Артур Романов – Подсознательные гении и их неэволюционировавшие аналоги. В бездне безумия… (страница 3)

– Алло, Федь? Это Нина. Приходи ко мне, пивка попьём.

– Чего? – (время час ночи), – Что, к тебе?

– Да… – эротично прошептала она – я буду ждать.

Я выключил старенький протараканенный магнитофончик «Азамат-202», быстро оделся и, закурив, вышел из дома.

Нина жила в соседнем подъезде на четвёртом этаже. Я энергично поднялся по лестничным пролётам и позвонил в звонок. Ещё с третьего этажа была слышна громкая неприятная музыка. Нетрезвая Нинка вывалилась из квартиры и сказала:

– Привет! Заходи.

– Привет, как дела? Нормально? У меня тоже.

Мы сели: я на кресло, она на диван. Она разлила по бокалам пиво, и мы выпили. Потом закурили. Потом снова выпили и снова покурили. И так в течение всего моего пребывания в гостях. Я начал было заигрывать с ней, как вдруг она сказала:

– Блин, надо музыку сделать потише, а то Журавль проснётся.

– Кто-кто? – удивлённо спросил я.

– Коля, муж мой.

– А… – снова удивился я. – А почему Журавль?

– Потому что Журавлёв.

– А, ясно. Ну что, чем займёмся?

– Хочешь, кино посмотрим?

– Давай, – я порылся в кассетах и нашёл то, что нужно, – какие-то американские ужасы.

Мы успели посмотреть только начало, так как Нина начала засыпать, и я сказал, что пойду домой. Тем более, никакой перспективы оставаться у меня не было.

– Ну всё, пока. Я завтра зайду.

– Да, давай, заходи.

Проснулся рано утром и отправился прямиком к Нине. Хотя не так уж и рано: одиннадцать, как-никак, поэтому я думал, что Коля будет на работе, и мы хорошо проведём время вдвоем, но я глубоко ошибся: он был дома. Тем не менее, мы затарились пивом, взяли у знакомых фильмов и засели на хате. Часов до семи пили, беседовали ни о чём и смотрели телевизор. Вечером друзья начали названивать от удивления, что меня нет поблизости с ними.

– Алло.

– Алло, Дрезина? Ты где есть?

Я не хотел говорить правду и соврал:

– В Минино, а что?

– Когда приедешь?

– Поздно, я тут с девушкой.

– Понятно, приезжай побыстрей, пивка попьём.

– Постараюсь.

Примерно через полчаса раздался второй звонок.

– Да.

– Федь, ты где?

– Мам, я с девушкой в Звездных Оврагах. Нет, не голодный. Пока, – снова солгал я и предложил выпить.

Выпили, покурили, снова выпили и снова покурили. Затем посмеялись над тем, что я говорю всем ложь. Только я расслабился и хотел сделать большой глоток пива, как вдруг раздался ещё один звонок, это был Мотор.

– Да, слушаю.

– Зиг Хаиль!

– Зиг Хаиль.

– Дрезина, ты сейчас где?

– Я? Я на Мировухе, а что?

– Я сейчас тоже туда поеду, пересечёмся тогда?

– Не знаю.

– Ну, ладно я перезвоню.

– Ага.

Спустя два часа он действительно перезвонил.

– Ну что, ты где есть-то?

Наконец я добродушно согласился сказать правду и ответил:

– В Говяжках.

– Я тоже. Где именно?

– В гостях, а ты?

– В твоём подъезде, спускайся ко мне.

– А что, так важно, что ли?

– Ну… Нас девки ждут в Кротове. Поедешь?

– Ну, не знаю.

– Погуляем, пивка попьём, может водочки хряпнем.

– Ладно, поехали.

Я попрощался с хозяевами и ушёл. Мы приехали в Кротово, немного подождали и увидели девушек. Мне обе понравились, но больше, конечно же, высокая блондинка со стройной фигуркой и смазливым личиком. Постояли, попили пиво, познакомились. Обеих звали Танями.

Я много актёрствовал, шутил и прикалывался, оказалось – зря. Обычно я себя так не вёл, но хотел произвести хорошее впечатление на простоватых девушек. В конечном итоге, я дошутился. Та Таня, что мне понравилась, начала негативно обо мне отзываться.

Встретили двух друзей с девушками. Это были Кондрат и Фермент, имена их спутниц не помню. В разгар абстрактной пьянки начались разговоры о любви. К тому времени «женщины» Кондрата и Фермента ушли по домам. Я начал клеить свою избранницу, но та уже была настроена против меня – это моя вина. Но не факт. Кондрат, будучи уже навеселе, заметил, что у меня ничего не получается, и решил попытать счастья.

Я начал ревновать его к Тане, хотя теоретически это было невозможно, ведь я был едва с ней знаком. Но я был уже пьян и вёл себя неадекватно. Хотел уйти, но мне не дали. Сказали, что пойду с Мотором. Из-за этого я чуть не подрался с Ферментом. В конечном итоге и у Кондрата с Таней ничего не вышло. Тогда он принялся клеить другую – ноль. Мы с Мотором обиделись на него. Но поскольку у него ничего не вышло, простили. Потом у первой Тани, той, что блондинка, началась истерика. Она стала говорить, что мы все считаем её шлюхой и видим в ней только сексуальный объект. Все, кроме меня, так и думали. Я принялся её утешать, говоря ласковые слова и то, что она не права. Кажется, успокоил её, но пора было идти домой. На последнюю электричку мы опоздали, и пришлось идти пешком – около десяти километров.

В третьем часу ночи пришли в Говяжки и разбрелись по домам. Я влюбился в Таню, но было уже поздно – она в меня нет. Когда Мотор снова договорился с ними встретиться, то они сказали, что согласны при одном условии – меня не будет.

Я часто о ней думал, вспоминал лицо и голос. Но это не помогало снять стресс от накалившихся за прошлую ночь страстей, и я чуть ли не плакал в подушку, надеясь на положительные перспективы. Тогда в отдалённом кусочке моего подсознания я понимал, что если не нравлюсь людям, а мир кажется мне ничтожным и развратным, то нужно забыться и существовать одному. Но я пытался жить и примиряться с окружением в тиши. Однако новые знакомства и общение порой повергали меня в отчаяние.

В феврале того же года один человек пригласил меня на концерт. Я согласился, но потом передумал, сказав, что поеду на другой, и предложил съездить вместе. Он не стал возражать, и на радостях мы выехали из дому. Я не хочу описывать выступление, потому что не хочу. Нет, не потому что мне не понравилось, а потому что просто не хочу.

Когда всё закончилось, я должен был ехать домой, вместе с другом, конечно же. Но, как и в предыдущем случае, «поезд ушёл». Ничего не оставалось, как бродить в мороз по улицам неспящей Москвы. Но мы поступили по-другому. У кого-то родилась стопроцентная идея заночевать в гостях, что сработало как нельзя кстати. Помимо меня и моего друга в квартире присутствовали две девушки и юноша. Девушек звали Алиной и Кирой (вторая была хозяйкой), а юношей – Арсением и Кириллом. Арсения и девушек мы встретили в клубе, где проходил концерт. Я, как обычно думающий подросток, надеялся на секс, но не было и намёка, и даже темы, ничего, тёмный лес: девчонки, как ни в чем не бывало, всю ночь болтали о своём, а мы от скуки уснули.

С утра, в девятом часу, мы начали расходиться. Кира осталась в квартире. Я же с Кириллом, Арсением и Алей покинули гостеприимное логово. Все дружно сели в метро и поехали домой. Алина вышла раньше нас, поскольку жила в Красногорске и путь к нему начинался с другого вокзала, а мы, естественно, поехали дальше. Добрались до Казанского вокзала, сели на электричку «88 километр» и отчалили. Вышли на станции Коровники. Ваня отправился в посёлок Сорняки, там он жил; ну а мы с Арсением двинулись в ненавистные мне Говяжки.

В то время меня стало сильно напрягать поведение Арсения, и я подумывал о ссоре. Но у меня не было такой перспективы, и вообще тогда я, похоже, совсем бы сгнил. Даже не из-за каких-то материально-технических проблем, а из-за общества. Общество. Я так ненавижу это тупое словечко, что готов дать по физиономии всякому, кто без надобности произнесёт его. Может, я болен? Нет, я здоров, просто мой разум одинок. Итог: если бы я порвал с ним дружбу, то лишился бы моральной поддержки, которой в последнее время не ощущал, как и многого другого. Хм… я даже не знаю, зачем вообще об этом подумал. Раньше знал, а теперь нет. Моя переменчивая система мышления сбивает меня с толку, я превращаю свою жизнь не во что иное, как в неодушевлённый предмет самоудовлетворения.

Тихое утро нарушило молчание. Как это? Всё очень просто до безумия. Я тихо спал и не видел снов, так как из-за частых депрессий не думал о хорошем и стал мизантропом. Но, тем не менее, я отвлекался от окружающей среды через состояние покоя.