Два года, – повторила Анастасия, и слёзы сами покатились по щекам. – Это же целая вечность.
– Я буду писать вам каждую неделю, – пообещал Михаил. – И копить деньги. Может быть, за это время я смогу заработать достаточно, чтобы просить вашей руки.
– А если отец откажет?
– Тогда мы убежим. Поедем в Америку или в Сибирь – туда, где никто не спросит, купеческая ли вы дочь или крестьянка.
Эти слова пугали и одновременно завораживали Анастасию. Она видела себя в простом платье, идущую по незнакомой дороге рядом с любимым человеком, и это не казалось ей страшным.
Майский вечер был особенно тёплым. Анастасия сказала родителям, что идёт к подруге, а сама направилась к условленному месту встречи – к французскому фонарю на Рождественской улице.
Михаил уже ждал её. В руках у него была маленькая коробочка, завернутая в бархат.
– Завтра я уезжаю, – сказал он без предисловий.
– Я знаю.
Они стояли молча, слушая, как где-то вдалеке поют пьяные речники, как стучат копыта по булыжнику, как шумит Волга за туманом.
– Ты вернёшься? – наконец спросила Анастасия, и голос её дрожал, как натянутая струна.
– Вернусь, – пообещал он. – Или умру здесь, рядом с тобой. Два года – и я заберу тебя отсюда.
Он достал коробочку и открыл её. Внутри лежала золотая подвеска в форме восьмёрки – символ бесконечности.
– Это всё, что у меня есть ценного, – сказал он, застёгивая цепочку у неё на шее. – Но это больше, чем золото. Это обещание, что наша любовь не закончится никогда.
Анастасия прижала подвеску к груди и почувствовала её тепло.
– Клянусь тебе, Михаил, я буду ждать. Сколько бы лет ни прошло.